Жорж Вигарелло – История усталости от Средневековья до наших дней (страница 67)
Свидетельствуя о переходе от традиционного общества к современному, индивидуалистическому, требование равенства, сначала религиозного, а затем политического, сопровождалось, таким образом, абсолютно новыми по своей природе, интенсивности и размаху сравнительной одержимостью, миметическим принуждением, что порождало мечты, амбиции, фрустрации1833.
Тем не менее наблюдения накапливаются: во многих завоеваниях – от холодильника до пылесоса, от проигрывателя до телевидения, от бытовых удобств до транспорта – можно обнаружить все признаки в значительной степени пересмотренной самоотдачи. Упоминается даже «новая свобода», хоть ее «нелегко переносить и человек с трудом к ней привыкает»1834. Вероятно, трудно принимать решения, выбирать, ориентироваться, реализовывать себя в новой «свободе», которой Ален Эренберг подобрал удачное название «усталость быть собой»1835. Жорж Перек описал это в романе «Вещи» (Les Choses), персонажей которого, ставших жертвами принципа «лучшее – враг хорошего», «истощило стремление жить лучше»1836.
Здесь нельзя не учитывать, насколько «развитию техники и промышленности свойственно постоянно создавать новые потребности, то есть трансформировать и расширять понятие благополучия»1837; прежде всего, невозможно игнорировать, насколько сильно, в зависимости от уровня жизни, продолжает проявляться усталость; вероятно, она разная в зависимости от ситуации, но всегда заметная, проникающая в повседневную жизнь, пусть измененная, с нюансами и оттенками: для одних это чувство неумолимой нехватки чего-то, возникающее из‐за постоянного стремления к улучшению, для других – ощущение подавленности, вызванное невыполненными задачами. Объявленному «благосостоянию» не удалось, видимо, вдруг стать изобилием, и чувство незавершенности и, следовательно, усталости усилилось. В середине XX века все более твердая убежденность в прогрессе вызывает к жизни все новые проявления усталости.
Характерны ответы молодых женщин из буржуазной среды, приведенные в журнале Réalités в декабре 1961 года: «Их главная тема разговора – усталость, необходимость держать удар, здоровье мужей, домашние заботы»1838. Уже не прежнее бальзаковское соперничество1839, не «борьба за жизнь» (struggle for life) последних десятилетий XIX века1840, а беспрецедентный индивидуализм, поиск надежды, чего-то «неопределенного», потребление, переросшее в необходимость, стремление к большему и лучшему: «У нее нет ни минуты для себя», – заключает бабушка одной из опрошенных женщин.
Характерны также речи – на более скромном уровне – «продавца готового платья», героя документального фильма Криса Маркера «Прекрасный май», снятого в 1963 году. Он признавался, что всегда стремился продать больше, чтобы жить лучше; на каникулах он заявляет о своей чрезвычайной усталости: «Я постоянно вкалываю, вкалываю, вкалываю», признавая при этом, что его супруга чувствует то же самое: «Приходя вечером домой, она говорит: „Как я устала“. Я ей отвечаю: „Да, ты устала“»1841.
Наконец, несколько в ином плане характерно высказывание Пьера Дубло, «слесаря-сборщика» на заводе Renault, сделанное в 1963 году. Еженедельник L’ Express помещает его в рубрике «процветающий рабочий»1842. У них с женой есть так называемые современные удобства: различная бытовая техника, автомобиль, гараж, телевизор. Им доступны некоторые виды отдыха: каждые два года они проводят отпуск на море, не влезая в долги; наличие машины позволяет совершать «вылазки на природу». Особых претензий по работе нет. Однако есть и недостатки: от дома в Бонди до фабрики в Булони слишком долго добираться: выезжать приходится в 5:30 утра, а вернуться домой удается лишь в 19:00; по воскресеньям слишком плотное движение, в связи со всем этим общая усталость: «К девяти часам вечера он уже так устает, что спешит лечь в постель», к чему добавлялось еще более горькое впечатление: «Из-за усталости Пьер Дубло проводит лежа в постели вторую половину дня по выходным»1843.
Более показательно, без сомнения, исследование, проведенное в начале 1960‐х годов в рамках Третьего международного конгресса психосоматической медицины: поиск различия или сходства между усталостью студента, представителя руководства, рабочего. В одних случаях речь идет о большей физической нагрузке, в других – о преобладании нервной, в третьих – в большей степени о нагрузках, вызванных личными причинами, и в каждом случае усталость является продолжением деятельности. С другой стороны, впервые отмечено и подчеркнуто фундаментальное совпадение: усталость проявляется сильнее, когда «ситуация переживается как испытание»1844. Это касается всех трех случаев и при столкновении с тем, что переживается как «навязанное», «вынужденное», перекликается прежде всего с «глубокой атакой на Я с чувством уничтожения»1845. Это важнейшее замечание, потому что оно выделяет среди всех возможных причин усталости ту, которая производит впечатление доминирующей: растущее в XX веке внимание к утверждению личности, к ее стремлению к независимости, к обостряющейся чувствительности и к прямым последствиям этого, влияющим на способ «выживания» и существования. Несомненно, подобное восприятие постигается с течением времени: четкие фазы потребностей последовательно сменяют друг друга, внутренний мир человека страдает от всякого чужеродного вторжения, испытываемое давление и принуждения делают его несчастным. Усталость более чем когда-либо связана с мыслью о «скованности», подчеркивается разница между «принуждением» и тем, что им не является; особенно акцентируется то, что делается по «собственному выбору»: «Спортивное усилие, успешно сделанная работа по дому не столь утомительны, несмотря на усталость, потому что приносят удовлетворение»1846.
В середине XX века, когда растет недоверие ко всему, что принуждает и сдерживает человека, он должен праздновать победу. Тот, кто чувствует себя несправедливо принужденным к чему-то, должен испытывать не бессилие неврастеника, а отчаяние. Отсюда – его сильная реакция и чувство правомерности. Это, бесспорно, начало того, чем в наше время можно гордиться.
ГЛАВА 29. ОТ ВЫГОРАНИЯ К ИДЕНТИЧНОСТИ
Дистанция между ожиданием автономии и ее эффектом все увеличивается. Во многих текстах о «современном состоянии изнуренности» задается один и тот же вопрос: «Почему столько наших блестящих и лучших сограждан чувствуют себя такими неудовлетворенными и опустошенными?»1847 Ответ на него тоже будет повторяться: из‐за того, что они ставят «недостижимые цели»1848, все сильнее стремясь к независимости. Сначала наступает психологическое истощение, затем состояние изнурения распространяется на весь организм.
Однако невозможно придерживаться только этих общих соображений. Нельзя игнорировать многие современные условия труда, которые беспрецедентным образом исключают личностный подход: аутсорсинг, выживание от контракта до контракта, цифровая слежка, работа «на удаленке». Таким образом, мы видим двойную конфронтацию: между растущим стремлением к идентичности и бурным развитием все более изощренных подходов, стремящихся ее отрицать. Все это приносит столько же страданий, сколько и противоречий. Таким образом, перед нами не что иное, как все более заметная «глобальная» усталость, которая стала одним из обязательных аспектов сегодняшнего существования. Это не физический показатель и не его метафора в виде машин и материальности1849.
Наконец, можно сказать, что усталость «завоевывает» все сферы человеческой жизни: это слово употребляется повсеместно, что подтверждает более продолжительное, чем когда-либо, чувство утомления. Термин проникает во все области повседневности: мы видим «демократическую усталость»1850, «политическую усталость»1851, «парламентскую усталость»1852, «административную усталость»1853, «институциональную усталость»1854… Наши нынешние способы существования навязывают это ползучее явление как неизбежную «истину».
На фоне наблюдаемого сегодня роста третичного сектора экономики (в сфере услуг во Франции занято 79% работающих, в промышленно развитых странах – более 60%1855, причем предпочтение отдается торговле, управлению, финансам, уходу, образованию) и на фоне того, что благодаря механизации и автоматизации остаются в прошлом «тяжелые задачи», появляются совершенно новые проблемы, признанные симптомами усталости или «чрезмерных» усилий.
Их признаки весьма характерны: боль, «блокировка каких-либо функций», воспаления, судороги, дискомфорт в мышцах, суставах конечностей. У всего этого в конце 1980‐х годов1856 появилось новое название: «заболевания костно-мышечной системы» (troubles musculo-squelettiques, TMS), английский эквивалент – occupational overuse syndromes, OOS1857. У них появились и новые научные варианты: «люмбалгия (боль в пояснице), дорсалгия (боль в спине), цервикалгия (боль в шее), скапулалгия (боль в лопатке), тендинит (воспаление сухожилий), бурсит (воспаление суставной сумки)…»1858. Количество их растет: в 2000 году их было 15 000, в 2010-м – 39 0001859, в результате чего эти TMS составляют сегодня более 70% профессиональных заболеваний, что «в настоящее время становится серьезной проблемой в сфере гигиены труда»1860. Они делятся на стадии, начиная от «болей и усталости», которые проходят к вечеру, до «болей и усталости», сохраняющихся в состоянии покоя или мешающих спать1861. Их причины весьма разнообразны: