Кирилл Рябов "Во весь голос" книги по порядку (3)

Новые повесть и рассказ Кирилла Рябова, в которых каждому из персонажей предоставляется возможность одержать победу в смертельной борьбе с алкоголем. «Пьянеть» – это красивая и горькая повесть-сказка о любви, одиночестве и границах разума, в которой переплетаются загадки и мотивы немецких романтиков в абсурдном и артхаусном окружении петербургских окраин. В зеркальном рассказе-антагонисте «Трезветь» главному герою придется нести свой порок в буквальном смысле на плечах на пути к любимой женщине.

Романы, стихи, проза

Александр Пелевин - Гори огнем

В популярной психологии бытует мнение, что, представ перед выбором из двух зол, человек всегда решает пойти по тому пути, который требует наименьших усилий. Так ли это?Что руководит человеком, который выбирает стать предателем? Как жить, сделав неверный выбор?«„Повесть о настоящем человеке“ наоборот», как описывает ее автор, прольет свет в потемках души оступившегося человека.Книга «Гори огнем» открывает новую серию книг «Во весь голос».

Романы, стихи, проза

Кирилл Рябов - Лихо

Сборник малой прозы составили две повести и рассказ – это жанры, самые органичные языку и фантазии Кирилла Рябова. В них его изобретательность, искусство построения диалогов, звучащих правдивее, чем в реальной жизни, берут новую, доселе еще не достигнутую высоту.Ужас, таящийся в повседневности, дойдя до предела, оборачивается то гротеском, то хоррором, через которые герои, если их можно таковыми называть, обречены шагать навстречу свету.Внимание! Фонограмма содержит нецензурную брань.

Электронные книги (8)

Романы, стихи, проза

Евгений Алехин - Девственность

«Девственность» – поэтичное повествование, детектив памяти. Узнав о смерти своей первой девушки, рассказчик отправляется в медитативное путешествие по собственному прошлому, пытаясь разгадать, кем он был до того, как потерял невинность, и что, собственно, это такое – девственность для мужчины.В какой-то момент происходящее сейчас становится иллюзорным, а события двадцатилетней давности приобретают четкость и выходят на передний план. Насыщенная чувственными событиями и географией жизнь взрослого пролетает перед глазами подростка и вызывает только недоуменную усмешку: этого не бывает. Существует только пригород, от которого не убежать.

Романы, стихи, проза

Алексей Колесников - Укрытие

Реальность в рассказах Алексея Колесникова фактурна и осязаема: в ней есть шероховатость бетона и блеск металла, шелк женских волос и тепло звериной шкуры, растрескавшаяся кожа огрубевших пальцев, жар солнца и холодный белый-белый снег. Точность речи и метафор, ясность языка, за которой стоит большая работа, дают объем и материальность персонажам и проживаемым ими историям. Авторское движение к героям на ощупь максимально приближает к ним и читателя, давая увидеть живое и человеческое в каждом, кто готов спасаться и спасать.

Романы, стихи, проза

Евгений Алехин - Пляжный boy

По мнению автора (литератора и музыканта), самые важные жанры – это верлибр и эмбиент. До них нужно было дорасти, и в настоящей подборке стихи впервые публикуются не под псевдонимом. Чтобы без дебильной ухмылки назвать себя поэтом, автору понадобилась длинная жизнь, целиком связанная с литературой и уже немыслимая без нее. Зеркало висит в прихожей мироздания; в нем криво отражается вся современная жизнь, четко и ярко, во всей своей красе. Через радиопомехи в эфир пробиваются истерические крики, а потом наступает отупляющая тишина. Поэт слюнявит свою идеальную самокрутку и старается обходиться без морали.

Романы, стихи, проза

Евгений Алехин - Фоторужье

Этот сборник – альбом снимков, роман в этюдах, попытка по стоп-кадрам собрать картину уникальной человеческой жизни. Здесь искусство еще имеет значение вопреки прогрессу; тот случай, когда наскальная живопись сообщает больше, чем гигабайты видео с камер наблюдения. Свет проектора выхватывает из темноты мятущееся содрогание души, читатель становится соучастником приключений, вместе с автором находит клад, зарытый в повседневном мельтешении жизни: зарождение любви, почти религиозное взаимодействие с профессией, неизбежность нравственных тупиков. Перед вами редкая книга, способная вдохновить.

Романы, стихи, проза

Сергей Авилов - Мы были почти счастливы

Романы, стихи, проза

Кирилл Рябов - Пьянеть

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ И ИХ АНАЛОГОВ НАНОСИТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, А ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЕДЕТ К УСТАНОВЛЕННОЙ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТИ. Новые повесть и рассказ Кирилла Рябова раскрывают историю героев, которые получают возможность одержать победу в борьбе с алкоголем. «Пьянеть» – это красивая и горькая повесть-сказка о любви, одиночестве и границах разума, в которой переплетаются загадки и мотивы немецких романтиков на фоне абсурдного и артхаусного антуража петербургских окраин. В зеркальном рассказе-антагонисте «Трезветь» главному герою на пути к любимой женщине предстоит буквально нести свой порок на плечах.

Романы, стихи, проза

Михаил Гаёхо - Две таблетки плацебо

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ И ИХ АНАЛОГОВ НАНОСИТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, А ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ПОВЛЕКАЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ. Здесь порядок имеет первостепенное значение, и каждый начинает свой день с составления индивидуального плана. Однако когда лаборант Филипп получает в свои руки лекарство, способное спасти тысячи жизней в условиях эпидемии, оказывается, что его существование не соответствует этому порядку. В попытках легализовать это чудесное средство «суперзаконопослушный» лаборант оказывается похожим на героя Кафки, блуждающего в лабиринтах Борхеса.

Романы, стихи, проза

Елена Долгопят - Черты лица

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ И ИХ АНАЛОГОВ НАНОСИТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, А ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ ЗА СОБОЙ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ. В краткой и удивительно кинематографичной прозе Елены Долгопят высокое не сталкивается с обыденным, а становится естественной средой для ее персонажей. Литературные сюжеты, знакомые каждому со школьных лет, продолжают развиваться в московских переулках. Здесь есть место мистике, представленное в духе Гоголя и Булгакова, события подчиняются логике волшебной сказки, а трагедии героев, вполне современных, можно сопоставить с произведениями Чехова и Толстого.