Гри вытащил две пачки чипсов прямо из пакета с продуктами.
— Ладно, но тогда дай хоть на бензин — машина-то твоя.
— Машину вы тоже не получите, — ответила мать. — Я сегодня расставляю товар на полках с восьми вечера до трех утра.
— И зачем тебе такая дерьмовая работа? — спросил Гарри, растягиваясь на диване, который занимал всю стену их маленькой кухни-гостиной. Он бесцеремонно закинул ноги Джемме на колени.
— Я не хочу этого делать. Я обязана.
— Найди тогда что-то, что тебе нравится, — Джемма включила телевизор. — И где платят больше.
— Всё, с меня хватит, — мать повернулась к старшим близнецам, её щеки пылали. — Я слишком долго вас нянчила. Пора вам съезжать. Рейчел и Барни нужны свои комнаты, а мне нужно, чтобы вы перестали мозолить мне глаза.
Джемма рассмеялась. Мать и раньше говорила подобное, но была слишком слабой, чтобы довести дело до конца.
Закусив губу, мать разбирала продукты, среди которых был большой пакет мятных леденцов.
— Я хочу конфету! — заявила Рейчел.
— А я хочу пять! — добавил Барни.
— Никаких больше сладостей, — ответила мать, пряча пакет в карман. — Вы уже съели один пакет из тех, что я купила сегодня. Это папино ежемесячное лакомство.
Рейчел и Барни начали спорить из-за синего кубика Лего. Мать покачала головой, темные круги под её глазами стали еще заметнее.
Младшие близнецы родились аккурат в двадцать первый день рождения старших, окончательно и бесповоротно испортив им все праздники с тех пор. Они стали «сюрпризом» пременопаузы. Когда живот начал расти, мать сказала, что в этот раз сделает всё правильно.
Как и Джемма с Гарри, пятилетки были двойняшками и совсем не походили друг на друга. У Джеммы и Барни были светлые кудри, а у Гарри и Рейчел — прямые каштановые волосы.
— Ладно, бери, — сказала Рейчел, отдавая Барни кубик.
— Нет, ты бери. — Барни поцеловал сестру в щеку и вложил кубик ей в руку.
— Не можешь выгнать их поиграть на дорогу или еще куда? — спросила Джемма. — Желательно, когда там едет грузовик.
Барни заплакал.
— Вот поэтому я и хочу, чтобы вы убрались отсюда, — сказала мать, не глядя на старших. — В этот раз я не шучу.
— И где нам, по-твоему, брать деньги? — спросила Джемма.
— Мы едва зарабатываем столько, чтобы хоть что-то откладывать, — добавил Гарри.
— Для начала перестаньте покупать всё это тряпье и игры, — мать потерла глаза. — Мы с отцом это обсудили. Вам придется что-то придумать.
— Скорее, ты поставила отца перед фактом, — вставила Джемма. Их отец был человеком-зефиркой: мягким, сладким и склонным таять под огнем. Он до смерти боялся разочаровать тех, кого любил. Особенно маму.
— Детали не важны. Я также спросила совета у тети Уэлк. Её дети покинули дом в восемнадцать.
— Наверное, были рады сбежать от неё подальше. — Тетя Уэлк не была им ни тетей, ни «уэлком» (моллюском), а была старой подругой Ган-Ган, матери их мамы. Её настоящее имя было Сельма, и она познакомилась с Ган-Ган, когда они держали конкурирующие рыбные лавки на набережной Пула. Чем дольше она жила в Англии, тем сильнее становился её ирландский акцент, словно подчеркивая: то, что она живет среди англичан, не значит, что они ей нравятся. Она носила строгие костюмы и монокль и всегда скептически разглядывала Джемму сквозь свое единственное стекло.
— Вовсе нет. Просто у них была своя жизнь. У вас есть три месяца, чтобы найти жилье, и это более чем щедро. Обычным арендаторам дают два.
— Арендаторам?! — воскликнул Гарри. — Мы твои дети!
— Да, но эти двое — настоящие дети. — Мать подхватила Рейчел на руки и поцеловала в макушку. — А вы взрослые. Позаботьтесь о себе сами.
Рейчел так и млела от ласки. Барни, тоже желая получить свою порцию любви, обхватил ноги матери, как дерево. Если бы не эти два маленьких засранца, Джемма и Гарри остались бы дома. И у них были бы свои комнаты.
— Может, подождем папу и поговорим все вместе? — спросил Гарри.
— Я всё решила, — ответила мать. — Мы не можем содержать вас всех. Мы просили вас платить хотя бы небольшую аренду, но вы отказались. Время «суровой любви».
Рейчел указала на крупную слезу, катившуюся по щеке Джеммы, и засмеялась:
— Мамочка тебя больше не хочет!
— Тсс, дорогая, — сказала мать. — Это нехорошо.
— Зато правда, — пробормотал Гарри.
Мать спустила Рейчел на пол и положила руки на плечи Гарри.
— Милый, я просто помогаю вам вылететь из гнезда. Это моя родительская обязанность. — В её голос вернулись медовые нотки.
— Может, дашь нам хотя бы полгода, — предложила Джемма. — Чтобы мы могли подзаработать…
Мать отстранилась и скрестила руки.
— Три. Вам по двадцать шесть лет, черт возьми.
Барни весело заклокотал:
— Мамочка сказала плохое слово!
— Это твои брат и сестра меня довели, золотце. — Она повернулась к Джемме. — Возможно, когда у тебя будет свой угол, у нас сложатся нормальные отношения матери и дочери. Будем ходить по магазинам, пить коктейли…
— Ага, ведь предел моих мечтаний — это цедить «Порно Стар Мартини» вместо крыши над головой. Сейчас куча детей живет с родителями до тридцати лет. В стране кризис стоимости жизни.
— У меня кризис! — Мать рухнула на диван. — Если бы вы помогали с мелкими и по дому, всё было бы иначе. Но вы просто сидите сиднем. Прости, дорогая. Решение принято.
Джемма схватила Гарри за рукав и вытащила из комнаты.
— Брось нас в лесу на растерзание, чего уж там! — выкрикнула она, пока они бежали вверх по лестнице.
— Не искушай меня! — крикнула мать в ответ.
Старшие близнецы сидели на кровати Джеммы, как сидели столько лет подряд.
— И что нам теперь делать?
— Составим план.
Гарри кивнул.
— Да, мы им покажем. Соберем залог за квартиру и…
— Мы никуда не уедем, — перебила Джемма.
— Но мама сказала…
— Предоставь это мне. — Джемма повернулась к окну. Снаружи, у самого входа в лес, бересклеты гнулись и раскачивались на ветру. План начал обретать форму.
На следующее утро Джемма и Гарри встали за несколько часов до рассвета и в тишине начали подготовку. Когда всё было готово, Джемма вошла в комнату младших. Она осторожно потрясла их за плечи.
— Если пойдете со мной, — прошептала она, погладив сестру по голове, — получите те мятные конфеты.
Сонный Барни спросил:
— Сколько? — Он всегда хотел только брать, брать и брать. У неё.
— Целую пачку на двоих.
Барни протянул руку, ухмыляясь.
— Сначала вы должны сыграть в мою игру. Но нужно вести себя тихо, нельзя будить маму с папой, иначе они не разрешат вам взять сладости.
Барни похлопал сестру по спине и что-то прошептал ей на ухо. Рейчел захлопала в ладоши, потерла глаза и, пошатываясь от остатков сна, сползла с кровати.
