Заряна Истокова – Ася (страница 6)
Константин Павлович неожиданно фыркнул — настолько естественно прозвучали её слова.
— Вы тоже сбежали с официальных торжеств?
— Скорее, потерялась, — женщина слегка улыбнулась. — Я не из Aurum.
— Тем более странно вас здесь видеть.
— Муж притащил. Обещал необычный вечер.
— И?
— Видимо, моё понимание необычного устарело.
Константин Павлович улыбнулся. Она не лезла с вопросами, не ловила его взгляд. Просто смотрела на пузырьки в воде, будто гадала на них.
— Вы хотя бы знаете, кто я? — спросил он, изучая её реакцию. Константин Павлович – известный строительный магнат, привык к своей популярности в деловых кругах.
Женщина внимательно посмотрела на него, чуть склонив голову.
— Человек, который тоже хочет сбежать. Или, как минимум, выпить.
— Вот именно!
Он поймал проходящего официанта, взял два бокала с коньяком, один протянул собеседнице.
— За побег.
Она взяла бокал, но не стала пить.
— Я не пью крепкое.
— Почему? — он уже пригубил свой.
— Потому что если начну, то не остановлюсь, — горько усмехнулась Ася, но тут же резко вскинула бокал, будто пытаясь смыть эту улыбку коньяком. Крепкий напиток обжёг горло, но оставил приятное послевкусие.
Воронцов, этот грозный бизнес-гигант, внушающий всем трепет, неожиданно ответил теплой улыбкой. Его пальцы обхватили фужер с той же уверенностью, с какой он, должно быть, держал акции своих компаний. Глоток — и морщины у глаз разгладились.
Вдруг Асю будто ударило током. Бокал дрогнул в руке, янтарные капли брызнули на запястья. Она почувствовала — кожей, спиной, всем нутром — как взгляд Сергея, тяжёлый и липкий, настиг её через весь зал. Точно луч прожектора на границе, высвечивающий беглеца в ночи.
Он преодолел расстояние с неестественной скоростью. Воронцов медленно повернулся, и Сергей с раздражением отметил, как тот слегка выдвинулся вперёд — щитом между Асей и предполагаемой угрозой.
— Константин Павлович! — голос Сергея на последнем слоге неожиданно дрогнул, но мгновенно вернул уверенность. — Вот где наш виновник торжества! Вы уже познакомились с моей… супругой? — Его ладонь мягко легла на спину Аси. — Ася, это Константин Павлович Воронцов. Константин Павлович — моя жена, Ася.
— Ваша супруга… приятная собеседница, — Воронцов прищурился, и в его взгляде внезапно появилось что-то отеческое. — Искренне рад знакомству.
— Ой, я… я не поняла сразу, что вы… это вы… — Ася закусила губу, нервно теребя обручальное кольцо. — Серёжа часто упоминает ваш проект «Алтан-Сити». Это… это действительно очень красиво. Надеюсь, я не… — её голос затих под взглядом мужа, превратившись в шёпот.
— Напротив, — произнёс Воронцов успокаивающе. — Моя жена утверждает, что женщины видят суть проектов сквозь цифры. Полагаю, она права.
Сергей вежливо засмеялся, а его пальцы впились в локоть Аси:
— На одну минутку, дорогая.
Он потащил её к выходу, чувствуя под пальцами знакомую дрожь. У колонн, оформленных в корпоративные цвета, резко развернул её к себе:
— Ты что, опять… — его голос был едва слышен, но каждое слово жгло огнём. — Один бокал, Ася. Один. И ты уже запросто подходишь поболтать с самим Воронцовым? — Со стороны это казалось трогательной сценой — муж, склонившийся к жене, будто шепчет ей что-то нежное. Но его глаза, холодные и неотрывные, словно пригвождали Асю к месту. В них не было ни капли тепла. Она чувствовала, как воздух становится густым, будто её лёгкие сжали в кулак, а этот взгляд — острый, как лезвие — медленно вонзался в неё, лишая возможности сделать вдох.
— До одиннадцати. Улыбаешься. Киваешь. Молчишь. Никакого алкоголя. Поняла? Ты меня… — он встряхнул её так, что у неё подкосились колени.
— Хватит указывать! — Ася вдруг вырвалась, сделав шаг назад. Алкогольный туман в голове внезапно прорезала вспышка ярости. — Сам улыбайся своему Воронцову!
Она повернулась и пошла прочь, чувствуя, как десятки глаз прилипли к её спине. Сергей не побежал вдогонку — он знал: она вернётся. И сделает всё так, как надо. Так было всегда. И так будет.
В туалетной комнате Ася облокотилась о раковину. Ледяная вода стекала по запястьям, смывая липкие брызги коньяка.
— Испортила всё. Как всегда, — шёпот разбился о зеркало, где отражалось раскрасневшееся лицо.
Зал казался ей теперь огромным аквариумом: душный воздух, пропитанный духами и фальшью; незнакомые лица, которые улыбались, но не видели её…
Жасмин. Мята.
Этот запах то и дело чудился девушке. Ася замирала, будто натыкалась на невидимую нить. Тот самый шлейф, что витал в прихожей тем вечером, когда Сергей неожиданно вернулся с букетом белых роз. «Чтобы моя жена перестала хмуриться», — сказал он тогда. Но его рубашка пахла жасмином. И мятой. Как будто кто-то другой обнимал его перед этим.
«Я схожу с ума. Это просто паранойя».
И только одно было ясно: HR-отдел, придумавший этот душный «семейный» корпоратив, явно ее ненавидел.
Из туалетной комнаты Ася вышла преображённой. Лимонное платье от Carolina Herrera теперь сидело безупречно — ни одной складки. Волосы в порядке, смазавшиеся стрелки подведены чёрной подводкой.
К барной стойке она шла с горящими глазами и опасным румянцем на скулах. Бармен, привыкший к капризам богатых клиентов, даже бровью не повёл, когда она потребовала:
— Двойной коньяк. Hennessy Paradis. Без льда, без воды, без ваших дурацких долек апельсина.
Первый глоток обжёг горло, оставив послевкусие собственной глупости. Второй уже не вызывал ничего, кроме лёгкого онемения. К третьему она привыкла, как к ежевечерним задержкам на работе Сергея.
Алкоголь ударил в голову с неожиданной силой. Вместо привычной тошноты и головокружения — странная лёгкость и мысли: «Они все здесь такие же. Все эти жёны. Все эти куклы, которым заткнули рот!».
Её ноги сами понесли к сцене. Краем глаза она заметила, как Сергей резко оторвался от группы топ-менеджеров и устремился к ней. Но было поздно — её пальцы уже сжали холодный металл микрофона.
— Я — Ася Мартынова! — её голос, усиленный акустикой, заставил замолчать даже оркестр. — Раз уж это «семейный праздник», то позвольте обратиться к жёнам! — она нарочито кокетливо склонила голову. — Милые дамы! Главное — веселитесь! Улыбайтесь! — её голос прыгал и спотыкался о слова. — И… молчите! У-у-у! Обязательно молчите!
Сергей уже был рядом. Он потянул её за руку со сцены.
— Да, Сереженька? — сладко спросила она, чувствуя, как алкогольная волна накрывает с головой.
Он не удостоил ответом, просто сгрёб её в охапку, как непослушного ребёнка. Но Ася успела крикнуть в микрофон, пока его не вырвали:
— Особый привет тем, кто сегодня пахнет жасмином с мятой!
Дверь ресторана захлопнулась за ними, но её последние слова ещё висели в воздухе:
— Я найду тебя, жасминовая сука! Найду и…
Остальное заглушил рёв двигателя их Bentley. Сергей швырнул её на кожаное сиденье так, что голова ударилась о стекло. Но странное дело — она не чувствовала боли. Только лёгкость.
На следующее утро Ася полулежала на кровати, укрывшись тонким одеялом. Её лицо было бледным, тёмные круги под глазами выдавали бессонную ночь. Голова пульсировала от боли, а каждое слово Сергея только усиливало мигрень. Он присел на край кровати, пытаясь заглянуть ей в глаза.
— Опять мигрень? — его голос звучал жёстко. — Или просто не хочешь отвечать за свои поступки?
Ася попыталась что-то сказать, но он перебил:
— Ты думаешь, я у тебя плохой? Считаешь меня монстром? А ты хоть на секунду можешь представить, каково это — тащить всё на себе?
— Я просто хотела… — начала она, прижимая руку к пульсирующему виску.
— Что? — он резко перебил. — Хотела «расслабиться»? Показать всем, какая ты свободная и творческая? Поздравляю, теперь вся компания знает, что моя жена может в любой момент устроить цирк.
Он встал, нервно расхаживая по комнате.
— Контракт с «Алтаном» — это не просто сделка. Это мой шанс стать партнёром. Шанс, который ты вчера едва не похоронила. И знаешь, что самое смешное? Если бы ты просто сидела и молча улыбалась, как положено, — всё было бы идеально.
В его голосе впервые прорвалась горечь.
— Но ты не можешь. Потому что для тебя главное — твои «хотелки». Твои «чувства». Твоя «свобода». А то, что я десять лет вытаскиваю себя — и теперь нас — из дерьма, тебя не волнует.
Сергей остановился у окна, сжимая и разжимая кулаки.
— Я сам себя создал, Ася. Из грязи, из нищеты. Каждый день, каждую минуту я борюсь за нас. За наше будущее. А ты… ты видишь только ограничения.