Заряна Истокова – Ася (страница 8)
— Я... — она сглотнула горькую слюну, — буду идеальной. Сделаю... всё, что скажешь.
— Всё? — он наклонился ближе, его взгляд прожигал её насквозь.
— Да. Всё что угодно.
Он медленно обвёл её взглядом — изучая, оценивая: дрожащие губы, слишком широко открытые глаза — затравленного зверька в свете фар.
— Почему я должен тебе верить? — голос был мягким, как нож в масле. — После всего, что было?
Что-то внутри неё оборвалось. Колени подкосились сами собой, будто что-то сломалось внутри, или так трещит сломленная гордость? Она не помнила, как оказалась на полу — только холод паркета, впивающийся в кожу, и странное ощущение пустоты, будто душа выскользнула из тела.
— Вот видишь, — его голос плыл где-то сверху, — ты себя не контролируешь! И ты хочешь, чтобы я поверил, что сможешь вести себя достойно?
Её пальцы судорожно сжали край его брюк — последняя точка опоры в рушащемся мире.
— Я... я всё сделаю... — шёпот был едва слышен, словно исходил не от неё, а от кого-то другого. — Только дай шанс...
Его лицо исказилось — не гневом, а чем-то более ужасным: отвращением. Эта униженная поза... она бесила его больше, чем любые слова.
— Вставай. Ты выглядишь жалко.
Но её тело не слушалось.
— Я сказал, вставай! — его голос грянул, как удар хлыста.
Ася дёрнулась, как марионетка на нитках. Поднялась. Пустота внутри.
— Платье выберу я, — он бросил через плечо, уже поворачиваясь к двери. — Один неверный взгляд — и всё. Поняла?
Механический кивок.
Дверь захлопнулась с таким грохотом, что задрожали стекла в шкафу.
Ася стояла, бессмысленно сжимая в руках чёрную ткань. В ушах звенело мамино: «Будь мудрее — перетерпи». Но где-то в самой глубине, там, куда даже её отчаяние не могло добраться, что-то крошечное и твёрдое шевельнулось — как последний патрон в обойме.
Именно этот момент она будет вспоминать ночами: как умерла её гордость. Как она впервые поняла, что может ненавидеть и любить одновременно. Как что-то внутри отказалось умирать, даже когда казалось, что она уже мертва.
В сумрачный зал «Царской охоты» она вошла, одетая в тяжёлый атласный футляр от Dior, облегавший её, словно саван.
На возвышении, обрамлённые чёрным бархатом, портреты покойного Константина Павловича в золочёных рамах казались живыми — его пронзительный взгляд следовал за каждым движением. Струны квартета выводили печальную мелодию, растворяясь в приглушённом шёпоте гостей.
Сергей предпочёл бы оставить Асю дома, если бы не протокол. Его раздражали её дрожь, бледность, этот потерянный взгляд. Неужели нельзя держать себя в руках? — думал он, смахивая с пиджака невидимую пылинку. Она вечно замечала то, что не стоило внимания, говорила невпопад, медлила, когда нужно было действовать. Ему приходилось прилагать усилия, чтобы не одёрнуть её резко, не выказать раздражения.
Когда-то он полюбил её именно за эту лёгкость, за непохожесть на других. Она казалась ему диковинной птицей, случайно залетевшей в мир холодных механизмов, где всё подчинено функциям и конкуренции. Он чувствовал себя её спасителем — только он, часть этой системы, мог укрыть её, научить выживать, притворяться своей. Но птица так и не стала деталью машины. Не благодарила его за спасение. Оставалась чужой, непонятной, выбивающейся из рамок. И это сводило его с ума.
Сегодня, чувствуя под пальцами её дрожь, он резко сжал её локоть.
— Прекрати! — прошипел он и тут же улыбнулся кому-то через её плечо.
— Что? — Ася испуганно вскинулась.
— Это! — муж закатил глаза. — Соберись, чёрт возьми!
Волна отчаяния накрыла её с головой, сменяясь раздражением.
— Ты не объяснил! — рубанула Ася и тут же осеклась. Идеальная жена. Сильнее стараться.
Он резко развернулся к ней, но краем глаза заметил приближающуюся вдову. В одно мгновение его лицо смягчилось. Три точных шага вперёд — и он склонился в безупречном поклоне:
— Саяна Арсалановна, примите наши глубочайшие соболезнования. Константин Павлович был…
— Благодарю вас, Сергей Витальевич, — голос вдовы был низким, с бархатистой хрипотцой, придававшей словам особую весомость. Её миндалевидные глаза, тёмные, как воды Байкала, холодно скользнули по Асе.
Ася инстинктивно выпрямила спину, поджав губы в светскую улыбку.
— Спасибо, что нашли время в этот трудный час.
— Я не простил бы себе, если бы не пришёл, — Сергей склонил голову. — Константин Павлович был для меня ориентиром во многом.
Он сделал паузу, давая словам осесть, и тут же мягко добавил:
— Дорогая Саяна Арсалановна, вы можете рассчитывать на меня, если что-то понадобится…
Слова висели в воздухе, но вдова лишь прикрыла веки, будто отмахиваясь от назойливой мухи.
— Позвольте представить вам мою супругу, Асю, — наконец вспомнил о ней Сергей, едва заметным жестом подталкивая её вперёд.
— Рада знакомству, — Саяна слегка наклонила голову, и в этот момент свет люстры упал на её кулон — старинное серебро с бирюзой, узор в виде волн, оплетающих солнце.
Ася забыла про «идеальную жену».
— Это… сэлэгэ? — вырвалось у неё.
В воздухе повисла пауза.
Одна из густых бровей Саяны медленно поползла вверх. Её непроницаемый взгляд сфокусировался на Асе, словно рассматривая неожиданную находку.
— Вы знаете бурятский? — спросила она, и в уголке её губ дрогнула тень улыбки.
— Нет, я… — Ася растерялась. — Просто интересуюсь этникой. Я дизайнер... Была дизайнером...
— «Далай-Хубшэ», — поправила её вдова, касаясь кулона. — Защищает от злых мыслей… и неверных решений.
Сергей, сохраняя ледяную вежливость, впился пальцами в локоть жены.
— Простите нас, Ася нечастый гость на таких мероприятиях, — его голос звучал хрипло. — Ей нужно… охладиться. Пойдём, дорогая. Простите ещё раз.
Он уже разворачивался, когда Саяна бросила им вслед:
— Константин любил такие вещи. Говорил, что люди, которые видят красоту, реже предают.
Сергей замер. На секунду.
Не обернулся.
Муж уволок Асю в угол зала, развернул к себе лицом и впился в неё взглядом.
— Ася, слушай меня внимательно. — Он говорил сквозь зубы, улыбаясь так, будто лицо свело судорогой. — Твоя задача — просто не мешать. Поняла? Просто. Не. Мешать!
Одним движением он сунул ей в руку бокал с ледяным лимонадом. Ася вздрогнула — пальцы тут же онемели от холода.
— Стой тут, пей это... Ты обещала мне! — Сергей оглянулся на зал. Чёрт, этот стервятник Лисов из «Кристалл Гласс» уже кружил вокруг Саяны.
Ася машинально потянулась к губам, но он резко одёрнул её руку.
— И, ради бога, не грызи ногти! — прошипел он, принимая охотничью стойку. — Никакого алкоголя. Ни слова без спроса. Ты поняла?
— Серёж, мне плохо... Ты был прав. — Её голос дрожал. — Кажется, у меня температура...
Взгляд Сергея неотрывно следил за Саяной и Лисовым.
— Давай уйдём... пожалуйста... — она еле стояла на ногах, озноб сотрясал её с каждым вдохом.
Мозг Сергея работал в стратегическом режиме. Сволочь Лисов наконец отошёл от Саяны — нельзя терять ни минуты.
— Да-да, едь... так будет лучше. — Потеряв интерес к жене, он резко развернулся и растворился в толпе, как хищник в чаще.
Его взгляд, холодный и цепкий, методично прочёсывал зал, выискивая среди траурных платьев и чёрных смокингов единственную цель — Саяну. Каждый шаг был рассчитан, каждое движение — отточено. В этот момент он был не мужем, а охотником, а контракт с «Алтан Строй Холдинг» — его добычей.