Максим Горький - Птичий грех

«Осенняя па́морха окутала землю, скрыв её просторы. Земля сжалась в маленький мокрый круг; со всех сторон на него давит плотная, мутная мгла, и круг земной становится всё меньше, словно тает, как уже растаяло в серую сырость небо, которое еще вчера было голубым. В центре земли – три желтые шишки, три новые избы, – очевидно, выселки из какой-то деревни, скрытой во мгле. Я направляюсь к ним по разбухшему суглинку исковерканной дороги. Меня сопровождают невеселым бульканьем осенние ручьи, которые текут по глубоким колеям тоже к выселкам; а в ямах межколесицы стоят лужи свинцовой воды, украшенные пузырями. Иду, словно по дну реки, в особенно неприятной липкой воде; по сторонам дороги мерещатся кусты, печально повисли седые прутья; на всем, что видит глаз, – холодный налет ртути. Грязь тянет мои ноги, заглатывая их по щиколотки; она жалобно чмокает, когда я отнимаю у нее ступни одну за другой, и снова жадно хватает их толстыми губами. Холодно на земле, холодно и грязно; в душе тоже – холодное безразличие; всё равно, куда идти – в море этой неподвижной мглы, под ослепшим небом…»