Булгаков Михаил - Дни Турбиных

Вечер. Квартира Турбиных. В камине горит огонь, и часы пробивают девять. Алексей Васильевич Турбин, 30-летний полковник-артиллерист, сидит за бумагами, в то время как его 18-летний брат Николка играет на гитаре и поёт: «С каждым часом слухи хуже. Петлюра движется к нам!» Алексей просит Николку прекратить петь «песни кухарок».

Внезапно гаснет электричество, за окнами слышится песня воинской части и доносится отдалённый звук пушечного выстрела. Электричество вновь включается. Елена Васильевна Тальберг, 24-летняя сестра Алексея и Николки, начинает серьезно волноваться за своего мужа, но Алексей и Николка успокаивают её: «Ты же знаешь, что немцы охраняют линию на запад. Поезд движется медленно, потому что останавливается на каждой станции. Революционная поездка: час в пути, два в ожидании».

Раздаётся звонок, и входит штабс-капитан артиллерии, 38-летний Виктор Викторович Мышлаевский, весь замёрзший, почти обмороженный, с бутылкой водки в кармане шинели. Мышлаевский рассказывает, что прибыл из-под Красного Трактира, где все крестьяне перешли на сторону Петлюры. Ему удалось попасть в город лишь благодаря переводу, организованному штабными офицерами, с которыми он устроил настоящий скандал. Алексей с радостью принимает Мышлаевского в свою часть, размещённую в Александровской гимназии.

Мышлаевский греется у камина и пьёт водку, Николка растирает ему обмороженные ноги, а Елена готовит горячую ванну. Когда Мышлаевский уходит в ванную, раздаётся непрерывный звонок. Входит 21-летний кузен Турбиных из Житомира, Ларион Ларионович Суржанский, или Лариосик, с чемоданом и узлом. Лариосик радостно здоровается с присутствующими, совершенно не замечая, что никто его не узнаёт, несмотря на мамину телеграмму в 63 слова. Только после его представления недоразумение разрешается. Оказывается, что Лариосик — кузен из Житомира, приехавший поступать в Киевский университет.

Лариосик — маменькин сынок, нелепый и неприспособленный юноша, «ужасный неудачник», живущий в своём мире и времени. Он ехал из Житомира 11 дней, по дороге у него украли узел с бельём, остались лишь книги и рукописи; уцелела только рубашка, в которую Лариосик завернул собрание сочинений Чехова. Елена решает разместить кузена в библиотеке.

После того как Лариосик уходит, раздаётся звонок — пришёл полковник генштаба Владимир Робертович Тальберг, 38-летний муж Елены. Елена с радостью рассказывает о приезде Мышлаевского и Лариосика. Тальберг недоволен. Он говорит о плохом положении дел: город окружён петлюровцами, немцы оставляют гетмана на произвол судьбы, и никто об этом пока не знает, даже сам гетман.

Тальберг, человек заметный и известный (всё-таки помощник военного министра), собирается бежать в Германию. Один, так как женщин немцы не берут. Поезд уходит через полтора часа, Тальберг вроде бы советуется с женой, но на самом деле ставит её перед фактом своей «командировки» (полковники генштаба не бегут). Он красиво рассуждает, что уезжает всего на два месяца, гетман обязательно вернётся, и тогда вернётся и он, а Елена тем временем побережёт их комнаты. Тальберг строго наказывает Елене не принимать назойливого ухажёра, личного адъютанта гетмана, поручика Леонида Юрьевича Шервинского, чтобы не бросать тень на фамилию Тальберг.

Елена уходит собирать чемодан мужу, а в комнату входит Алексей. Тальберг кратко сообщает ему о своём отъезде. Алексей в холодном гневе, он не принимает рукопожатие Тальберга. Тальберг заявляет, что Алексею придётся ответить за свои слова, когда... когда Тальберг вернётся. Входит Николка, он тоже осуждает трусливого и мелочного Тальберга, называя его «крысой». Тальберг уходит...

Некоторое время спустя. Стол накрыт для ужина, Елена сидит за роялем и повторяет один и тот же аккорд. Вдруг входит Шервинский с огромным букетом и дарит его Елене. Шервинский деликатно ухаживает за ней, говорит комплименты.

Елена рассказала Шервинскому об отъезде Тальберга, и он радуется этой новости, так как теперь может открыто ухаживать. Шервинский хвастается, что однажды пел в Жмеринке — у него прекрасный оперный голос:

Входят Алексей Турбин, 29-летний капитан Александр Брониславович Студзинский, Мышлаевский, Лариосик и Николка. Елена приглашает всех к столу — это последний ужин перед выступлением дивизиона Алексея Турбина. Гости дружно едят, пьют за здоровье Елены, рассыпая перед ней комплименты. Шервинский рассказывает, что с гетманом всё в порядке, и не стоит верить слухам о том, что немцы оставляют его на произвол судьбы.

Все пьют за здоровье Алексея Турбина. Захмелевший Лариосик вдруг говорит: «...кремовые шторы... за ними отдыхаешь душой... забываешь о всех ужасах гражданской войны. А ведь наши израненные души так жаждут покоя...», вызывая дружеское подтрунивание. Николка садится за рояль и поёт патриотическую солдатскую песню, и тут Шервинский объявляет тост в честь гетмана. Этот тост не поддерживают, Студзинский заявляет, что «не станет пить этот тост и не советует другим офицерам». Назревает неприятная ситуация, на фоне которой вдруг некстати выступает Лариосик с тостом «в честь Елены Васильевны и её супруга, отбывшего в Берлин». Офицеры вступают в ожесточённую дискуссию по поводу гетмана и его действий, Алексей резко осуждает политику гетмана.

Тем временем Лариосик садится за рояль и начинает петь, все сумбурно подхватывают. Пьяный Мышлаевский выхватывает маузер и собирается стрелять в комиссаров, его утихомиривают. Шервинский продолжает защищать гетмана, упоминает императора Николая Александровича. Николка замечает, что император был убит большевиками. Шервинский отвечает, что это выдумка большевиков и рассказывает легенду о Николае II, который якобы сейчас находится при дворе немецкого императора Вильгельма. Ему возражают другие офицеры. Мышлаевский плачет, вспоминая императора Петра III, Павла I и Александра I, убитых своими подданными. Затем ему становится плохо, Студзинский, Николка и Алексей уносят его в ванную.

Шервинский и Елена остаются одни. Елене тревожно, она рассказывает Шервинскому о сне: «Как будто мы все ехали на корабле в Америку и сидели в трюме. И тут шторм... Вода поднимается к самым ногам... Влезаем на какие-то нары. И вдруг крысы. Такие омерзительные, такие огромные...»

Шервинский вдруг заявляет Елене, что её муж не вернётся, и признаётся ей в любви. Елена не верит Шервинскому, упрекает его в нахальстве, «похождениях» с меццо-сопрано с накрашенными губами; затем признаётся, что не любит и не уважает мужа, а Шервинский ей очень нравится. Шервинский умоляет Елену развестись с Тальбергом и выйти за него. Они целуются.

Ночь. Рабочий кабинет гетмана во дворце. В комнате стоит огромный письменный стол, на нём телефонные аппараты. Дверь открывается, и лакей Фëдор впускает Шервинского. Шервинский удивлён, что в кабинете никого нет — ни дежурных, ни адъютантов. Фёдор сообщает ему, что второй личный адъютант гетмана, князь Новожильцев, «получил неприятное известие» по телефону и при этом «в лице очень изменился», а затем «вовсе покинул дворец», «в штатском уехал». Шервинский в недоумении и гневе. Он бросается к телефону и вызывает Новожильцева, но по телефону голосом самого Новожильцева отвечают, что его нет. Начальника штаба Святошинского полка и его помощников тоже не оказалось. Шервинский пишет записку и просит Фёдора передать её вестовому, который должен получить по этой записке некий свёрток.

Входит гетман всея Украины. Он в роскошной черкеске, малиновых шароварах и сапогах без каблуков кавказского типа. Блестящие генеральские погоны. Коротко подстриженные седеющие усы, гладко обритая голова, лет сорока пяти.

Гетман назначил без четверти двенадцать совещание, на которое должно прибыть высшее командование русской и германской армий. Шервинский докладывает, что никто не пришёл. Он на ломаном украинском языке пытается объяснить гетману недостойное поведение Новожильцева, гетман срывается на Шервинского. Шервинский, переходя на русский язык, сообщает, что звонили из штаба и сказали, что командующий добровольческой армии заболел и отбыл со всем штабом в германском поезде в Германию. Гетман поражён. Шервинский сообщает, что в десять часов вечера петлюровские части прорвали фронт, и 1-я конная петлюровская дивизия под командованием Болботуна пошла в прорыв.

Раздаётся стук в дверь, входят представители германского командования: седой, длиннолицый генерал фон Шратт и багроволицый майор фон Дуст. Гетман радостно встречает их, рассказывает о предательстве штаба русского командования и прорыве фронта конницей Петлюры. Он просит германское командование немедленно прислать войска для отражения банд и «восстановления порядка на Украине, столь дружественной Германии».

Генералы отказывают гетману в помощи, заявляя, что вся Украина на стороне Петлюры, и поэтому германское командование выводит свои дивизии обратно в Германию, предлагая немедленную «эвакуацию» гетмана в том же направлении. Гетман начинает нервничать и рисоваться. Он протестует и заявляет, что сам соберёт армию для защиты Киева. Немцы в ответ намекают, что если гетман вдруг попадёт в плен, то его немедленно повесят. Гетман сломлен.

Дуст стреляет из револьвера в потолок, Шратт скрывается в соседней комнате. Прибежавшим на шум Дуст объясняет, что с гетманом всё в порядке, это генерал фон Шратт зацепил брюками револьвер и «ошибочно попал к себе на голову». В комнату входит врач германской армии с медицинской сумкой. Шратт спешно переодевает гетмана в германскую униформу, «как будто вы есть я, а я есть раненый; мы вас тайно вывезем из города».

Раздаётся звонок по полевому телефону, Шервинский докладывает гетману, что два полка сердюков перешли на сторону Петлюры, на обнажённом участке фронта появилась неприятельская конница. Гетман просит передать, чтобы задержали конницу хотя бы на полчаса — он хочет успеть уехать. Шервинский обращается к Шратту с просьбой взять и его с невестой в Германию. Шратт отказывает, сообщая, что в эвакуационном поезде нет мест, и там уже есть адъютант — князь Новожильцев. Тем временем растерянный гетман переодет в германскую униформу. Врач наглухо забинтовывает ему голову и укладывает на носилки. Гетмана выносят, а Шратт незамеченным уходит через заднюю дверь.

Шервинский замечает золотой портсигар, который забыл гетман. Немного поколебавшись, он прячет портсигар в карман. Затем звонит Турбину и рассказывает о предательстве гетмана, переодевается в штатское, которое доставил по его просьбе вестовой, и исчезает.

Вечер. Пустое, мрачное помещение. Надпись: «Штаб 1-й конной дивизии». Штандарт голубой с жёлтым, керосиновый фонарь у входа. За окнами изредка слышен стук лошадиных копыт, тихо играет гармоника.

В штаб вволакивают дезертира-сечевика с окровавленным лицом. Сотник-петлюровец, бывший уланский ротмистр Галаньба, холодный, чёрный, жестоко допрашивает дезертира, который на самом деле оказывается петлюровцем с обмороженными ногами, пробиравшимся в лазарет. Галаньба приказывает отвести сечевика в лазарет, а после перевязки его ног вернуть обратно в штаб и дать пятнадцать шомполов «чтобы он знал, как бегать без документов из своего полка».

За окном раздаются тревожные голоса: «Держи их!» — это евреи убегают из Слободки прямо по льду. Вдогонку бросаются верховые петлюровцы.

В штаб приводят человека с корзиной. Это сапожник, он работает дома, а готовый товар относит в город, в хозяйский магазин. Петлюровцы радуются — есть чем поживиться, они расхватывают сапоги, не обращая внимания на робкие возражения сапожника. Болботун заявляет, что сапожнику выдадут расписку, а Галаньба даёт сапожнику в ухо. Сапожник убегает. В это время объявляют наступление.

Рассвет. Вестибюль Александровской гимназии. Ружья в козлах, ящики, пулемёты. Гигантская лестница, портрет Александра I наверху. Дивизион марширует по коридорам гимназии, Николка поёт романсы на нелепый мотив солдатской песни, юнкера оглушительно подхватывают.

К Мышлаевскому и Студзинскому подходит офицер и говорит, что из его взвода ночью сбежали пять юнкеров. Мышлаевский отвечает, что Турбин уехал выяснять обстановку, а затем приказывает юнкерам идти в классы «ломать парты, топить печи!» Из каморки появляется 60-летний надзиратель за студентами Максим и с ужасом говорит, что нельзя топить партами, а нужно топить дровами; но дров нет, и офицеры отмахиваются от него.

Совсем близко звучат разрывы снарядов. Входит Алексей Турбин. Он срочно приказывает вернуть заставу на Демиевке, а затем обращается к офицерам и дивизиону: «Объявляю, что наш дивизион распускается. Борьба с Петлюрой закончена. Приказываю всем, в том числе и офицерам, немедленно снять с себя погоны, все знаки отличия и бежать по домам».

Мёртвая тишина разрывается криками: «Арестуйте его!», «Что это означает?», «Юнкера, хватайте его!», «Юнкера, назад!». В зале царит хаос, офицеры размахивают револьверами, юнкера теряются в происходящем и игнорируют приказ. Мышлаевский и Студзинский заступаются за Турбина, который вновь берёт слово: «Кого вы хотите защищать? Сегодня ночью гетман, оставив армию на произвол судьбы, сбежал, переодевшись в форму германского офицера, в Германию. Одновременно бежал в том же направлении другой негодяй — командующий армией князь Белоруков. <…> Вот мы, всего двести человек. А перед нами двухсоттысячная армия Петлюры на окраинах города! Одним словом, в бой я вас вести не собираюсь, потому что не намерен участвовать в этом балагане, тем более, что за этот балаган вы все заплатите своей кровью совершенно напрасно! <…> Я вам говорю: белому движению на Украине пришёл конец. Конец повсюду! Народ не с нами. Он против нас. И вот я, кадровый офицер Алексей Турбин, переживший войну с германцами, на свою совесть и ответственность принимаю всё, предупреждаю вас и, любя вас, посылаю домой. Срывайте погоны, бросайте винтовки и немедленно по домам!».

В зале начинается ужасная суматоха, юнкера и офицеры разбегаются. Николка стучит винтовкой по ящику с выключателями и убегает. Свет гаснет. Алексей у печки рвёт и сжигает документы. Входит Максим, Турбин отправляет его домой. Из окон гимназии пробивается зарево, Мышлаевский появляется на верхнем этаже и кричит, что зажёг цейхгауз, сейчас ещё две бомбы вкатит в сено — и прочь. Но когда узнаёт, что Турбин остаётся в гимназии ждать заставу, решает остаться с ним. Турбин против, приказывает Мышлаевскому немедленно идти к Елене и охранять её. Мышлаевский исчезает.

Николка появляется на верхней ступеньке лестницы и заявляет, что не уйдёт без Алексея. Алексей выхватывает револьвер, чтобы хоть как-то заставить Николку убежать. В это время появляются юнкера, которые были на заставе. Они сообщают, что конница Петлюры приближается. Алексей приказывает им бежать, сам остаётся, чтобы прикрыть отход юнкеров.

Раздаётся близкий разрыв, стекла лопаются, Алексей падает. Из последних сил он приказывает Николке оставить героизм и бежать. В этот момент в зал врываются гайдамаки и стреляют в Николку. Николка отползает вверх по лестнице, бросается с перил и исчезает.

Гармоника играет и гудит, звучит звук трубы, знамёна поднимаются вверх по лестнице. Оглушительный марш.

Рассвет. Квартира Турбиных. Электричества нет, на ломберном столике горит свеча. В комнате находятся Лариосик и Елена, которая очень переживает за братьев, а также за Мышлаевского, Студзинского и Шервинского. Лариосик предлагает пойти на поиски, но Елена отговаривает его. Она сама собирается выйти навстречу братьям. Лариосик начинает говорить о Тальберге, но Елена строго прерывает его: «Имени моего супруга больше в доме не упоминайте. Слышите?»

Раздаётся стук в дверь — пришёл Шервинский. Он приносит плохие новости: гетман и князь Белоруков сбежали, Петлюра захватил город. Шервинский пытается успокоить Елену, объясняя, что предупредил Алексея, и что тот скоро вернётся.

Снова стук в дверь — входят Мышлаевский и Студзинский. Елена бросается к ним с вопросом: «Где Алёша и Николай?» Её успокаивают.

Мышлаевский начинает насмехаться над Шервинским, упрекая его в симпатиях к гетману. Шервинский в ярости. Студзинский пытается прекратить ссору. Мышлаевский смягчается и спрашивает: «Что ж, он, значит, при тебе ходу дал?». Шервинский отвечает: «При мне. Обнял и поблагодарил за преданную службу. И прослезился... И золотой портсигар подарил, с монограммой».

Мышлаевский не верит, намекает на «богатую фантазию» Шервинского, тот молча показывает украденный портсигар. Все в недоумении.

Раздаётся стук в окно. Студзинский и Мышлаевский подходят к окну и, осторожно отодвинув штору, выглядывают и выбегают. Через несколько минут в комнату вносят Николку, у него разбита голова, кровь в сапоге. Лариосик хочет сообщить Елене, но Мышлаевский зажимает ему рот: «Ленку, Ленку надо убрать куда-нибудь...».

Шервинский приносит йод и бинты, Студзинский перевязывает голову Николки. Вдруг Николка приходит в себя, его сразу же спрашивают: «Где Алешка?», но Николка лишь бессвязно бормочет в ответ.

В комнату стремительно входит Елена, и её сразу же начинают успокаивать: «Упал он и головой ударился. Ничего страшного». Елена в тревоге допрашивает Николку: «Где Алексей?», — Мышлаевский делает знак Николке — «молчи». Елена в истерике, она догадывается, что с Алексеем произошло нечто ужасное, и упрекает оставшихся в живых в бездействии. Студзинский хватает револьвер: «Она совершенно права! Я во всем виноват. Нельзя было его оставлять! Я старший офицер, и свою ошибку исправлю!»

Шервинский и Мышлаевский пытаются образумить Студзинского, отнимая у него револьвер. Елена пытается смягчить свои упрёки: «Я от горя сказала. У меня помутилось в голове... Я обезумела...» И в этот момент Николка открывает глаза и подтверждает страшную догадку Елены: «Убили командира». Елена падает в обморок.

Прошло два месяца. Наступил крещенский сочельник 1919 года. Елена и Лариосик наряжают ёлку. Лариосик рассыпает комплименты в адрес Елены, читает ей стихи и признаётся в любви. Елена называет Лариосика «страшным поэтом» и «трогательным человеком», просит прочитать стихи, по-дружески целует его в лоб. А затем признаётся, что давно влюблена в одного человека, более того, у неё с ним роман; и Лариосик прекрасно знает этого человека... Отчаявшийся Лариосик уходит за водкой, чтобы «напиться до беспамятства», и в дверях сталкивается с входящим Шервинским. Тот в ужасной шляпе, изношенном пальто и синих очках. Шервинский рассказывает новости: «Поздравляю вас, Петлюре крышка! Сегодня ночью красные будут. <…> Лена, всё кончилось. Николка выздоравливает... Теперь начинается новая жизнь. Больше томиться нам нельзя. Он не приедет. Его отрезали, Лена!». Елена соглашается стать женой Шервинского, если тот изменится, перестанет лгать и хвастаться. Они решают известить Тальберга о разводе телеграммой.

Шервинский срывает со стены портрет Тальберга и швыряет его в камин. Они уходят в комнату Елены. Слышен рояль, Шервинский поёт.

Николка входит, бледный и слабый, в чёрной шапочке и студенческой тужурке, на костылях. Он замечает сорванную раму и ложится на диван. Приходит Лариосик, он только что сам добывал бутылку водки, и более того, целую донёс её до квартиры, чем чрезвычайно горд. Николка указывает на пустую раму от портрета: «Потрясающая новость! Елена разводится с мужем. Она выйдет за Шервинского». Ошарашенный Лариосик роняет бутылку, которая разбивается вдребезги.

Раздаётся звонок, Лариосик впускает Мышлаевского и Студзинского, оба в штатском. Они наперебой сообщают новости: «Красные разбили Петлюру! Войска Петлюры покидают город!», «Красные уже в Слободке. Через полчаса будут здесь».

Студзинский размышляет: «Лучше всего нам пристроиться к обозу и уйти вслед за Петлюрой в Галицию! А там на Дон, к Деникину, и сражаться с большевиками». Мышлаевский не хочет возвращаться под командование генералов: «Я воюю за отечество с девятьсот четырнадцатого года... А где это отечество, когда бросили меня на позор?! И снова идти к этим светлостям?! <…> А если большевики мобилизуют, то я пойду, и буду служить. Да! Потому что у Петлюры двести тысяч, но они пятки салом подмазали и дуют при одном слове „большевики“. Потому что за большевиками мужики идут толпами. <…> По крайней мере, буду знать, что я буду служить в русской армии».

«Да какая же, к чёрту, русская армия, когда они Россию уничтожили?!» — возражает Студзинский, — «Была у нас Россия — великая держава!».

«И будет!» — отвечает Мышлаевский, — «Прежней не будет, новая появится».

В разгар спора вбегает Шервинский и сообщает, что Елена разводится с Тальбергом и выходит замуж за Шервинского. Все их поздравляют. Вдруг дверь в переднюю открывается, и входит Тальберг в штатском пальто, с чемоданом.

Елена просит всех оставить их с Тальбергом наедине. Все уходят, причём Лариосик почему-то на цыпочках. Елена коротко сообщает Тальбергу, что Алексей убит, а Николка — калека. Тальберг заявляет, что гетманщина «оказалась глупой опереткой», немцы их обманули, но в Берлине ему удалось достать командировку на Дон, к генералу Краснову, и вот сейчас он приехал за своей женой. Елена холодно отвечает Тальбергу, что разводится с ним и выходит замуж за Шервинского. Тальберг пытается устроить сцену, но выходит Мышлаевский и со словами: «Ну? Убирайтесь!» — бьёт Тальберга по лицу. Тальберг в замешательстве, он идёт в переднюю и уходит...

В комнату с ёлкой входят все, Лариосик тушит свет и зажигает на ёлке электрические лампочки, затем приносит гитару и передаёт её Николке. Николка начинает петь, и все, кроме Студзинского, подхватывают припев: «Так за Совет Народных Комиссаров мы грянем громкое «Ура! Ура! Ура!».

Все просят Лариосика произнести речь. Лариосик смущён, отнекивается, но всё же говорит: "Мы встретились в самое трудное и страшное время, и все мы пережили очень много... и я в том числе. Мой маленький корабль долго трепало по волнам гражданской войны... Пока его не прибило в эту гавань с кремовыми шторами, к людям, которые мне так понравились... Впрочем, и у них я застал драму... Время повернулось. Вот сгинул Петлюра... Мы все снова вместе... И даже больше того: вот Елена Васильевна, она тоже пережила очень и очень много и заслуживает счастья, потому что она замечательная женщина«.

Раздаются далёкие пушечные удары. Но это не бой, это салют. На улице звучит «Интернационал» — идут красные. Все подходят к окну.

«Господа», — говорит Николка, — «сегодняшний вечер — великий пролог к новой исторической пьесе».

«Кому — пролог», — отвечает ему Студзинский, — «а кому — эпилог».