Михаил Лермонтов - Мцыри

Когда-то в горах восточной Грузии находился монастырь. В начале 19 века, когда Грузия только стала частью Российской Империи, монастырь процветал, но позже пришел в упадок, разрушился, и лишь старый сторож охранял древние могилы на кладбище.

Во времена благополучия мимо монастыря проезжал русский генерал, с собой он вез пленного мальчика примерно шести лет, диковинного, испуганного и ослабленного. Мальчик не смог выдержать испытаний долгого пути и серьезно заболел.

Один из монахов взял его к себе и позаботился о нем.

Мальчик вырос в монастыре, который стал для него тюрьмой. Сначала он уклонялся от «детских забав», избегал общения и скучал по родине, но затем приспособился к заключению и научился понимать язык монахов. Старый монах назвал его Мцыри, и он уже собирался стать монахом, но однажды ночью исчез.

Три дня монахи искали его по окрестностям монастыря и наконец нашли юношу, истощенного и ослабленного. Вернувшись в неволю, Мцыри не отвечал на вопросы, быстро угасал, и вскоре стало очевидно, что он при смерти.

К юноше пришел монах, вырастивший его, с «увещеванием и мольбой». Собрав последние силы, Мцыри начал свою исповедь.

Мцыри признался монаху, что две такие жизни, как его, он обменял бы на «одну, но полную тревог». С детства его мучила одна «пламенная страсть»: он мечтал сбежать и увидеть свободный мир, полный «тревог и сражений».

Мцыри думал, что напрасно старый монах спас его от смерти, ведь его жизнь была мрачной и одинокой. «Душой дитя, судьбой монах», он не знал ни отца, ни матери и поклялся, что найдет своих родных.

На свободе Мцыри ощутил, как проясняется его память. Он смотрел на «седой, незыблемый Кавказ» и понимал, что когда-то жил там. Он вспомнил родное село в глубоком ущелье, отца и красивых молодых сестер, которые пели над его колыбелью. У быстрой речки в ущелье Мцыри играл в детстве, а в доме отца вечерами у очага рассказывали длинные истории.

Мцыри сбежал из монастыря ночью во время грозы. Монахи, испуганные бурей, молились у алтаря, но Мцыри не испытывал страха и «рад был бы обняться с бурей». Так началось его недолгое пребывание на свободе, которое стало для него настоящей жизнью. «Без этих трех блаженных дней» его жизнь была бы еще более печальной и мрачной.

Мцыри долго блуждал и лег отдохнуть только на рассвете. Он слышал, как где-то в горах «крик и плач, как у ребенка», шакал, а между камнями скользила змея, но Мцыри не боялся. Он сам, как дикий зверь, избегал людей и прятался, как змея.

Когда рассвело, юноша увидел, что лежит на краю глубокого ущелья, по дну которого текла бурная река.

Юноша лежал, любуясь окружающими его деревьями и цветами, прекрасными и цветущими, как «божий сад», и прислушивался к голосам природы, среди которых не звучал «лишь гордый голос человека». Он смотрел на ясное небо и мечтал, пока из-за полуденного зноя его не начала мучить жажда.

Спустившись к реке напиться, Мцыри услышал шум шагов. Юноша спрятался в кустах и вскоре услышал песню, а затем увидел красивую стройную грузинку в скромной одежде. С кувшином на голове она спускалась к реке за водой.

При виде красавицы у Мцыри помутился разум. Пока он приходил в себя, грузинка успела наполнить кувшин и уйти.

Вдали юноша заметил два каменных дома, как будто сросшихся со скалой. Из одного из них поднимался дым. В него и вошла девушка.

Воспоминания об этих чудесных мгновениях Мцыри хранил до самой смерти и хотел, чтобы они ушли вместе с ним.

Уставший после бессонной ночи юноша прилег в тени и уснул. Ему снилась молодая грузинка, и он проснулся от странной и сладкой тоски, мешавшей ему дышать. Ночь уже наступила, луна взошла, «мир был темен и молчалив». Мцыри видел огонёк в доме, где жила девушка, ему хотелось войти, но он не мог отказаться от своей цели: «пройти в родимую страну».

Не обращая внимания на сильный голод, юноша отправился в путь. Потеряв из виду горы, он заблудился и забрел в чащу леса. Мцыри влез на дерево, увидел вокруг бескрайний лес и в отчаянии зарыдал. Но даже сейчас он не желал «человеческой помощи», понимая, что для людей он чужак.

Блуждая, Мцыри вышел на поляну, поросшую мхом. Вдруг из леса выскочил «пустыни вечный гость — могучий барс». Юноша схватил крепкий сучок, его сердце наполнилось жаждой крови и борьбы. Барс почувствовал врага и напал. Мцыри удалось ударить зверя сучком и рассечь ему лоб, но барс не сдался и бросился на юношу. «Сплетясь, как пара змей», человек и дикий зверь рухнули на землю.

Мцыри удалось вонзить сучок в шею барса. Сражаясь, он чувствовал себя диким зверем. Получив смертельную рану, барс погиб храбро, как воин в бою.

С трудом поднявшись, израненный когтями барса Мцыри побрел вглубь леса.

Из леса Мцыри вышел только утром. Оглядевшись, он понял, что оказался возле монастыря. Все лишения, перенесенные за эти дни, оказались напрасными: «едва взглянув на божий свет», юноша вернулся к своей тюрьме.

Вдалеке зазвенел колокол. Этот звук долгие годы будил юношу, прогоняя сны о родных и близких, о диких и свободных степях, о легких и диких конях и битвах, в которых Мцыри всех побеждал. Он понял, что никогда не увидит своих родных. Как хилый цветок, выросший в подземелье, не смог бы расти в прекрасном саду, так и юноша не мог выжить на свободе: монастырь, его тюрьма, оставил на нем свою печать. Мцыри упал в траву, охваченный предсмертным бредом.

Вокруг было тихо, вся природа спала, оглушенная жарой, только змея скользила в траве. Мцыри чудилось, что он лежит на дне холодной и глубокой реки. Ему нравилась окружающая его тьма и прохлада. Над ним плавали «пёстрые стада рыбок». Одна из рыбок, покрытая золотой чешуей, была особенно ласкова к юноше. Она пела ему, рассказывая, как хорошо и весело будет Мцыри, если он останется с ней навсегда. Песня золотой рыбки слилась с журчанием воды, и юноша потерял сознание.

Израненного, потерявшего сознание Мцыри нашли монахи. Юноша знал, что умирает, но не раскаивался в своем побеге. Печалило его лишь то, что никто не оплачет его и не похоронит на родной земле. Огонь, который всю жизнь пылал в груди Мцыри, наконец «прожег свою тюрьму».

Мцыри попросил старого монаха перед смертью перенести его в монастырский сад и положить между цветущими кустами белой акации, откуда открывается вид на Кавказ. Умирая, юноша сможет смотреть на родные горы, возможно, ему покажется, что над ним склонился брат или отец, и тогда он спокойно уснет, никого не прокляв.