А. Дж. Финн – Женщина в окне (страница 45)

Немного путано, но Бина кивает.

– Однако почему бы полиции не попросить у этой особы удостоверение личности?

– Нет-нет. Они просто принимают на веру слова ее мужа. Почему бы и нет? – (Кот подкрадывается ко мне по ковру, потом залезает под мое кресло.) – И никто прежде ее не видел. Расселы здесь всего неделю. Эта женщина может быть кем угодно. Родственницей. Любовницей. Невестой по переписке. – Я поднимаюсь, иду за выпивкой, потом вспоминаю, что у меня ее нет. – А я видела Джейн с ее семьей. Видела на ней медальон с фотографией Итана. Господи, да она прислала ко мне сына с подарком – сувенирной свечой.

Бина снова кивает.

– А ее муж не вел себя, как…

– Как человек, только что зарезавший кого-то? Нет.

– Это точно он?..

– Что «он»?

Бина ерзает.

– Ну… сделал это.

– Кто еще мог такое сотворить? Их ребенок – просто ангел. Если он и решился бы кого-то зарезать, то это своего отца. – Я снова протягиваю руку к бокалу, шарю в воздухе. – И как раз перед этим я видела Итана за компьютером, так что, если только он не помчался вниз, чтобы воткнуть нож в маму, думаю, он вне подозрений.

– Ты рассказывала об этом кому-то еще?

– Пока нет.

– А своему врачу?

– Расскажу.

Эду тоже. Поговорю с ним позже.

Тишина, лишь потрескивает пламя в камине.

В отсветах пламени кожа Бины отливает блестящей медью. Я спрашиваю себя, не потакает ли она мне, или, может быть, ее гложут сомнения. История невероятная, это точно. «Мой сосед убил свою жену, и теперь какая-то самозванка выдает себя за нее. А их сын слишком напуган, чтобы сказать правду».

– Где, по-твоему, Джейн? – тихо спрашивает Бина.

Молчание.

– Я и понятия не имела, что была такая актриса, – говорит Бина, склонившись к моему плечу. Я вижу только волну ее волос.

– Главная красотка пятидесятых, – бормочу я. – Позже снималась в жестком порно.

– А-а.

– Неудачный аборт.

– О-о.

Мы сидим за моим столом, прокручивая двадцать две страницы фотографий Джейн Рассел – увешанной драгоценностями («Джентльмены предпочитают блондинок»), полураздетой в стоге сена («Вне закона»), кружащейся в цыганской юбке («Горячая кровь»). Мы справлялись в «Пинтересте». Прочесали траншеи «Инстаграма». Изучили газеты и сайты Бостона. Просмотрели фотогалерею Макмаллана. Ничего.

– Разве не удивительно, – говорит Бина, – что, судя по Интернету, некоторых людей не существует?

С Расселом проще. Вот фото Алистера в тесном костюме для статьи в «Консалтинг мэгэзин». Заголовок поясняет: «РАССЕЛ ПЕРЕХОДИТ В „АТКИНСОН“». В его профиле в «Линкедине» та же фотография. А вот портрет в информационном бюллетене выпускников Дартмутского колледжа, где он поднимает бокал на благотворительном мероприятии.

Но Джейн нигде нет.

Еще более странно – нет Итана.

Его нет ни в «Фейсбуке», ни в «Форсквере», ни где бы то ни было – и «Гугл» не дает ничего, кроме отсылок к фотографу с таким же именем.

– Разве большинство ребят не пользуются «Фейсбуком»? – спрашивает Бина.

– Отец ему не разрешает. У него даже нет мобильного. – Я закатываю сползший рукав. – И он на домашнем обучении. Вероятно, он мало с кем знаком. Возможно, никого здесь не знает.

– Но у его матери должны быть знакомые, – говорит Бина. – В Бостоне или… В общем, кто-нибудь да есть. – Она подходит к окну. – А как же фотографии? Разве полиция не была сегодня у них дома?

Я размышляю над этим.

– Не исключено, что в доме были снимки той, другой женщины. Алистер мог показать и рассказать полицейским что угодно. И они не собираются делать обыск в их доме. Они ясно дали это понять.

Бина кивает и, обернувшись, смотрит на дом Расселов.

– Шторы опущены, – говорит она.

– Что?

Я подхожу к ней и вижу своими глазами: в каждой комнате – в кухне, гостиной, спальне Итана – окна зашторены.

Дом закрыл свои глаза. Плотно зажмурил их.

– Видишь? – восклицаю я. – Соседи больше не хотят, чтобы я смотрела на них.

– За это я не стала бы их упрекать.

– Они осторожничают. Разве это не доказывает их вину?

– Да, подозрительно. – Бина наклоняет голову. – Они часто опускали шторы?

– Никогда. Никогда. Дом был как на ладони.

Она в нерешительности.

– Тебе не кажется… не кажется, что ты можешь быть… в опасности?

Такое не приходило мне в голову.

– Почему? – медленно спрашиваю я.

– Потому! Если тебе не померещилось то, что ты видела…

Я вздрагиваю.

– Не померещилось.

– …то ты свидетель, понимаешь?

Я судорожно вздыхаю – раз, другой.

– Пожалуйста, останься у меня на ночь.

Бина поднимает брови.

– Это принуждение! – протестует она.

– Я тебе заплачу.

Она смотрит на меня, прищурившись:

– Дело не в этом. У меня завтра с утра дела, и все мои вещи…

– Прошу тебя. – Я заглядываю ей в глаза. – Пожалуйста.

Она вздыхает.

Глава 45

Темнота – плотная, непроницаемая. Темнота бомбоубежища. Темнота космоса.