— Она обычно немного опаздывает, но когда её не было к восьми, и она не отвечала на звонки и сообщения, я заявила об её исчезновении.
Лайла слушала запись того звонка — голос Фрэнсис был немного невнятным, но девушка явно беспокоилась за подругу. В любой другой ситуации Лайла бы прочитала нотацию о поспешных выводах и трате времени полиции, но в этот раз Фрэнсис оказалась права.
— Нам нужно осмотреть её гардероб, если можно. Мы ищем вторую туфлю. — Лайла показала фотографию золотистой шпильки и сумочки.
Фрэнсис рассмеялась:
— Вы же не хотите сказать, что это вещи Грейс?
— Их нашли на месте предполагаемого похищения. На туфле и на сумке её отпечатки.
— Вы ошибаетесь. Грейс бы мертвой в таком не увидели. — Фрэнсис осеклась, осознав свои слова, но быстро взяла себя в руки. — И эта сумка просто ужасна.
Распахнув самый большой шкаф, она продемонстрировала полки с обувью от пола до потолка, расставленные по оттенкам. Никаких золотых туфель. В другом шкафу были сумки, многие — еще с бирками. Всё дизайнерское, ничего даже отдаленно похожего на вещи, найденные в лесу.
— Грейс могла уехать куда-то, не предупредив вас? — спросил Джимми.
— Исключено! Если бы Грейс решила сбежать, она бы сказала мне. Или позвала бы меня с собой. — Фрэнсис покосилась на дверь. — Это всё? У меня семинар через час.
— Что вы изучаете? — спросила Лайла, когда они пошли обратно к парадной двери.
— Социальную историю и политику.
Лайла подавила смешок, а Джимми покачал головой.
— Что? — спросила Фрэнсис.
— Ничего. Уверена, вы добьетесь больших успехов.
Фрэнсис кивнула с видом «еще бы», но вдруг остановилась у цветочной композиции, нахмурившись.
— Подождите, какой сегодня день?
— Среда, — ответил Джимми.
— Вы спрашивали, было ли что-то необычное? Так вот, это стояло здесь, когда я вернулась из «Девона» вчера вечером. Я тогда не обратила внимания — во-первых, злилась на Грейс за то, что она пропала, а во-вторых, нам привозят цветы каждую неделю.
— Везет же людям, — Лайле не дарили цветов уже сто лет. Каково это — жить как они?
— Но флорист обычно приходит по пятницам, чтобы у нас были свежие цветы к вечеринкам. И вчера утром здесь ничего не было, я точно помню, как клала сумку на стол, пока доставала телефон.
— Вы уверены, что доставку не сделали раньше? — спросила Лайла.
— Если сделали — я им устрою. Я заказываю сезонные композиции, а это тюльпаны. В октябре это никуда не годится. — Фрэнсис заглянула вглубь мха. — Ой, тут записка.
Достав крошечный красный конверт, она эффектным жестом вскрыла его.
Внутри была маленькая открытка с изображением мухомора на лицевой стороне и надписью на обороте:
Найдите Золушку до полуночи, иначе она потеряет гораздо больше, чем туфельку.
Глава 14. Синяя Золушка
«Золушки»
Глава вторая (Черновик 2) [5]
Её похититель был в подвальной кухне — готовил ужин. Запах масляных соусов и жареного мяса заставлял её желудок сжиматься, когда она вспоминала кровь, покрывавшую стены и пол комнаты на чердаке. Она старалась не думать о женщине, в чьих жилах когда-то текла эта кровь. Он может сделать это со мной. Он сделает это со мной. Я знаю, что он за человек. [6] Сколько бы она ни следовала его правилам, в один прекрасный день она сделает что-то, что ему не понравится, и тогда он вывернет её наизнанку — окровавленной стороной наружу.
Побег был единственным вариантом.
Теперь, когда ей разрешили перемещаться по дому, она смогла разведать возможные пути отхода. Передняя и задняя двери были заперты на висячие замки, ключи от которых болтались на тяжелой цепи, неизменно закрепленной у него на поясе. Она проверяла деревянные панели дверей на прочность и пыталась разбить окна. Она даже швырнула лампу в стену оранжереи, но та просто отскочила от закаленного стекла.
В книгах у героини почти всегда есть способ выбраться из скверной ситуации. Всё зависит лишь от того, кто в этой истории главный герой — она или он.
Но затем ей пришла в голову мысль. Что, если та единственная комната, в которую ей запрещено входить, закрыта именно потому, что это её путь к спасению? Она манила её.
Запретная комната находилась на самом верху дома — одна из двух чердачных комнат, расположенных друг напротив друга через коридор, словно стрелки в вестерне. Поднимаясь по лестнице, она старалась не смотреть на красные следы его ног и кровавый отпечаток ладони на перилах. Медно-ржавый смрад запекшейся крови был невыносим, и она уже повернула было назад. «Иди дальше», — казалось, позвал голос из запретной комнаты.
У входа на чердак она услышала, как комната дышит — сердцебиение пульсировало в её стенах.
«Подойди ближе», — сказало оно.
Когда она приложила ладони к двери, дерево показалось теплым, приветливым. Почему-то она знала, что дверь сделана из рябины — как то дерево, под которым была похоронена её мать.
«У тебя есть ключ». Голос комнаты был знакомым, будто она знала его давным-давно, в мире до слов и смыслов.
— Он убьет меня, если я переступлю порог.
«Я знаю. Я видела, на что он способен». Скорбь была вырезана в этом голосе, как узоры на дереве.
— Кто ты?
«Твоя защитница — крестная мать, если хочешь. Голос мудрости, передаваемый из века в век. Я помогу тебе».
— Что мне делать?
«Тебе нужно платье — эта рваная ночнушка тебе не поможет. Платья покойных хозяек в комнате внизу. Надень то, что понравится, они не будут против. Их призраки будут рады твоему побегу».
— А дальше? Мне всё еще нужно выбраться из дома.
«Иди на кухню. Попроси его, вежливо и наивно, дать тебе немного сыра, чтобы перекусить до ужина. Затем положи сыр в дыру у плинтуса на вершине лестницы. Жди, пока выйдут мыши. Поймай их и неси вниз. Выпусти их в кухне, и он выбежит во внутренний двор. [7] Беги следом, мимо него, на свободу. Поспеши, и ты получишь вольную».
И Эшли сделала так, как велела ей комната: положила выпрошенный кусок зрелого стилтона у дыры в стене и поставила ловушку — коробку с привязанной бечевкой. Шепча извинения и обещания пойманным мышам, она спустилась по окровавленной лестнице.
У дверей кухни, когда похититель занес нож, чтобы нарезать тыкву для супа, Эшли открыла коробку и выпустила мышей.
Грызуны бросились к плинтусам, пробегая по ногам похитителя. Он взревел и закричал, размахивая ножом и бросившись, как и предсказывала запретная комната, к задней двери. Он даже не воспользовался ключом, а просто навалился на неё всем телом, пока петли не вылетели.
Эшли проскочила мимо него, пока он отряхивал ноги от бегающих мышей. В дальнем конце двора была деревянная дверь, не запертая на засов. Рванувшись к ней, она всем существом устремилась наружу, к лесному запаху сосны, грибов и свободы. Деревья тянули к ней свои ветви-руки.
Но она была слишком медлительна.
Руки сомкнулись на её шее, затем сильная рука прижала её к нему. Она кричала, когда он тащил её обратно на кухню, отбивалась ногами, когда он волок её вверх по лестнице, но он не проронил ни слова, пока не дотащил её до самого верха.
— Я говорил тебе, что будет. — Его голос был спокойным, почти ласковым.
Одной рукой всё еще сдавливая ей горло, он поднял ключи от двери.
— Я сказал, что если ты попытаешься сбежать или войдешь в запретную комнату, ты умрешь. Это твоя вина.
Эшли попыталась что-то сказать, но гортань была пережата. Где-то на задворках сознания мелькнула незваная мысль: Всё всегда должно было закончиться именно так.
Дверь в комнату открылась без единого скрипа. Внутри на стенах не было крови — только кусты роз, доходившие до потолка и грозившие иглами шипов. Кровать из тюков сена выглядела чистой и уютной, на ней лежала длинная ночная рубашка, дожидаясь свою хозяйку.
В отчаянии она искала спасения. Может быть, он не собирается её убивать. Может, он просто запрет её в этой комнате. Это ведь магическая комната — она рассказала ей про мышей, пыталась защитить. Наверняка, если её оставят здесь, она поможет ей снова.
Заперев дверь, он грубо оттолкнул её.
Упав на ковер, она прошептала комнате: «Помоги мне!».
Но комната замерла, как и она сама.
Когда он открыл большой деревянный шкаф с торжественной серьезностью ритуала, Эшли почти ожидала увидеть внутри скелет. Вместо этого на красной бархатной подушке лежала золотая туфля на тонкой блестящей шпильке. Рядом лежали четыре дохлые мыши в крошечных фраках и рококо-париках. Поблизости лежала тыква с тикающим циферблатом.
Её похититель склонил голову и поднял туфлю. Он опустился перед ней на колени, протягивая её на ладони.
