Гюисманс Жорис Карл - Наоборот

В замке Лурп сохранилось несколько портретов представителей рода Флорессас дез Эссент. Эти портреты изображали могучих и суровых рейтаров и воинов. Из более поздних представителей семьи осталось только изображение «человека лукавого и загадочного, с неким лживым, вытянутым лицом, слегка румяными скулами, уложенными и украшенными жемчугом волосами, длинной белой шеей в жестких складках воротника». Упадок рода продолжался. В течение двух столетий дез Эссенты заключали брачные союзы внутри семьи, что приводило к потере остатка прежней мощи.

От некогда многочисленного семейства, которое занимало почти весь Иль-де-Франс, остался лишь один отпрыск — «герцог Жан, хрупкий тридцатилетний юноша, анемичный и нервный, с холодными бледно-голубыми глазами, впалыми щеками, правильным, но каким-то рыхлым носом и сухими, безжизненными руками. По какому-то странному закону атавизма последний представитель рода походил на своего древнего предка, красавца, от которого унаследовал удивительно светлую бороду клинышком и двойственный взгляд — усталый и хитрый».

Детство Жана было мрачным и полно болезней. Он обучался у иезуитов, и монахи не слишком давили на него, поэтому его образование носило поверхностный характер: он «шутя усваивал латынь, но в греческом не мог связать двух слов, не проявлял способностей к современным языкам, а в точных науках оказался полным тупицей, даже на начальном уровне […] он жил довольно счастливо, почти не замечая опеку наставников; занимался латынью и французским языком, и, хотя богословие не входило в школьный курс, он много изучал его, начав ещё в замке Лурп по книгам, доставшимся ему от двоюродного прадеда дона Проспера, настоятеля аббатства Сен-Рюф».

Вернувшись из пансиона, он не смог наладить отношения со сверстниками и всё чаще думал об уединении. Его могла бы спасти любовь, но женщины оказались глупыми и скучными. Он пустился в разгул, но здоровье не выдерживало, и врачи настоятельно рекомендовали ему остановиться. Посчитав оставшиеся деньги, дез Эссент пришёл в ужас: их почти не осталось. «Он решил: продал замок Лурп, в который не заходил и о котором ни весёлых, ни грустных воспоминаний не сохранил; распродал остальную недвижимость и купил государственную ренту; таким образом он обеспечил себе ежегодный доход в 50 тысяч ливров и отложил приличную сумму на покупку и обустройство своего окончательного убежища. Он объездил предместья столицы и в одном из них, именуемом Фонтеней-о-Роз, на отшибе, у леса, нашёл домик. Его мечта сбылась: в пригороде, полном парижанами, он нашёл уединение».

Через два месяца дез Эссент смог насладиться тишиной и благодатью своего фонтенейского дома и занялся его обустройством. Он тщательно продумывал цветовую гамму, которую хотел видеть, и обставлял гостиную и кабинет. «Он задумал обтянуть стены кабинета, как книги, сафьяном, крупнозернистой марокканской кожей, изготовленной под толстые стальные пластины мощного пресса. После того, как стены были завершены, он велел покрасить плинтусы лакированным индиго — тёмно-синей краской, какой покрывают панели экипажей, а по краю потолка пройти сафьяном и затянуть его, чтобы он напоминал распахнутое слуховое окно, небесно-голубым, затканным серебристыми ангелами, шелком. Эта ткань была изготовлена когда-то кельнским ткацким товариществом и предназначалась для церковных мантий».

Здесь рассказывается о том, как дез Эссент приучил своих слуг оказывать ему услуги незаметно, так, чтобы их почти не было видно, и как приучил их к своему режиму: «Он раз и навсегда установил время для еды; блюда, правда, были простыми и непритязательными, так как больной желудок не принимал тяжёлую пищу. В пять часов вечера, зимой уже в сумерках, он завтракал: съедал два яйца всмятку, жаркое и выпивал чашку чая; в одиннадцать вечера обедал; ночью пил кофе, а иногда вино или чай. Ужинал дез Эссент легко, точнее, закусывал в пять утра, ложась спать». Целые дни он предавался мечтам. Он смотрел в окно, наблюдал проходящих мимо людей и замечал печать тупости на их лицах. Он считал, что нет необходимости путешествовать, достаточно представить себе путешествие.

Описание библиотеки дез Эссента. В ней были представлены только те авторы, которые, по его мнению, писали о чем-то упадочном и разлагающемся. Его мнение о латиноязычных писателях было довольно невысоким: «нежный Вергилий казался ему ужасным, невыносимым педантом, первейшим занудой древности. […] Надо сказать, что, не особо почитая Вергилия и недолюбливая ясного и обильного Овидия, он безгранично и со всей жаром души ненавидел Горация с его слоновьим изяществом, щенячьим тявканьем и клоунскими ужимками. Что касается прозы, то обилие глаголов, цветистый слог и запутанные фразы Гороха-Во-Рту дез Эссент тоже не особо жаловал. […] Но и Цезарь со своим хвалёным лаконизмом нравился ему не больше, чем Цицерон, так как в этой крайности другого рода заключались сухость справочника, прижимистость, недопустимая и неподобающая. Саллюстий, правда, всё же не столь тускл, как прочие, Тит Ливий слишком чувствителен и высокопарен, Сенека претенциозен и бесцветен, Светоний вял и незрел. Тацит в своей нарочитой сжатости — самый нервный, резкий, самый мускулистый из всех. А что до поэзии, то его совсем не трогали ни Ювенал, хоть у того и была основательная рифма, ни Персий, хотя тот и окружил себя таинственностью. Не ценил он ни Тибулла с Проперцием, ни Квинтилиана, ни обоих Плиниев, ни Стация, ни Марциала Билибильского, ни Теренция, ни даже Плавта». Ценил дез Эссент лишь Петрония, Апулея, Коммодиана де Газа. В целом, библиотека дез Эссента охватывала произведения до Х века.

Однажды под вечер к дому подъехал экипаж: это привезли черепаху. Дез Эссент решил, что его ковры будут выглядеть лучше, если по ним будет ползать черепаха, панцирь которой украшен золотом и драгоценными камнями. Жан сам нашёл рисунок и выбрал камни (описание камней было весьма детализированным). Однако выяснилось, что эта затея была не слишком разумной — черепаха в тот же вечер погибла.

Дез Эссент размышлял о том, что все вкусы можно сравнить с музыкальными инструментами. У него даже был «орган», который на самом деле представлял собой множество бутылей вина с краниками. Хозяин мог с его помощью «сочинять» коктейли. Но сегодня ему не хотелось сочинять. Вкус ирландского виски напомнил ему о том, как однажды у него разболелся зуб, и он был вынужден обратиться к дантисту. Вспомнилась и та невыносимая боль, которую он испытал, когда у него вырывали зуб.

Вся глава посвящена живописным полотнам, принадлежащим дез Эссенту. Это «Саломея» Гюстава Моро, где героиня является живым воплощением соблазна и преступления, «Откровение» на ту же тему, только в центре уже застывший взгляд мёртвой головы Предтечи, направленный на ошеломлённую Саломею.

В гостиной дез Эссент повесил серию гравюр Луикена «Преследования за веру», в прихожей — гравюру Бредена «Комедия смерти» и «Добрый самаритянин», а также полотна Одилона Редона.

Посвящена воспоминаниям. Первое — случай, когда друг дез Эссента Д’Эгюранд решил жениться. Все его отговаривали, в отличие от дез Эссента, который поддерживал этот шаг, тайно надеясь на то, что супруги вскоре разойдутся. И так и вышло. Второе воспоминание касается Огюста Ланглуа (16 лет). Дез Эссент встретил его на улице и привёл в публичный дом. Там он заплатил хозяйке крупную сумму и сказал, что мальчик может приходить сюда два раза в неделю. Когда деньги закончатся, Огюст, по планам дез Эссента, пойдёт воровать, чтобы раздобыть средства для оплаты утех, а затем может и убьёт кого-то. Дез Эссент лелеял мечту создать таким образом убийцу. Но этого либо не произошло, либо дез Эссент об этом просто не узнал.

Дез Эссент забросил чтение и всё больше погружался в воспоминания. Очнувшись ненадолго, он попытался сосредоточиться на латыни, но вновь нахлынули детские воспоминания. Дез Эссент вспомнил иезуитов, его потянуло к вере. «Впрочем, он прекрасно знал себя и был уверен, что не способен на истинное христианское смирение или покаяние». Тем не менее, иезуитам удалось привить дез Эссенту любовь к божественному. Благодаря одиночеству, она начала просыпаться в его душе. Он начал сопротивляться, и в этом ему помогла философия Шопенгауэра. Дез Эссент успокоился.

Дез Эссент решил купить цветы для украшения своего дома. Он стал искать живые цветы, имитирующие искусственные. Когда растения привезли, дез Эссент так надышался их ароматами, что ему приснился кошмар о плотоядной женщине-цветке и всаднике Сифилисе.

Рассуждения о живописцах (Гойя, Рембрандт). Чтение Диккенса и воспоминания о любовницах. Подробный рассказ об одной из первых, циркачке Урании. Дез Эссент возжелал её, так как представил, что у неё много мужских привычек. Так он удовлетворял своё влечение к грубой мужской силе. Позже он спал с чревовещательницей, заставляя её говорить голосом мужчины, который якобы их застал и угрожал расправой. Последним он вспомнил молодого человека, с которым у него также была связь.

У дез Эссента обострился невроз. У него появились галлюцинации. Ему везде чудился запах франгипана (итальянские духи). Чтобы избавиться от него, дез Эссент смешал несколько ароматов, создавая парфюмерные композиции. Однако от обилия запахов у него заболела голова, и он потерял сознание.

Слуги, перепугавшись, побежали за фонтенейским врачом. Но что за недуг у дез Эссента, тот так и не понял. Пробормотав какие-то медицинские термины, пощупав пульс и посмотрев язык, доктор попытался вернуть ему дар речи, но, ничего не добившись, прописал успокоительное и полный покой, пообещав навестить его завтра. Но дез Эссент замотал головой, из последних сил давая понять, что не одобряет рвения слуг и гонит пришельца вон. Дез Эссент решил ехать в Лондон, собрал чемоданы и отправился в «Galignani's Messenger», чтобы купить путеводитель. Купив его, дез Эссент поужинал в винном погребе «Bodega», разглядывая посетителей и представляя себе Англию. В конце концов он пришёл к выводу, что пора вернуться домой.

Перебирая свои книги, дез Эссент вспоминал, где он заказывал очередной экземпляр, в какой типографии печатал, какую обложку, бумагу, шрифт он выбирал и почему. Рассуждения о Бодлере, Вийоне, Агриппе д’Обинье. «За исключением этих нескольких книг, французская словесность в библиотеке дез Эссента начиналась с 19-го века. Она делилась на две части: первая включала светскую литературу, вторая — церковную». Это такие авторы, как Лакордер, граф де Фаллу, Вейо и другие.

Становилось всё жарче. Самочувствие дез Эссента ухудшалось. Он не мог переносить жару, не мог есть, его постоянно тошнило. Однажды, отдыхая в парке, дез Эссент наблюдал за дракой деревенских мальчишек. Увидев у одного из них бутерброд с белым домашним сыром и луком, дез Эссент чудовищно захотел есть. Он приказал слугам сделать ему такой же бутерброд, но пока те ходили в деревню за продуктами, дез Эссент вновь почувствовал себя плохо. Вернувшись в дом, он увидел астролябию, которую использовал вместо пресс-папье, и, вспомнив Париж, стал рассуждать о нравственности, предохранении и абортах.

Снова рассуждения о писателях и литературе. Любимые авторы дез Эссента — Флобер, братья Гонкур, Золя, Бодлер, Верлен, Корбьер, Аннон и Малларме. Дез Эссент приходит к выводу, что идеальный роман — это «роман в нескольких фразах — выжимка из сотен страниц с их изображением среды, характерами, картинами нравов и зарисовкой мельчайших фактов. Это будут слова, столь тщательно отобранные и ёмкие, что восполнят отсутствие всех прочих. Прилагательное станет таким прозрачным и точным, что намертво прирастёт к существительному и откроет читателю необозримую перспективу; оно позволит неделями мечтать и гадать над его смыслом — и узким, и широким; и душу персонажей выявит целиком: очертит в настоящем, восстановит в прошлом, провидит в будущем. И всё это благодаря одному-единственному определению. Роман в одну-две страницы сделает возможным сотворчество мастерски владеющего пером писателя и идеального читателя, духовно сблизит тех немногих существ высшего порядка, что рассеяны во вселенной, и доставит этим избранникам особое, им одним доступное наслаждение». Дез Эссента вновь мучают боли в желудке, и слуга каждый день варит ему бульон по специальному рецепту.

Однако через некоторое время бульон перестаёт помогать. Измученный слуховыми галлюцинациями, дез Эссент зовёт врача. В ожидании его визита он то злится, то мучается страхом смерти. Приехавший наконец врач настоятельно рекомендует хорошо питаться. Однако тошнота не позволяет этого. И тогда врач предлагает клизму, от чего дез Эссент приходит в восторг. «Его жажда искусственности была теперь, даже помимо его воли, удовлетворена самым полным образом. Полней некуда. Искусственное питание — предел искусственности!». Затем врач настаивает на перемене места жительства и возвращении к «нормальной» жизни в Париже.

Дез Эссент собрал вещи. Ему не хотелось покидать дом, и он отвлекал себя мыслями о разладе в церкви по поводу вина, которое разбавляют, и хлеба, который пекут не из пшеницы, а из крахмала. Роман заканчивается страстной мольбой Господу о покровительстве.