А. Дж. Риддл – Чума Атлантиды (страница 55)
Дэвид улегся обратно и снова уставился в потолок. Какую мысль он хотел донести? Он и сам не знал. И вдруг испугался. Дурные предчувствия. И дело вовсе не в сражении, уже замаячившем на горизонте. Дело в чем-то другом, в ощущении, которое он пока не мог толком нащупать.
Кейт снова села.
– А откуда тебе так много известно о яхтах? – Она явно пыталась сменить тему.
– В Джакарте у меня была одна.
– Вот уж не знала, что у секретных агентов хватает досуга на праздное времяпрепровождение вроде катания на яхтах, – сказала она не без игривости.
– Яхта была не для праздного времяпрепровождения, уверяю тебя, – улыбнулся Дэвид. – Но могла бы. Это был элемент плана побега, если мне таковой понадобится. И она очень пригодилась, если ты не забыла.
– Что-то не припоминаю, хотя хотела бы, – Кейт принялась разглаживать простыню ладонью.
Она права, теперь Дэвид вспомнил. Во время допроса Иммари накачали ее наркотиком. О спасательной операции и побеге она почти ничего не помнит.
– А что ты с ней сделал? – поинтересовалась Кейт.
– С яхтой? Отдал джакартскому рыбаку, – он с улыбкой поглядел в сторону. – Но скорлупка была славная.
В этот момент его вдруг заинтересовало, где катер теперь, вывез ли Харто свою семью с острова Ява на один из тысяч крохотных необитаемых островков в Яванском море. Там у них был бы шанс выжить. Харто может рыбачить, а его семья – заниматься собирательством. Там чума до них не доберется, а Иммари не станут морочить себе голову ради пары человек на Богом забытом островке. Если дела так пойдут и дальше, они могут оказаться последними людьми на земле… Может, миру это и пойдет на пользу, если землю унаследуют простые люди, жившие по-человечески девяносто девять процентов ее истории.
– Где ты научился судовождению? Или просто на лету схватываешь?
– У отца. Он ходил со мной под парусами, когда я был пацаном.
– Вы часто с ним разговариваете?
Дэвид неуютно поерзал в постели.
– Нет. Он умер, когда я был еще мальцом.
Кейт хотела ответить, но Дэвид ее перебил:
– Не волнуйся, это было давным-давно. В восемьдесят третьем. В Ливане. Мне было семь.
– Бомбардировка казарм морской пехоты?
Дэвид кивнул. Взгляд его пропутешествовал к мундиру Иммари с серебряным дубовым листком чина подполковника.
– Ему было тридцать семь, и он уже стал подполковником. Мог бы дойти до бригадного генерала, а то и повыше. Ребенком я мечтал об этом. Мысленно видел себя стоящим в мундире корпуса морской пехоты с генеральскими звездами на плечах… Что забавно, я по сей день вижу собственный образ, который рисовал так много лет назад. Изумительно, как ясны мечты, когда ты ребенок, и какой запутанной жизнь становится после… Как одна амбиция обращается в сотни желаний и подробностей – большинство из которых связаны с тем, чего ты хочешь или кем хочешь стать.
Кейт вдруг отвернулась, глядя куда-то в сторону.
Может, она таким способом дает ему больше свободы? Дэвид не знал, но ему нравилось чувствовать Кейт под боком, чувствовать прикосновение ее кожи и тепло ее тела.
– В день похорон мать пришла домой и положила на каминную доску сложенный флаг. Он пролежал там следующие двадцать лет в треугольном деревянном футляре, покрытом уймой слоев лака и со стеклянным окошком. Рядом она поставила две фотографии: его крупным планом в мундире и их вместе – где-то в тропиках, где они были счастливы. В тот день дом был полон народу. Гости твердили одно и то же. Я ушел в кухню, достал самый большой черный мешок для мусора, какой смог разыскать, и набил его своими игрушками – пустив туда всех солдатиков, танки и все, что имело хоть отдаленное отношение к армии. Потом ушел в свою комнату и играл в «Нинтендо» следующие года три.
Кейт ласково поцеловала его в лоб у линии волос.
– Зельда?
– Я добыл Триединство пару миллионов раз, – поглядев на Кейт, он улыбнулся. – Потом в какой-то момент проникся искренним интересом к истории. Перечитал все, что попадалось мне в руки. В частности, военную историю. Особенно европейскую и ближневосточную. Мне хотелось знать, каким образом мир стал таким. А может, я думал, что профессия учителя истории – самая безопасная на свете, самое далекое на планете место от настоящих сражений. Но когда грянуло одиннадцатое сентября, единственное, чего мне хотелось, – это стать солдатом. Мой мир словно опрокинули с ног на голову, и я хотел отмщения, но мне хотелось делать единственное дело, для которого считал себя пригодным; дело, указанное мне судьбой с самого начала, но которого я страшился. Может, от судьбы не уйдешь… Что бы ты ни делал, тебе не изменить своей истинной натуры, таящейся в глубине души, пусть даже умершей и погребенной, но все равно движущей тобой все это время.
Кейт не отозвалась ни словом, и Дэвид был ей за это благодарен. Она просто покрепче прижалась к нему телом, спрятав лицо в ложбинке между его головой и плечом.
Уже позже Вэйл ощутил, что дыхание ее замедлилось, и понял, что Кейт спит.
Поцеловал ее в лоб.
И когда губы его разомкнулись, вдруг ощутил, до какой степени истощен. Интеллектуально – от обсуждения записей Мартина; физически – от близости с Кейт; а эмоционально – от откровений перед ней, которыми он еще не делился ни с кем.
Достав пистолет из-под подушки, Дэвид положил его рядом с собой, чтобы был под рукой. Бросил взгляд на дверь. Если она откроется, он непременно услышит. Если за ними кто-нибудь придет, небольшая фора у него будет. Он лишь прикроет глаза на секундочку…
Глава 70
Открыв глаза, Дэвид понял, что снова оказался на средиземноморской вилле. Кейт стояла рядом. В конце коридора виднелась сводчатая деревянная дверь. Две распахнутые двери справа от них наводняли тесное пространство светом.
Дэвид узнал и двери, и комнаты за ними – там он видел Кейт.
«Это ее сон. Я в нем», – подумал Вэйл.
Дойдя до конца коридора, она протянула руку к двери.
– Не надо, – сказал Дэвид.
– Я должна. Ответы за ней.
– Не делай этого, Кейт…
– Почему?
Дэвид был напуган и здесь, во сне, знал почему.
– Я не хочу ничего менять. Я не хочу тебя терять. Давай останемся здесь.
– Пойдем со мной, – она распахнула дверь, и свет затопил коридор.
Он ринулся следом, проскочил сквозь дверь…
Дэвид сел в постели, тяжело дыша, отчаянно хватая воздух ртом.
Он сбросил с себя Кейт, но ее это не разбудило.
Он повернул ее голову лицом к себе.
– Кейт!
Пот лил с нее ручьем. Но пульс едва прощупывался. Она вся так и пылала. И была без сознания.
«Что же делать? Позвать одного из докторов? Им нельзя доверять». Его охватил такой безграничный ужас, какого он еще не знал. Дэвид прижал Кейт к груди.
К изумлению Кейт, дверь вывела ее наружу.
Она обернулась, чтобы взглянуть на дверь, но увидела нависший над ней могучий корабль. Она стояла на пляже, а корабль навалился на берег. Каким-то образом Кейт знала, что это:
Поглядела вниз. На ней был надет легкий скафандр.
Небо над головой было темным, затянутым пеплом. Сначала Кейт подумала, что сейчас ночь, но потом разглядела солнце в зените, тускло проглядывающее сквозь тучи пепла.
«Не может быть, – подумала Кейт. – Это катастрофическое извержение Тоба семьдесят тысяч лет назад».
Голос эхом раскатился у нее в шлеме: «В последний раз признаки жизни отмечены за гребнем, азимут двадцать пять градусов».
«Поняла», – услышала она собственные слова и энергично зашагала по усеянному пеплом пляжу.
И за гребнем увидела их – черные тела, валяющиеся на земле от долины до самого устья пещеры.
Преодолев это расстояние, она вошла в пещеру.
Инфракрасный датчик в ее костюме подтвердил: все они мертвы.
Она уже простилась с надеждой, когда на дисплее вспыхнул единственный язычок алого. Выживший. Она подошла ближе.
За спиной послышались шаги. Обернувшись, она увидела крупного самца, невероятный образчик физического развития, несшегося на нее с чем-то в руке.
Она ухватилась за парализующий жезл, но самец прервал свой бросок, рухнув рядом с самкой и отдав ей что-то – кусок тухлого мяса. Она яростно впилась в него зубами.
Теперь Кейт разглядела, что самка несет и другой признак жизни. Плод. Двести сорок семь локальных суток с момента зачатия.