Замыслы господина из Сан-Франциско
Господин из Сан-Франциско решил отправиться в путешествие и на два года уехал в Европу, взяв с собой супругу и дочь.
Господин из Сан-Франциско — американский миллионер, имя которого в рассказе не упоминается, 58 лет, лысый, «сухощавый, невысокий, плохо скроенный, но прочно сшитый», властный и высокомерный.
Господин считал, что заслужил продолжительный и комфортный отдых, так как всю жизнь трудился, хотя и не сам, а через китайцев, которых привозил в Америку тысячами. Сравнявшись по состоянию с величиями мира, он решил отдыхать так, как отдыхают они.
Он также радовался обществу жены и дочери. Его супруга «не отличалась впечатлительностью», но, как и все пожилые американки, была страстной любительницей путешествий. Дочка господина из Сан-Франциско была бледной и болезненной «девушкой на пороге взрослой жизни». Господин надеялся, что в пути она найдет себе пару.
…не говоря уже о пользе для здоровья, разве не бывает в путешествиях счастливых встреч? Тут иной раз сидишь за столом или рассматриваешь фрески рядом с миллиардером.
Господин из Сан-Франциско составил обширный маршрут. Декабрь он хотел провести в Южной Италии, наслаждаясь солнцем, достопримечательностями и вниманием хорошеньких итальянок. В Ницце и Монте-Карло он намеревался посетить карнавалы: в это время сюда съезжались все влиятельные люди мира.
В марте он планировал побывать во Флоренции и Риме, затем — в Венеции и Париже, посмотреть бой быков в Севилье и искупаться на Британских островах. В его планы входили Афины, Константинополь, Палестина, Египет и даже Япония.
Жизнь на пароходе «Атлантида»
В начале все шло прекрасно. До Гибралтара господин из Сан-Франциско добрался на пароходе «Атлантида», который напоминал плавучий город с ночным баром, восточными банями и собственной газетой.
Жизнь на пароходе протекала размеренно. Рано утром пассажиров будил «трубный звук», они пили кофе, какао или шоколад, принимали ванну, занимались гимнастикой для повышения аппетита и отправлялись на первый завтрак. Затем они гуляли по палубам и играли в активные игры, в одиннадцать часов перекусывали бутербродами с бульоном и ждали второго завтрака, который был питательным и разнообразным.
Следующие два часа пассажиры отдыхали на шезлонгах под тёплыми пледами, расставленными по палубам. В пять часов их угощали чаем с печеньем. В семь вечера трубный сигнал собирал пассажиров на обед — кульминацию дня, и господин из Сан-Франциско отправлялся одеваться.
По вечерам окна «Атлантиды» светились, как бесчисленные огненные глаза. За бортом парохода бушевал свирепый океан, но пассажиры не испытывали страха, твердо веря в капитана — рыжего, ужасно толстого, всегда слегка сонного, похожего «на огромного идола». В просторном мраморном зале играл струнный оркестр. Обед обслуживало множество слуг.
Господин из Сан-Франциско выглядел молодо во фраке и крахмальном белье, его крупные зубы сверкали золотыми пломбами. Жена господина, «крупная, широкая и спокойная», была одета дорого, а высокая и стройная дочь выглядела «с невинной откровенностью».
Пока дочь развлекалась, а господин курил сигары и пил ликёр, на палубе мёрзли «и шалели от непосильного внимания» вахтенные матросы. В раскалённой утробе парохода, напоминающей девятый круг ада, кочегары кормили углём ненасытные печи. А наверху кружились в вальсе изящные пары. Особенно выделялась пара молодожёнов, влюблённых. Никто не догадывался, что эту пару актёров, изображающих любовь, наняли для развлечения пассажиров.
У Гибралтара выглянуло солнце. На пароходе появился новый пассажир — азиатский принц, путешествующий инкогнито. Этот маленький, широколицый и узкоглазый человек в золотых очках и европейском костюме вызывал легкое недовольство: его редкие чёрные усы были густыми, и сквозь них просвечивала кожа. Но в целом он производил приятное и скромное впечатление.
Господин прибывает в Италию
В Средиземном море «снова пахло зимой». Дочь господина была представлена азиатскому принцу, она была очарована его необычностью и теперь стояла рядом с ним, глядя на итальянский берег. Господин из Сан-Франциско поглядывал на стоящую неподалёку знаменитую красавицу, и дочери было за него неловко.
Господин из Сан-Франциско щедро раздавал деньги во время плавания и считал, что заслужил такую же заботу, которую получал. От итальянцев он ожидал того же.
…сколько портье и их помощников… сколько всяких комиссионеров… и здоровенных оборванцев с пачками цветных открыток в руках кинулось к нему навстречу с предложением услуг!
Господин остановился в отеле с видом на Везувий, где мог бы остановиться принц, и жизнь его «потекла по заведённому порядку». Он вставал рано, завтракал, отправлялся осматривать достопримечательности: музеи, храмы, снова завтракал на горе Сан-Мартино в обществе подобных себе. Пару раз дочери господа казалось, что она видит в толпе принца. Затем был пятичасовой чай в отеле и обед.
В том году декабрь в Италии выдался холодным и снежным. Господина из Сан-Франциско угнетала эта погода, он ссорился с женой, а у дочери постоянно болела голова. Все говорили, что на острове Капри совершенно другая погода, и господин с семьёй отправился туда на маленьком пароходике.
Смерть господина из Сан-Франциско
Море в тот день было бурным, и семью из Сан-Франциско сильно укачало. Господин чувствовал себя стариком и с ненавистью думал «об этих жадных, воняющих чесноком людях, называемых итальянцами». Уже в сумерках семья добралась до Капри и заселилась в отель.
Увидев владельца отеля, элегантного, гладко причёсанного молодого человека, господин вспомнил, что точно такой же джентльмен снился ему накануне. «Мистических чувств» в господине давно не осталось, и он шутя рассказал о своём сне жене и дочери. У дочери сердце сжалось от тоски и ужасного одиночества.
Семью из Сан-Франциско разместили в лучших апартаментах, предоставили самую красивую и ловкую горничную, самого видного лакея и коридорного Луиджи.
Луиджи — коридорный, маленький, полный, очень расторопный и хитрый, большой шутник.
Оправившись после качки, господин оделся, с трудом застегнул тесный воротничок и отправился обедать. Вечером в отеле должна была выступать знаменитая танцовщица, и господин предвкушал приятный обед и зажигательную тарантеллу.
Перед обедом господин решил выкурить сигару в уютной читальне. Он читал газету, когда вдруг строки вспыхнули перед его глазами.
Он… хотел глотнуть воздуха — и дико захрипел; нижняя челюсть его отпала, осветив весь рот золотом пломб, голова завалилась на плечо… и всё тело, извиваясь… поползло на пол, отчаянно борясь с кем-то.
Если бы не было свидетелей, это дело могли бы замять, но сидевший в читальне немец поднял тревогу. Обед был испорчен, и выступление танцовщицы не состоялось. Когда лакеи вынесли господина из читальни, он всё ещё был жив.
Господин умирал в самом дешевом номере отеля, на железной кровати, вокруг которой стояли жена, дочь, врач и прислуга. Перенести покойного в апартаменты хозяин отеля не позволил: это негативно сказалось бы на бизнесе. Готовых гробов на Капри не оказалось, и хозяин отеля предложил положить господина из Сан-Франциско в длинный ящик из-под воды.
Возвращение домой
На том же пароходике ящик переправили на континент. На Капри воцарились покой и тёплая погода, и старый рыбак Лоренцо продал свой улов отелю, в котором умер господин из Сан-Франциско.
Лоренцо — высокий старик-лодочник, беззаботный гуляка и красавец, не раз служил моделью многим живописцам, с глиняной трубкой и красным шерстяным беретом, спущенным на одно ухо.
Тело господина возвращалось в Америку на пароходе «Атлантида», но на этот раз не в роскошной каюте, а в глубоких чёрных трюме. По вечерам на пароходе снова устраивались балы, а вокруг судна бушевали вьюги. Дьявол, сидевший на скалах Гибралтара, видел огненные глаза «Атлантиды».
Дьявол был громаден, как утёс, но ещё громаднее его был корабль, многоярусный, многотрубный, созданный гордыней Нового Человека со старым сердцем.
Капитан в своей каюте слушал вой сирен, в утробе парохода кипели громадные котлы, и вращался исполинский винт. В середине «Атлантиды» было тепло и красиво, там танцевали изящные пары и среди них — прекрасная гибкая пара нанятых влюблённых, которым давно наскучила эта работа. И никто не знал о гробе, стоящем в недрах парохода.
Комментарии