Мои книги
Войти
18+
реклама
18+
Жанры
Новинки
Популярные
Подборки
Главная
Жанры
Классика
Аудиокниги в жанре «Классика»
Последние
Каталог аудиокниг в жанре «Классика»
Классика
0
Николай Лесков - Народники и расколоведы на службе
Поездка Лескова в Ригу по поручению министра народного просвещения А. В. Головнина для изучения вопроса об организации правительственных общеобразовательных школ для раскольников стала сокращенной версией изначального, более обширного плана. О нем свидетельствует докладная записка Лескова, представленная министру 21 апреля 1863 года. В этой записке Лесков планировал довольно протяженный маршрут, охватывающий Тверь, Ярославль и Пошехонье, а также Ачинские скиты, Пермь и Тюмень, с остановкой на обратном пути в Поволжье. «Таким образом, – писал он, – я смогу ознакомиться с целою восточною полосою раскола трех наиболее распространенных толков (поповщина, федосеевщина беспоповщинская, молоканство) и надеюсь предоставить определительные ответы на вопросы, интересующие г. министра народного просвещения».
Фантастика
0
Александр Беляев - Пропавший остров
Высокий, полный председатель правления инженер Гейден сидел за большим письменным столом и просматривал папки. Его маленькие, живые глаза и медлительные движения толстых рук придавали ему вид добродушного медведя. Лампа ярко освещала стол. Большой кабинет погружался в полумрак. Только под потолком, у книжных шкафов, блестела алюминием двухметровая модель последнего дирижабля, словно он парил высоко в темном небе…
Классика
0
Лидия Чарская - Отец
Фон Шульц побледнел, потом сразу же побагровел всем лицом, перекосившимся судорогой бешенства. Секунду длилось замешательство, одну только секунду, а затем со сверкающими бешеным огнем глазами пруссак поднял револьвер и в упор выстрелил в полковника.Ремизов упал, обливаясь кровью…
Классика
0
Дмитрий Мамин-Сибиряк - Самородок
Знаете ли вы, что происходит, когда паровая машина останавливается, водяное колесо перестает вращаться, и тысячи колес, валов и шестерен замолкают? Недавний гул мощного производства сменяется мертвой тишиной, остывшие горны печей открывают свои черные пасти, бесконечные приводы бессильно висят на своих местах, как тяжёлая паутина какого-то скрывшегося гиганта-паука. Вас охватывает ужас смерти именно здесь, под этими высокими закопченными сводами, где даже камни дрожали от тяжёлой работы машин, а весёлое пламя вырывалось из горнов снопами ослепительных искр, и темные клубы черного дыма день и ночь валили из высоких заводских труб…
Классика
0
Леонид Добычин - Евдокия
«Анна Ивановна, в красном капоте, сидела над обрывом в тени сосны. Собачонка Эльза, пощипывая травку, бродила около.В беловатом небе плыли ряды круглых, как капуста, облачков. За Двиной, против Анны Ивановны, была улица с одним рядом построек. Дачники покачивались в гамаках перед крылечками, завешанными парусиной с красными краями. Под откосами купались мальчишки. Корова стояла в воде передними ногами. Вправо начинался второй ряд домов, против него – задняя стена графинина парка, дальше – сквер и речка Елдыжка. За речкой стоял на горе большой белый костел, подымались на гору улицы, крестик маленькой церкви блестел в зелени. Позади местечка была еще гора, голая, поросшая одною травой, и на ней – расписная часовня…»
Классика
0
Александр Куприн - Однорукий комендант
«Рассказ этот написан по воспоминаниям о том, как его рассказывал в 1918 году Ефим Андреевич Лещик, человек середины прошлого столетия, то есть тех времен, когда еще не совсем исчезли из обихода: взаимная учтивость, уважение к старикам и женщинам, а также прелесть неторопливого и веского устного рассказа, ныне вытесненного анекдотом в три строчки или пересказом утренней газеты…»
Классика
0
Александр Куприн - Система
Мы встретились в очаровательном княжестве Монако в 1912 году. В то лето я без особых усилий, с легкостью и радостью выиграл в казино Монте-Карло (в Карлушкиной Горке, как называет это место И. С. Шмелев) несколько десятков тысяч франков. Возможно, я бы продолжил играть, но так не вышло. Последний мой выигрыш был настолько значительным, что я решил сделать перерыв в игре, чтобы отдохнуть и перекусить в буфете, так как утром забыл позавтракать, а сейчас уже наступил одиннадцатый час вечера. Мой путь проходил через большой гранитный вестибюль. Там, у колонны, скромно сидел мой друг. Я высыпал ему на юбку весь свой выигрыш: сто- и тысячефранковые банкноты, много золотых монет и большое количество тяжелых, желтых и красивых стофранковиков, как только что испеченные сдобные хлебцы…
Классика
0
Джек Лондон - Морской фермер
– Кажется, это карантинный катер, – произнес капитан Мак-Эльрат. Лоцман что-то бормотал, пока шкипер переводил подзорную трубу с лодки на берег, затем на видневшийся Кингстон, а потом на север, к входу в Хоус-Хэд. – Ну что ж, прилив неплохой, через два часа мы будем на месте, – сказал лоцман, стараясь выглядеть веселым…
Классика
0
Леонид Андреев - Христиане
За окнами падал сырой ноябрьский снег, а в здании суда было тепло, оживленно и весело для тех, кто ежедневно, по служебным делам, посещал этот большой дом, встречая знакомые лица, открывая ту же чернильницу и макнув в нее все то же перо. Перед глазами, как на сцене театра, разворачивались драмы – их называли „судебные драмы“, – и было приятно видеть публику, слушать живой шум в коридорах и участвовать самому. В буфете было весело; там уже зажгли свет, и на стойке стояло много вкусных закусок…
Классика
0
Максим Горький - Извозчик
Впервые опубликовано в «Самарской газете», 1895, номер 277, 25 декабря. В тексте рассказа купчиха Заметова в первом случае упоминается как Капитолина Петровна, а во втором — как Сосипатра Андреевна. Рассказ «Извозчик» не был включен в собрание сочинений. Публикуется по тексту «Самарской газеты».
Историческая литература
0
Кондратий Биркин - Генрих III
За три дня до смерти Карла IX, 27 мая 1574 года, на Гревской площади в Париже были казнены граф Аннибал Коконна и Иосиф Бонифаций де Ла Моль. Их обвинили и уличили в злонамеренном намерении – в порче короля с помощью восковых кукол, которые были найдены у них во время обыска в их квартирах. Порча куклами, в которую тогда широко верили, заключалась в том, что из воска создавали фигурку, напоминающую человека, которого хотели навредить. Окрестив её, как человека, со всеми обрядами и дав ей имя, куколку прокалывали булавкой в грудь или, продевая через неё светильню, зажигали её…
Классика
0
Василий Брусянин - На чужом берегу
«Сегодня опять волнуется море…Насколько можно рассмотреть – бегут, гонимые ветром, тёмно-зелёные, ворчливые волны с беловатыми гребнями и набегают на песчаную отмель, шурша гравием. Всплеснётся как лента длинная волна, изогнётся горбом и разольётся по отмели тонкой плёнкой воды, прилизывая влажный песок и всё дальше и дальше относя к берегу обломки камышей, какие-то щепки, куски пробкового дерева, обрывки гнилых верёвок. Налетит волна на камни, выступающие из воды, взовьётся каскадом белых брызг и пены и опадёт, разбитая, поверженная…»
Классика
0
Василий Брусянин - Около барина
«Раньше всех в доме вставали, обыкновенно, денщики Ткаченко и Звонарёв, рядовые …ского кавалерийского полка. Помещались они в небольшой тёмной конурке, которая когда-то специально была устроена для прислуги. Нанимая квартиру, полковник Зверинцев поставил хозяину дома непременное условие, чтобы часть громадной кухни в три окна отделить дощатой перегородкой. Искусные плотники сделали перегородку, доходившую до потолка, прорубили в ней узкий продолговатый четырёхугольник и вставили в него раму с матовым стеклом. В этой полутёмной и узкой конурке стояли две железные койки, небольшой столик и сундуки, принадлежавшие денщикам. Тут же у стены, составленные друг на друга, стояли пустые господские корзины и чемоданы, а на стене висела маленькая детская ванна, в которой уже давно перестали купать полковницкого сына, умершего года два тому назад…»
Классика
0
Василий Брусянин - Кладбищенские люди
«С сестрой Лидой мы проживаем на кладбище. На первом этаже находятся квартиры кладбищенского причта. Здесь живут дьякон о. Иван, его супруга Анна Ильинична и сын Лёша, ровесник мой; дьячок Корнелий Силантьич, седой и худощавый старик, вдовец. Рядом с квартирой дьячка в небольшой комнатке обитают Гаврила и Епифан, сторожа. Оба они без семей, угрюмы и становятся весёлыми только после выпивки. И дьячок Корнелий Силантьич, и дьякон о. Иван любят выпить и, когда выпивают, тоже становятся радостными и разговорчивыми. Так у нас на кладбище и сложилась жизнь. Здесь живут угрюмые люди и пьют, чтобы хоть изредка развеселиться…»
Классика
0
Михаил Арцыбашев - О ревности
Мне удалось одним из первых добежать до места преступления, и я даже помогал перенести убитую на извозчика. Поэтому у меня до сих пор дрожат руки и ноги, а перед глазами стоит мертвое, страшное и жалкое лицо, кровь, бессильно упавшие тонкие руки.… В ресторане я сел рядом с знакомым, известным и уже немолодым беллетристом, и попросил воды. Пока я, волнуясь и запинаясь, рассказывал ему всю эту ужасную и печальную историю, он пил красивое вино и смотрел на меня с нахмуренным лбом, как будто моё волнение вызывало у него неудовольствие. На этот раз я заговорил об убийствах из-за ревности, нелепость которых, казалось мне, невозможно было оспорить. – Я не понимаю… Ну, разлюбила и разлюбила… Каким же надо быть диким, тупым животным, чтобы мстить женщине за то, что она больше не любит тебя… Это такой пережиток варварства, за который я бы вешал, как бешеных собак.
Классика
0
Павел Засодимский - Черные вороны
«…Снова пробка – хлоп, и снова наши вороны, держа в руках стаканы с шипучим вином, оказались лицом к лицу… Но Григорий Васильевич, худой, смуглый, с черными волосами, темными проницательными глазами и тонким, острым носом – значительно больше напоминал хищника, чем наш тучный, мягкий и рыхлый Ермил Иванович…»
Классика
0
Александр Куприн - Царский писарь
Мое знакомство с Кузьмой Ефимычем относится к тому далекому времени, когда при устье Невы находился не Петроград, а Петербург, когда прохожие не падали в обморок от полуденной пушки, когда извозчик от Николаевского вокзала до Новой деревни брал не два с половиной, а восемь гривен, когда маленькая французская булка с хрустящей корочкой стоила три копейки, а десяток папирос «Мечты» – шесть, когда монументальный постовой городовой был кумом, сватом и желанным гостем на пироге с вязигой у всех своих кротких подданных, когда в субботу вечером, встретившись с другом на улице, никто не стыдился признаться, что идет от всенощной в баньку, когда арестанты в серых халатах чинили под присмотром добродушных солдат мостовые, а не заседали в Конвенте, и когда на Сенатской площади еще стоял свергнутый впоследствии бронзовый конь, вздыбившийся под своим прекрасным и гордым всадником…
Классика
0
Николай Лесков - Геральдический туман
На днях вышла книга покойного Карновича о родовых прозвищах. Это произведение столь же увлекательно, как и предыдущее замечательное исследование этого автора о выдающихся богатствах частных лиц в России. Критиковать новый труд Карновича крайне сложно. Это мог бы сделать разве что человек, способный соперничать с самим автором в удивительном усердии, систематичности и памяти, но сейчас таких людей не хватает, да и нет места для публикации детальных и обстоятельных критических разборов. Таковы нынешние времена и нравы, поэтому любопытная книга о прозвищах вряд ли скоро получит основательный критический анализ. Другое дело – обсудить в связи с ней то, что в этой книге так увлекательно затронуто…
Классика
0
Эдгар Аллан По - Падение дома Эшеров
«Весь этот день – тусклый, беззвучный осенний день – я ехал верхом по необычно пустынной местности, над которой низко нависли свинцовые тучи, и наконец, когда вечерние тени легли на землю, очутился перед унылой усадьбой Эшера. Не знаю почему, но при первом взгляде на нее невыносимая тоска проникла мне в душу. Я говорю: невыносимая, потому что она не смягчалась тем грустным, но сладостным поэтическим чувством, которое вызывают в человеке даже самые ужасные и мрачные картины природы. Я смотрел на запустелую усадьбу – на одинокий дом и угрюмые стены, на зияющие глазницы выбитых окон, чахлую осоку, седые стволы дряхлых деревьев – с чувством гнетущим, которое могу сравнить только с пробуждением курильщика опиума, горьким возвращением к обыденной жизни, когда завеса спадает с глаз и презренная действительность обнажается во всем своем безобразии…»
Классика
0
Надежда Тэффи - «Чудит»
Кажется, у всех народов есть загадочные дома, в которых происходят странные вещи. Как французы их называют, „maison hantee“. В России такие дома встречаются практически в каждом городе…
Стр. 1
Стр. 690
