18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню

Максим Орлов "Альтернативная История" книги по порядку (1)

1. Максим Орлов - Берингов пролом
Максим Орлов - Берингов пролом
Грандиозный геоинженерный проект — дамба через Берингов пролив — обернулся катастрофой. Океаны сошли с ума, Европа вымерзла, а Сибирь стала гниющей метановой Зоной. Остатки цивилизации держатся на стареющих насосах, где безжалостная система сама назначает, кому жить, а кому умереть.Старший лейтенант Илья Громов, инженер аварийной группы, расследует сбой на одной из станций. Вместо рядовой поломки он находит трупы диверсантов и засекреченный биосектор. Вырвавшаяся на свободу древняя органика не просто заражает — она переписывает человеческую память, превращая Илью в живую карту забытых технологий.Теперь за ним охотятся военизированные сектора, для которых люди — лишь расходный материал. Чтобы остановить бесконечное распределение жертв, Илье предстоит найти создателя дамбы и запустить протокол необратимого разрушения. Цена свободы ужасна: чтобы океан пошел своим путем, Илья должен собственной рукой утопить тысячи людей.

Электронные книги (1)

Максим Орлов - Полынь и пучина
Максим Орлов - Полынь и пучина
Говорят, океан не возвращает своих мертвецов. Это ложь.Четырнадцать месяцев назад капитан первого ранга Северьян Вран и девять матросов брига «Полынь» были повешены на Петровской пристани Кронштадта — по списку, подписанному девятью высокими чинами. Тела бросили в залив. Вода запомнила.Теперь на горизонте — чёрный вымпел с перечёркнутым якорем. Мёртвый капитан возвращается не убивать — показывать. Каждому, кто подписал, он приносит одно и то же: вес собственной подписи. Месть Врана — не клинок, а свидетельство; он не забирает жизни, он забирает право забыть.Но чем дальше идёт «Полынь», тем яснее видит Вран: месть не кончает боль — она передаёт её из рук в руки. И чтобы разорвать цепь, придётся стать не судьёй, а несущим — и найти того, кто возьмёт половину.Роман о памяти, вине и воде, которая не умеет забывать. Для читателей тёмной исторической фэнтези-прозы, где сверхъестественное растёт из человеческой боли, а тишина страшнее залпа.