Исаак Бабель - Конармия

Корреспондент газеты «Красный кавалерист» Лютов (как рассказчик и лирический герой) попадает в ряды Первой Конной армии, которая находится под командованием С. Буденного. Первая Конная, сражаясь с поляками, совершает поход по Западной Украине и Галиции. Лютов среди конармейцев — чужак. Очкарик, интеллигент, еврей, он сталкивается с насмешливым и иногда даже неприязненным отношением со стороны бойцов. «Ты из киндербальзамов… и очки на носу. Какой паршивенький! Шлют вас, не спросясь, а тут режут за очки», — говорит ему начдив шесть Савицкий, когда он приходит к нему с документом о прикомандировании к штабу дивизии. Здесь, на фронте, царят лошади, страсти, кровь, слезы и смерть. Люди не привыкли к любезностям и живут одним днем. Делая насмешки над прибывшим грамотейкой, казаки выбрасывают его сундучок, и Лютов с грустью ползает по земле, собирая разбросанные рукописи. В конце концов, он, изголодавшись, требует, чтобы хозяйка его покормила. Не дождавшись ответа, он толкает ее в грудь, берет чужую саблю и убивает гуляющего по двору гуся, а затем приказывает хозяйке его приготовить. Теперь казаки больше не смеются над ним, они приглашают его поесть вместе с ними. Он становится почти своим, но только его сердце, запятнанное убийством, во сне «скрипело и текло».

Даже после того, как повоевал и насмотрелся на смерть, Лютов по-прежнему остается «мягкотелым» интеллигентом. Однажды он замечает после боя сидящего у дороги телефониста Долгушова. Тот смертельно ранен и просит его добить. «Патрон на меня надо стратить, — говорит он. — Наскочит шляхта — насмешку сделает». Отвернув рубашку, Долгушов показывает свою рану. У него вырван живот, кишки свисают на коленях и видно, как бьется сердце. Тем не менее, Лютов не может совершить убийство. Он отъезжает в сторону и указывает на Долгушова подошедшему взводному Афоньке Биде. Долгушов и Афонька о чем-то коротко беседуют, раненый протягивает казаку свои документы, а затем Афонька стреляет Долгушову в рот. Он кипит от гнева на сентиментального Лютова, так что в порыве готов даже пристрелить его. «Уйди! — говорит он ему, бледнея. — Убью! Жалеете вы, очкастые, нашего брата, как кошка мышку…»

Лютов завидует твердости и решительности бойцов, которые не испытывают, как ему кажется, ложной сентиментальности. Он хочет стать своим среди них. Он пытается понять «правду» конармейцев, включая их жестокость. Вот красный генерал делится историей о том, как он расправился со своим бывшим барином Никитинским, у которого до революции пас свиней. Барин приставал к его жене Насте, и вот Матвей, став красным командиром, приходит к нему в имение, чтобы отомстить за обиду. Он не стреляет в него сразу, хотя тот и просит об этом, а на глазах сумасшедшей жены Никитинского топчет его час или более, таким образом, по его словам, сполна познавая жизнь. Он говорит: «Стрельбой от человека… только отделаться можно: стрельба — это ему помилование, а себе гнусная легкость, стрельбой до души не дойдешь, где она у человека есть и как она проявляется».

Конармеец Балмашев в письме в редакцию газеты рассказывает о происшествии, случившемся с ним в поезде, который направлялся на Бердичев. На одной из станций бойцы пускают к себе в теплушку женщину с грудным ребенком, якобы едущую на встречу с мужем. Однако в пути Балмашев начинает сомневаться в честности этой женщины, подходит к ней, срывает с ребенка пеленки и обнаруживает под ними «добрый пудовик соли». Балмашев произносит страстную обвинительную речь и выбрасывает мешочницу на ходу под откос. Увидев, что она осталась невредимой, он снимает со стенки «верный винт» и убивает женщину, смывая «этот позор с лица трудовой земли и республики».

Мальчик Василий Курдюков пишет матери письмо, в котором просит прислать ему что-нибудь поесть и рассказывает о братьях, которые воюют за красных. Одного из них, Федора, попавшего в плен, убил их отец — белогвардеец, командир роты у Деникина, «стражник при старом режиме». Он резал сына до темноты, «говоря — шкура, красная собака, сукин сын и разно», «пока брат Федор Тимофеич не кончился». А спустя некоторое время сам отец, пытавшийся спрятаться, перекрасив бороду, попадается в руки другого сына, Степана, и тот, услав со двора братишку Васю, в свою очередь кончает отца.

У молодого кубанца Прищепы, который сбежал от белых, те в отместку убили родителей. Имущество было разграблено соседями. Когда белых прогнали, Прищепа возвращается в родную станицу. Он берет телегу и идет по домам собирать свои граммофоны, жбаны для кваса и расшитые матерью полотенца. В тех хатах, где он находит вещи матери или отца, Прищепа оставляет подколотых старух, собак, повешенных над колодцем, иконы, загаженные пометом. Расставив собранные вещи по местам, он запирается в отчем доме и двое суток пьет, плачет, поет и рубит шашкой столы. На третью ночь его хата охватывает пламя. Прищепа выводит из стойла корову и убивает ее. Затем он вскочит на коня, бросает в огонь прядь своих волос и исчезает.

Эскадронный Трунов ищет среди пленных поляков офицеров. Он вытаскивает из кучи нарочно сброшенной поляками одежды офицерскую фуражку и наденет ее на голову пленного старика, который утверждает, что он не офицер. Фуражка ему впору, и Трунов закалывает пленного. Тут же к умирающему подходит конармеец-мародер Андрюшка Восьмилетов и стягивает с него штаны. Прихватив еще два мундира, он направляется к обозу, но возмущенный Трунов приказывает ему оставить барахло, стреляет в Андрюшку, но промахивается. Позже он вместе с Восьмилетовым вступает в бой с американскими аэропланами, пытаясь сбить их из пулемета, и оба погибают в этом бою.

Страсть правит в художественном мире Бабеля. Для конармейца «конь — он друг… Конь — он отец…». Начдив Савицкий отобрал у командира первого эскадрона белого жеребца, и с тех пор Хлебников жаждет мести, ожидая своего часа. Когда Савицкого смещают, он пишет в штаб армии прошение о возвращении ему лошади. Получив положительный ответ, Хлебников отправляется к опальному Савицкому и требует вернуть ему лошадь, однако бывший начдив, угрожая револьвером, решительно отказывает. Хлебников вновь ищет справедливости у начштаба, но тот прогоняет его. В итоге Хлебников пишет заявление, в котором выражает свою обиду на Коммунистическую партию, которая не может вернуть «его кровное», и через неделю демобилизуется как инвалид, имеющий шесть ранений.

Когда у Афоньки Биды убивают любимого коня, расстроенный конармеец надолго исчезает, и только грозный ропот в деревнях указывает на злой и хищный след разбоя Афоньки, который добывает себе коня. Только когда дивизия вступает в Берестечко, наконец появляется Афонька на рослом жеребце. Вместо левого глаза на его обуглившемся лице ужасная розовая опухоль. В нем еще не остыл жар вольницы, и он разносит все вокруг себя.

У икон Новоградского костела своя история — «история неслыханной войны между могущественным телом католической церкви и беспечным богомазом», которая длилась три десятилетия. Эти иконы нарисовал юродивый художник пан Аполек, который своим искусством произвел в святые простых людей. Ему, представившему диплом об окончании мюнхенской академии и свои картины на темы Священного писания («горящий пурпур мантий, блеск смарагдовых полей и цветистые покрывала, накинутые на равнины Палестины»), новоградским ксендзом была доверена роспись нового костела. Каково было удивление приглашенных ксендзом именитых граждан, когда они узнают в апостоле Павле на расписанных стенах костела хромого выкреста Янека, а в Марии Магдалине — еврейскую девушку Эльку, дочь неизвестных родителей и мать многих подзаборных детей. Художник, который был приглашен на место Аполека, не решается замазать Эльку и хромого Янека. Рассказчик знакомится с паном Аполеком на кухне дома сбежавшего ксендза, и тот предлагает за пятьдесят марок сделать его портрет под видом блаженного Франциска. Он также передает ему кощунственную историю о браке Иисуса и незнатной девицы Деборы, у которой от него родился первенец.

Лютов видит старых евреев, торгующих у желтых стен древней синагоги, и с грустью вспоминает еврейский быт, теперь полуразрушенный войной, вспоминает свое детство и деда, поглаживающего желтой бородой тома еврейского мудреца Ибн-Эзры. Проходя по базару, он видит смерть — немые замки на лотках. Он заходит в лавку древностей старого еврея Гедали, где есть все: от золоченых туфель и корабельных канатов до сломанной кастрюли и мертвой бабочки. Гедали расхаживает, потирая белые ручки, среди своих сокровищ и сетует на жестокость революции, которая грабит, стреляет и убивает. Гедали мечтает «о сладкой революции», об «Интернационале добрых людей». Рассказчик же убежденно говорит ему, что Интернационал «кушают с порохом… и приправляют лучшей кровью». Но когда он спрашивает, где можно достать еврейский коржик и еврейский стакан чаю, Гедали с сожалением отвечает, что еще недавно это можно было сделать в соседней харчевне, но теперь «там не кушают, там плачут…».

Лютову жаль этого разметанного вихрем революцией быта, с великим трудом пытающегося сохранить себя, он участвует в субботней вечерней трапезе во главе с мудрым рабби Моталэ Брацлавским, чей непокорный сын Илья «с лицом Спинозы, с могущественным лбом Спинозы» тоже здесь. Илья, как и рассказчик, воюет в Красной Армии, и вскоре ему суждено погибнуть. Рабби призывает гостя радоваться тому, что он жив, а не мертв, но Лютов с облегчением уходит на вокзал, где стоит агитпоезд Первой Конной, где его ждет сияние сотен огней, волшебный блеск радиостанции, упорный бег машин в типографии и недописанная статья в газету «Красный кавалерист».