Жорж Вигарелло – История усталости от Средневековья до наших дней (страница 59)
Это позволяет лучше измерить путь, пройденный психологией за несколько десятков лет. В XIX веке полагали, что усталость оказывает пагубное влияние на протяжении длительного времени, после чего наступает фаза краха или бедствия: нечеловеческие усилия горняков, упомянутые Золя при описании «откатки»1625, избыточные нервные затраты у неврастеников, о которых упоминал Джордж Бирд, описывая «американскую нервозность»1626. Органическое нарушение проникает в сознание, вызывая общее утомление.
Упоминавшиеся в 1930‐х годах крах или несчастье совсем другие: они связаны со смыслом, фокусируются на ценности, подпитываются ощущением деградации или исключенности, которое могут вызвать определенные виды работ. Они проникают в сознание, принося общую усталость, но не противостоя усилию. Они вызывают боль раньше, чем любое физическое воздействие. Здесь, в долгой работе по персонализации, корни огромного значения, придаваемого психологии в западном обществе.
Слова «депрессия» или «тоска» звучат в высказываниях некоторых солдат Первой мировой войны1627, зацикленных на чувстве утраты. Никакого научного смысла в этом нет, есть скорее намерение вспомнить особое изнурение: состояние, при котором усталость больше не связана с отсутствием какой-либо стимуляции, оживления или возбуждения, как предполагалось ранее1628, а, напротив, преобладает чувство бесцельности, отсутствие перспективы. Психический горизонт расширился. Это вызвало определенные энергетические затраты, что переживалось как неприемлемое, казалось унизительным: «Чем я не угодил Богу, чтобы заслужить такое наказание?»1629 Усталость работающего человека становилась все более острой, связывалась с каким-то настойчивым, трудноуловимым, несбыточным внутренним ожиданием: ощущением отсутствия будущего, бесконечных повторений одного и того же, отсутствия перемен. Пожалуй, впервые рабочее сознание с такой силой подчеркивает отсутствие воплощения и цели. Кроме того, здесь мы впервые видим, что психологическая сторона проблемы берет верх над физической.
Наконец, еще одной новой чертой 1930‐х годов было внимание к особенностям женского труда. В увидевшем свет в 1938 году романе «Усталость Мари Тавернье» Клод Пижи1630 рассматривает нервозную обстановку «конторы», ответы на «телефонные звонки», равнодушие коллег, накапливающиеся домашние дела, куцые «воскресенья домохозяйки», когда надо рано вставать и совершать «семейные прогулки» при нарастающей «тяжести в ногах» и «падении интереса» Мари к себе1631. Отмечены все «бесчисленные» задачи, которые должна выполнять героиня. У Мари, «усталой жены» и «измученной матери», есть только одно желание: «уехать куда-нибудь отдохнуть вдали от всех»1632. Все меняется, однако, когда начинаются отношения с молодым коллегой, вскоре ставшие близкими: это признак незаметно наступающей свободы нравов, а также растущей роли психологии: «Чтобы забыть большую усталость, нужна большая радость»1633.
У этой новизны есть еще один нюанс: Клод Пижи в своем романе пишет, что к скандалам на эротической почве стали относиться терпимее; что уже не так стремятся изменить положение женщины через реформирование или облегчение работы, зато чувственная сторона жизни признается все активнее и появляется больше возможностей любить. Традиция меняется, но глобальных потрясений не происходит, женщина по-прежнему остается существом чувствующим, а не действующим. Именно об этом пишет в 1937 году журнал Marie Claire, рассказывая о том, как чудесным образом окончилась мучительная усталость одинокой работающей женщины, когда она вновь встретила свою первую любовь:
И вот однажды в доме, где она служила, появился новый работник; несмотря на носимую им печать прожитых лет, усталости и неудач, она узнала его. Это был старый сосед, милый незнакомец, которого она оплакивала1634.
Безусловно, мы видим здесь влияние психологии, но в отношении женщины по-прежнему большее значение имеет эмоциональная сторона, а не действенная.
ГЛАВА 26. ОТ ГОРМОНОВ К СТРЕССУ
Более специфичный анализ травм, нанесенных Первой мировой войной, а также дальнейшее развитие психологической науки – все это привлекает внимание к новым персонализированным проблемам, которые вызывают дискомфорт и осложняют механизмы частной жизни. Разобраться в возникающей усталости также становится сложнее. В 1920‐х годах в биохимии произошла революция, благодаря чему были выявлены новые патологии; как никогда прежде расширился и обогатился перечень поведенческих расстройств, спектр массовой усталости, в том числе скрытой, а также «органичности» физической или психической «медлительности»; многие из этих нарушений часто скрыты, близки к норме. Открытие эндокринных желез дает возможность по-новому интерпретировать ту или иную ситуацию: возникают ранее неизвестные способы регуляции, появляется единый взгляд на организм, обыгрываются «темперамент», персонифицированные реакции. В конечном счете благодаря этому появляется понятие «стресс»; присутствие стресса становится повсеместным, его последствия – глобальными. Затем формулируются свойства утомляемости, в основе которой лежат не только мышечные усилия, переутомление или умственная усталость; эти свойства предполагают определенный стиль жизни со всем ее напряжением, определенный способ проживания повседневности и преодоления всевозможных трений; также предполагаются и впервые «унифицированные» способы реагирования, в которых слово «организм» приобретает глобальное значение.
Благодаря беспрецедентному вниманию к гормонам, от которых, как представляется, зависит ведущая роль физиологии, становится очевидной важность разнообразных проявлений психики и их последствий. Испытывая «стресс», человек утверждает себя в психофизическом единстве, его эмоции трансформируются в телесные проявления, а те, в свою очередь, – в эмоциональные. Никогда еще изучение их взаимного влияния не шло столь активно.
Еще один важный факт: открытие гормонов породило надежду на частичное избавление от усталости. При этом триумф переплетался с трагедией – на что нельзя не обращать внимания.
Когда в начале XX века хирурги-новаторы попытались удалить у человека зоб, они поневоле сделали возможной новую интерпретацию обыкновенной усталости. Для начала берутся тяжелые случаи: «мышечная слабость, парезы, угнетение всех нервно-психических функций»1635. Удаление щитовидной железы, гормоны которой оказывают влияние на обмен веществ и энергетический баланс, вызывало сильнейшую усталость, замедление двигательной и мыслительной деятельности. Здесь мы видим несомненное патологическое состояние, очень трудно поддающееся лечению. Речь идет о больных гипотиреозом – у них слабое тело, одутловатое лицо, «заторможенная» психика. Но в менее тяжелых случаях со слабыми симптомами подобная операция становится выходом. Нарушение выработки гормона может быть незначительным, но все же оказывать влияние на поведение: «Небольшая эндокринологическая патология может незаметно влиять на большинство классических темпераментов»1636.
В 1920–1930‐х годах людей начинают классифицировать по их «железистому» профилю: выделяются «характеры» и «черты», те, в которых более или менее постоянно присутствует заметная усталость, и те, при которых «можно страдать, даже не будучи больным»1637. Это был способ описания типов утомления личности. Леопольд Леви, врач, называющий себя эндокринологом1638, в 1929 году приводит множество примеров: «аморфный ребенок, которого ничто не интересует»… но который после пяти недель лечения надпочечников начинает испытывать «такую потребность в деятельности, что подбрасывает вилку во время еды»1639; лихорадочное кипение другого пациента обусловлено адреналиновой напряженностью, он полон неутомимого энтузиазма, «первым встает, последним ложится», изматывая «свое окружение, которое ничего не может с ним поделать»1640; еще один пациент – «решительный», живущий в «ускоренном», «деятельном, нетерпеливом»1641 режиме, что обусловлено активностью щитовидной железы. В коллекцию типов входят также «подавляющие», «авторитарные», «полуночники», «сонные», «нерешительные», «страдающие от мигрени», «затворники», «тревожные», «страдающие от боли»1642; как видим, это все пестрые, несопоставимые характеры, подлинность которых скорее зависит от уверенности в существовании связи между эндокринными железами и сопротивлением усталости, а не установлена объективно. В конечном счете все это не что иное, как небольшие «отклонения от нормального темперамента, вызванные функционированием эндокринной системы»1643. Таким образом, отсылки к химии вновь вызывают к жизни дискурс об энергичном человеке как о человеке уставшем.
Гормон тестостерон очень быстро позиционируется в качестве возможного источника происхождения «нашей жизненной энергии»1644. Так же быстро появляется соблазн «поднять» его уровень у ослабленных пациентов. Внезапно рождается совершенно особая история, лихорадочная, захватывающая, переворачивающая все представления о сопротивляемости организма, коренным образом меняющая взгляд на противостояние усталости; прежде чем оказаться обманчивой и неудачной, появляется огромная надежда на возможность «облегчения» жизни. Шарль Эдуар Броун-Секар, преемник Клода Бернара в Коллеж де Франс, в 1889 году, к удивлению своих коллег, делает себе подкожную инъекцию экстрактов текстикул собаки и морской свинки. Эффект, судя по его описаниям, поразительный: к нему, семидесятидвухлетнему, вернулись силы1645, 1646. Его убежденность в собственной правоте несомненна, но все же это была иллюзия: половой гормон не сохраняется в водных экстрактах.