Жорес Медведев – Опасная профессия (страница 166)
Приемы аналогичного шантажа и угроз применялись и по отношению к А. Д. Сахарову и к некоторым другим слишком раздражавшим власти людям. Все это достаточно широко освещалось в западной прессе. 30 декабря 1977 года Дэвид Шиплер (David Shipler), московский корреспондент
В 1976 году, как я писал ранее, запретили посылать подарочные валютные переводы. Денежные переводы советским гражданам выдавались теперь в рублях по официальному курсу шестьдесят копеек за доллар. В то же время на западных валютных рынках и в Израиле за один доллар давали шесть рублей. Возросшая в 1977 году эмиграция в Израиль, сопровождавшаяся продажей собственности, генерировала большие суммы рублей и черный рынок для их обмена на иностранную валюту. С целью прекращения такого обмена в СССР был принят новый закон, запрещавший ввоз рублей из-за рубежа. Этот закон ударил в основном по иностранцам, жившим в СССР, сотрудникам посольств и общественным организациям, получавшим иностранные субсидии. Сразу пострадал, например, Русский общественный фонд помощи семьям политзаключенных, известный в СССР как фонд Солженицына. Его управляющим в СССР был Александр Гинзбург, живший в Тарусе. Как имевший судимость за публикацию «Белой книги» о судебном процессе Синявского и Даниэля он не имел права на прописку в Москве. За границей фондом управляла жена Солженицына. Гинзбурга арестовали и конфисковали крупные суммы рублей и долларов, происхождение которых он не мог оправдать документами, а также картотеки с регистрацией выплат помощи. Формальным обвинением было «уклонение от уплаты налогов», что ограничивало протесты с американской стороны. Советским гражданам теперь вообще запрещалось иметь иностранную валюту без документальных свидетельств ее происхождения.
Солженицын в 1999 году раскрыл технологию пересылки денег А. Гинзбургу:
Переводить Рою через Внешторгбанк в Москву его же собственные гонорары не имело смысла. Главную выгоду от этого получал бы Госбанк. На скупку рублей по спекулятивному курсу и нелегальный ввоз рублей в СССР я никогда бы не пошел, это могло быстро привести к аресту Роя. Нашей главной защитой всегда было соблюдение законов и Конституции. По отношению к нам законы нарушала сама власть. Помощь из Англии стала целесообразной теперь лишь в виде посылок и бандеролей с предварительной оплатой пошлины при отправке. Предметы одежды, некоторые продукты питания (растворимый кофе, английский чай, сухие супы и соки, витамины), книги и все виды канцелярских товаров – все это я посылал как заказные отправления, нередко и страхуя их. Пропаж, обычных в 1973 году, уже почти не было. В московском «черном кабинете» понимали, что конфискация любой заказной или застрахованной бандероли, посланной Рою от меня, обернется для них необходимостью выплаты валютной компенсации отправителю. Рой сообщал мне в письмах регистрационные номера заказных бандеролей, и я проверял их по своим спискам. В нескольких случаях, когда тайные контролеры по каким-то причинам не захотели пропустить к получателю ту или иную бандероль, она возвращалась ко мне с наклейкой: «Адресат не найден». Я отправлял ее снова, добавляя к номеру абонентского почтового ящика альтернативный домашний адрес. У меня сохранилась большая папка квитанций с перечнем отправлений. Ксерокопии квитанций я посылал Рою для проверки получения данных номеров. Бандеролями я отправлял ему альбомы разных художников, Оксфордский толковый словарь английского языка, однотомную Колумбийскую энциклопедию, книги Булгакова, Мандельштама, Леонида Андреева, Цветаевой, Ахматовой, Пильняка, Платонова, Искандера, Айтматова, английские детективы и бестселлеры (Грэм Грин, Агата Кристи, Моэм и другие). К упаковкам книг прилагались заверенные почтой списки их названий (это после нескольких случаев пропажи отдельных экземпляров). Кроме книг отправлял я писчую бумагу, копирку, ленты для машинки, скотч, бритвенные принадлежности и лезвия, большие конверты, папки, батарейки для слуховых аппаратов, шариковые ручки и фломастеры, универсальный клей и множество других вещей. Немало посылок и бандеролей шло от нас в Калинин Саше и в семьи наших родных. Лакшину я послал трехтомную энциклопедию писателей. Был большой спрос и на некоторые советские издания, недоступные в Москве, но продававшиеся в магазинах советских книг в Нью-Йорке и Лондоне. У меня сохранилась квитанция нью-йоркского книжного магазина об отправке в Москву 4 января 1978 года двух комплектов собрания сочинений Э. Хемингуэя в четырех томах. Самой большой популярностью пользовался однотомник Михаила Булгакова «Романы», изданный в Москве в 1975 году издательством «Художественная литература» с предисловием Константина Симонова. Однотомник объемом 812 страниц включал три романа, из которых первый, «Белая гвардия», публиковался в полном виде впервые через 51 год после его завершения автором. Небольшой тираж, всего 10 тысяч экземпляров, означал, что книга печаталась исключительно для продажи за границей. (Массовыми тиражами книги Булгакова начали выходить в СССР только после 1987 года.)
Время от времени возникали и оказии. Британские, немецкие, шведские или французские аспиранты, преподаватели университетов, историки или журналисты ездили в Москву для работы по своим научным темам и обращались ко мне с просьбой о контакте с Роем. С ними я обычно посылал Рою и друзьям лекарства, поскольку отправка медицинских препаратов по почте была запрещена.
Булгакиада Владимира Лакшина и Фолкера Левина
Мое поколение советских людей Михаила Булгакова до 1965 года не знало. Те немногие, кому знакомо было это имя, считали, что он драматург, так как некоторые пьесы Булгакова, наиболее известная из них «Дни Турбиных», изредка шли в московских театрах. Сюжет пьесы, основанный на событиях Гражданской войны, не вызывал в 1960-х особого интереса. В театре главное – игра актеров, которая обычно заслоняет и автора диалогов, и даже сюжет. Не стала сенсацией и книга Булгакова «Мольер», вышедшая в 1962 году в серии «Жизнь замечательных людей». Она была написана по заказу издательства «Молодая гвардия» в 1932–1933 годах, но не получила тогда одобрения редколлегии. По некоторым сведениям, эта книга, написанная в виде романа, не понравилась Максиму Горькому, основателю серии «ЖЗЛ». Открытием, однако, стал «Театральный роман», напечатанный в августе 1965 года в «Новом мире», произвел впечатление особый слог легкого и красивого языка автора. Но читатели оказались не подготовленными к той действительно мировой литературной сенсации, которой стал необыкновенный во всех отношениях роман «Мастер и Маргарита». Первая часть романа появилась в декабрьском номере журнала «Москва» в 1966 году. Сравнительно недавняя сенсация солженицынского «Одного дня Ивана Денисовича» в значительной степени имела характер политической, это произведение выделялось прежде всего темой, а не сюжетом. Роман «Мастер и Маргарита» оказался настоящим литературным вулканом. Уникальная история этого романа, созданного автором в 1928–1940 годах, сейчас достаточно хорошо известна. Яркий талант, выдающийся интеллект, уникальная фантазия и смелость автора быстро обратили на себя внимание издателей, литературоведов и читателей, побудив поиски других произведений писателя, печатавшихся в 1920-х годах частными издателями и забытых либо никогда не публиковавшихся, а может быть, уже утерянных. Старые друзья Булгакова знали, что множество коротких рассказов он, всегда нуждаясь в деньгах, публиковал в период НЭПа в разных газетах и журналах, часто под псевдонимами, ради скромных гонораров. Но в тот период создавались и большие рассказы, повести, пьесы и даже романы. Были заново открыты ныне знаменитые «Роковые яйца», «Дьяволиада», «Собачье сердце», пьесы «Адам и Ева», «Багровый остров», «Зойкина квартира», «Последние дни Александра Пушкина», «Бег» и другие. Но не все из них могли пройти цензуру даже в 1967 году. Они шли в самиздат и публиковались за границей. (В Англии пьесы Булгакова стали особенно популярны в университетских программах по изучению русского языка и публиковались в 1970–1971 годах особой серией как пособия для студентов.) Быстро обнаружилось, что в основе наиболее долговечной пьесы Булгакова «Дни Турбиных» лежал сюжет из частично автобиографического романа «Белая гвардия», написанного в 1923–1924 годах, но никогда полностью не публиковавшегося.
Открытую золотую россыпь булгаковского литературного наследия постигла судьба любого месторождения драгоценных руд. Крупные, средние и малые самородки были обнаружены быстро, а вот золотые песчинки нужно было вымывать из больших объемов пустой породы. Одним из таких старателей-золотоискателей стал, по-видимому с 1963 года, наш общий с Роем друг Владимир Яковлевич Лакшин. Он не посвящал других в свое хобби.