Знакомство с Андреем Соколовым
Первая весна после войны на Верхнем Дону была ранней и теплой. Снег в степи растаял, реки вышли из берегов, а дороги стали непроходимыми. Рассказчик и его товарищ ехали на бричке в удалённую станицу через непролазную грязь.
Рассказчик — пожилой мужчина, поседевший за годы войны, немногословный, его имя не упоминается, но в нём угадывается сам Шолохов.
Им нужно было переправиться через разлившуюся реку, на другом берегу которой их ждал легковой автомобиль, а на этом берегу ожидал шофёр. Оставив товарища с вещами на берегу, рассказчик вместе с шофёром переплыли реку на лодке.
Подогнав автомобиль к реке, шофёр поплыл обратно, а к рассказчику подошёл мужчина с маленьким мальчиком, велел тому поздороваться с дядей и сам сел рядом. Мальчик был одет скромно, но добротно, его одежда была заштопана заботливой женской рукой. Мужчина выглядел более неопрятно, его одежда была зашита грубыми мужскими стежками.
Этот мужчина, Андрей Соколов, принял рассказчика за шофёра. Отправив мальчика поиграть у воды, он начал делиться своей жизненной историей.
Довоенная жизнь Соколова
Повествование в этой и следующих пяти главах ведется от лица Андрея Соколова.
Свою довоенную жизнь Соколов описывал как обычную. Родился он в 1900 году, во время Гражданской войны служил в Красной Армии. В голодный 1922 год он работал на кулаков и выжил, в то время как его семья погибла от голода. Вернувшись через год домой, Соколов продал родительский дом и отправился в Воронеж. Сначала он работал плотником, затем устроился на завод, освоил профессию слесаря и женился на Ирина.
Ирина — жена Соколова, сирота, выросшая в детском доме, не красавица, но умная и хозяйственная, жена-подруга.
Ирина оказалась человеком простым, «смирным, весёлым, угодливым и умницей». Для Соколова она была самой красивой и желанной. Вскоре у них появились дети: сын и две дочки. В 1929 году Соколов заинтересовался автомобилями и стал шофёром грузовика.
Через 10 лет началась война. Вся его семья провожала Соколова на фронт. Расстроенная Ирина прощалась с ним, словно это прощание навсегда. Соколов заметил, что другие жёны не так плачут, и, разозлившись, оттолкнул Ирину, воскликнув: «Разве так прощаются? Ты меня раньше времени заживо хоронишь?!». Затем увидел, что она не в себе, и обнял её…
Соколов замолчал, опустив голову. Рассказчик заметил, как ему тяжело. Соколов произнёс, что до самой смерти будет помнить, как оттолкнул Ирину, и не сможет себе этого простить, и продолжил свой рассказ.
Война и плен
На войне Соколов также был шофёром. В первый год войны он получил два лёгких ранения, не успев повоевать толком. Этот год он назвал «тошным временем». Многие солдаты в письмах жаловались своим жёнам на трудности, но Соколов считал, что расстраивать женщин не следует — им и так непросто.
На то ты и мужчина, на то ты и солдат, чтобы всё вытерпеть, всё снести, если к этому нужда позвала.
В мае 1942 года Соколов вызвался перевозить боеприпасы для артиллерийской батареи, но не довёз: снаряд упал совсем близко, и взрывная волна перевернула машину. Соколов потерял сознание.
Когда он пришёл в себя, то понял, что оказался в тылу врага. Соколов увидел фашистов с автоматами, которые шли к нему, и с трудом поднялся, решив умереть с достоинством, но фашисты не убили его, а потребовали снять сапоги. Соколов отдал сапоги, а затем протянул и портянки, что сильно разозлило немца.
Соколова вместе с колонной пленных, среди которых были и его товарищи, повели на запад. Ночевали они в холодной церкви. Один из пленных, бывший военврач, вправил Соколову руку — настоящий доктор всегда «своё великое дело делал». Затем фашисты застрелили верующего, который просил выпустить его из церкви, чтобы справить нужду, и ещё нескольких человек. Под утро Соколов услышал, как лежащий рядом угрожает выдать фашистам молоденького офицера, и задушил предателя, как «гадюку ползучую».
Утром фашисты начали выяснять, есть ли среди пленных командиры, комиссары, коммунисты. Предателей больше не оказалось. Расстреляли только еврея и троих русских, похожих на евреев.
Всю дорогу до Познани Соколов думал о побеге. Наконец, представился случай, и он сбежал. Через четыре дня его поймали. Месяц Соколова держали в карцере, а затем отправили в Германию.
За два года Соколов объехал половину Германии, работая на заводе, в шахтах и «на земляных работах».
На волоске от смерти
Работая в каменном карьере в лагере под Дрезденом, Соколов сказал другим пленным: «Им по четыре кубометра выработки нужно, а на могилу каждому из нас и одного кубометра через глаза хватит». Кто-то донёс, и Соколова вызвал к себе Мюллер.
Мю́ллер — комендант лагеря для военнопленных, невысокий, плотный, белобрысый, с глазами навыкате, жестокий.
На отличном русском языке Мюллер заявил, что окажет Соколову большую честь: расстреляет его собственноручно. Соколов остался спокойным и с достоинством ответил. Тогда Мюллер налил стакан водки, отрезал хлеба с салом и предложил Соколову выпить перед смертью «за победу немецкого оружия».
…меня будто огнём обожгло!.. Чтобы я, русский солдат, да стал пить за победу немецкого оружия?! А кое-чего ты не хочешь, герр комендант?..
Соколов выпил «за свою погибель и избавление от мук» и сказал, что после первого стакана не закусывает. Мюллер налил второй стакан, Соколов выпил, но закусывать снова отказался: надеялся хоть напиться перед смертью. Мюллера это развеселило, он налил Соколову третий стакан, тот выпил и откусил маленький кусочек хлеба: хотел показать, что не нуждается в фашистских подачках.
После этого Мюллер сказал, что уважает храбрость русского солдата, видит достойного противника и не станет его расстреливать. В честь того, что немецкие войска вышли к Волге и заняли Сталинград, Мюллер решил помиловать Соколова, а за храбрость подарил ему буханку хлеба и кусок сала.
Выходя из комендантской, Соколов боялся, что Мюллер выстрелит ему в спину, и он не сможет донести еду товарищам. Продукты Соколов поделил поровну.
Освобождение из плена
В 1944 году Соколов стал шофёром у немецкого майора-инженера. Майор приказал везти его за город: он руководил строительством укреплений. По дороге Соколов оглушил майора, забрал пистолет и направил машину к фронту. Немецкие автоматчики увидели машину майора, закричали и замахали руками, показывая, что туда ехать нельзя, но Соколов увеличил скорость.
Пока фашисты опомнились, Соколов уже оказался на ничьей земле. Там он попал под обстрел и немцев, и наших, но успел доехать до советской территории. За привезённого майора Соколова обещали «к награде представить».
Соколова отправили в госпиталь. Там он написал жене письмо и через две недели получил ответ от соседа. В июне 1942 года в его дом попала бомба — Ирина и обе дочери погибли. Сына дома не было; узнав о гибели родных, он ушёл добровольцем на фронт.
Соколов замолчал. «В эти минуты скорбного молчания» прекрасный весенний мир показался рассказчику совершенно иным.
Выписавшись из госпиталя, Соколов получил месячный отпуск, добрался до Воронежа, взглянул на воронку на месте своего дома и вернулся обратно в дивизию.
Сын Анатолий
Через три месяца Соколов получил письмо от сына Анатолия.
Анатолий — сын Соколова, артиллерист, молодой, красивый, плечистый.
Он сообщил, что окончил артиллерийское училище и пошёл на фронт. Отцу написал, что получил звание капитана, командует артиллерийской батареей, имеет шесть орденов и медалей. Обрадованный Соколов начал мечтать о послевоенной жизни вместе с сыном и о внуках, но и здесь у него «полная осечка» вышла.
Отец и сын оказались одновременно в Берлине, но Соколов увидел сына уже в гробу: 9 мая 1945 года Анатолий был убит снайпером.
После войны
Соколова демобилизовали, он не поехал в Воронеж, а отправился в Урюпинск, в гости к сослуживцу. Тот с женой были бездетные и жили в собственном домике. Сослуживец работал шофёром в автороте, куда устроил и Соколова. Он поселился у сослуживца и начал выпивать.
Останавливаясь поесть и выпить в чайной, Соколов каждый раз встречал Ванюшку — грязного, голодного мальчика с глазками, «как звёздочки ночью после дождя».
Ванюшка — маленький беспризорник, сирота, усыновлённый Соколовым.
Однажды он взял Ванюшку прокатиться на машине и расспросил его. Его мать погибла при авианалёте, а отец был убит на фронте. Соколов сказал ему, что он теперь его отец.
Кинулся он ко мне на шею, целует в щёки, в губы, в лоб, а сам, как свиристель, так звонко и тоненько кричит, что даже в кабинке глушно: «Папка родненький! Я знал! Я знал, что ты меня найдёшь!..»
Соколов усыновил мальчика. Жена сослуживца помогала заботиться о ребёнке. Осенью машину Соколова занесло на грязной дороге, и он случайно сбил корову. Корова не пострадала, но шофёрскую книжку у него отобрал автоинспектор.
Зиму Соколов проработал плотником, а затем списался с другим сослуживцем, который тоже был шофёром, и тот пригласил его к себе. Он обещал, что в другом регионе Соколову выдадут новую шофёрскую книжку. Соколов с сыном отправился в путь и по дороге познакомился с рассказчиком.
Соколов признался, что даже если бы не произошло это происшествие с коровой, он всё равно уехал бы из Урюпинска: тоска не давала ему долго оставаться на одном месте, вот и шагали они с Ванюшей «по русской земле». Когда Ванюшка подрастёт и пойдёт в школу, может, и он успокоится и осядет на одном месте.
Прощание с Соколовым и Ванюшкой
Тут подошла лодка, и рассказчик попрощался с Соколовым, погружаясь в раздумья о услышанном. Он пытался представить, что ждёт впереди этих двух осиротевших людей. Рассказчику хотелось верить, что этот русский человек с несгибаемой волей выдержит все испытания и вырастит сына, который, повзрослев, сможет преодолеть любые трудности, если этого потребует Родина.
Рассказчик с тяжёлой грустью смотрел им вслед. Вдруг Ванюшка обернулся и помахал розовой ручонкой. У рассказчика сжалось сердце, и он поспешно отвернулся, чтобы мальчик не увидел, как плачут поседевшие от войны мужчины. «Тут главное — уметь вовремя отвернуться… не ранить сердце ребёнка, чтобы он не заметил, как по твоей щеке катится жгучая и скупая мужская слеза».
Комментарии