Юрий Плутенко – Сперва женщины и дети. «Титаник»: история высшей доблести и низшей подлости (страница 6)
Капитан миллионеров
Рулевой Джордж Томас Роув (31 год): «Я стал самым последним человеком на «Титанике», кто узнал, что лайнер идёт ко дну. Ночью 14 апреля я нёс вахту на корме. Было очень холодно стоять на пронизывающем ветру из-за высокой скорости лайнера – около 21 узла. Возле кормовых палубных светильников были радужные ореолы-свечения из-за частичек льда в воздухе. Вдруг я услышал внезапный лёгкий скрежет и дребезжание по правому борту, словно корабль грубо пришвартовывается к причалу, как будто судно царапается за стенку дока. Я посмотрел немедленно на мои часы, на которых было 23:40 ночи, поднял голову и обомлел от неожиданности: прямо вдоль борта несётся на всех парах какое-то судно! Точнее, парусник на всех парусах! Но через мгновение я понял, что это айсберг, проходящий к борту «Титаника» настолько близко, что срывающиеся с его вершины куски льда падали на палубу! Меня испугало, что айсберг может задеть кормовую надстройку. Я подсчитал, что раз наши шлюпбалки возвышаются на 25 метров от ватерлинии, значит высота айсберга была около 25–30 метров. Спустя пару секунд айсберг прошёл от меня на расстоянии 5 метров и скрылся в темноте ночи за кормой. Затем «Титаник» лёг в дрейф. Никаких приказов и инструкций с мостика не было. Я продолжал ждать моего сменщика на вахте, как вдруг увидел белую шлюпку на воде по правому борту! Время было 00:25, 15 апреля. Приглядевшись, я понял, что это же наша шлюпка. Я тут же позвонил на капитанский мостик и доложил об этом, спрашивая, знают ли на мостике, что происходит возле судна и что была спущена шлюпка с нашего борта. Мой вопрос вызвал замешательство и спустя паузу меня спросили, кто я такой. Мне показалось, что это был капитан Смит. Я отрапортовал о себе. Обо мне просто забыли, что я на вахте на корме. Меня спросили, знаю ли я, где лежат сигнальные ракеты. Получив утвердительный ответ, мне приказали нести их на мостик. Я спустился на одну палубу ниже и достал из сейфа жестяную коробку с 12 тяжёлыми ракетами. После этого я снова поднялся на шлюпочную палубу и пошёл на мостик. Я проходил мимо шлюпбалок, где офицеры и матросы расчехляли спасательные шлюпки. Там была суета. Проходя мимо кают и салонов первого класса, я услышал музыку нашего оркестра. Но мелодию, которую играл оркестр, я не распознал. У самого мостика я наткнулся на растерянного капитана Смита, который спросил меня, принёс ли я ракеты. По его наивному вопросу я понял, что он никогда не видел сигнальные ракеты. А ведь он каждый день с момента отплытия из Саутгемптона делал самолично полный обход судна от носа до кормы и от верхней палубы до самой нижней. Неужели он никогда не заглядывал и не проверял ракеты, предназначенные для подачи сигналов в океане? Или он во время ежедневных обходов только флиртовал с пассажирами-толстосумами из первого класса? Показав на них, я сказал: «Вот они, капитан». Посмотрев на ракеты, капитан Смит приказал мне запускать одну ракету каждые пять минут.
Тут к нам подошёл четвертый офицер Боксхолл, и я вместе с ним сразу же приступил к запуску ракет. За пятнадцать минут три ракеты ушли в звёздное небо. Все те, кто собрались к этому времени на палубе, задрав вверх головы, смотрели на взлёт и последующий разрыв ракет.
Я готовил четвёртую ракету к запуску, когда ко мне подошёл капитан Смит, задавший мне бестолковый вопрос: «А вы знаете азбуку Морзе?»
Мне и раньше говорили про капитана Смита, что он – капитан миллионеров, знавший досконально всё про своих пассажиров первого класса, имена их детей, имена их любимых домашних питомцев, эрдельтерьера Кити миллионера Джона Джекоба Астора, китайского мопса-медалиста знаменитого книгоиздателя Генри Слипера Харпера, французского бульдога-призера всевозможных выставок филадельфийского банкира Роберта Дэниела. Капитан Смит был расстроен, что Кларенс Мур из Вашингтона, купивший пятьдесят английских борзых для Лаудонского охотничьего клуба, отправил их в Америку не на «Титанике», а на другом пароходе (этим собакам-счастливчикам повезло).
Рассказывали, что капитан Смит знает наизусть любимые марки гаванских сигар своих пассажиров первого класса и помнит, какие марки вин и сорта сыра они предпочитают. Он обожал сигары и разбирался в них гораздо лучше, чем в вопросах судовождения. Когда он курил во время плавания, он просил никого не двигаться рядом, чтобы клубы дыма над его головой оставались неподвижными как можно дольше.
Поэтому у него был неизменный большой успех в высшем светском обществе миллионеров. Богачам льстило, что седой капитан с красивой белой бородой старого морского волка легко умел поддержать их великосветскую беседу, попутно справляясь, как дела у их внуков, детишек, а заодно мог погладить и поиграть с их домашними питомцами и угостить их собачек чем-нибудь с капитанского стола. В честь капитана Смита толстосумы Лондона, Нью-Йорка и Филадельфии устраивали на борту обеды и ужины и приглашали его, чтобы он развлекал их морскими байками и анекдотами. Такой сервис не купить на других лайнерах и в других судоходных компаниях.
Однако использование богачами капитана Смита в качестве «развлекухи» в ущерб его прямым служебным обязанностям сыграло роковую роль в их судьбе. В день столкновения 14 апреля банкир из Филадельфии Вайднер устроил ужин-банкет в честь капитана Смита, на котором были важные пассажиры из кают первого класса.
Однако, к сожалению, о своём экипаже капитан Смит имел весьма смутные представления. Едва ли он знал меня по имени и фамилии. Если это он говорил со мной, когда я звонил с кормы на мостик, вероятно, уже успел позабыть моё имя. Ещё меньше капитан Смит знал об обязанностях и умениях своих подчинённых. Поэтому его привычкой перед тем, как отдать приказ, было сначала задать вопрос: «А знаешь ли ты?» или «А умеешь ли ты?» и тому подобное.
Капитан Смит был самым высокооплачиваемым капитаном в компании White Star Line. Его годовой оклад составлял сногсшибательную сумму в 1 250 фунтов стерлингов в год, плюс к этому окладу он получал бонус-премию в размере 200 долларов за безопасное плавание без столкновений и аварий (в случае с «Титаником» у него не получилось сорвать такой куш) и судовой ресторанный паёк по высшему классу меню пассажиров первого класса. Разумеется, никто из других капитанов и старпомов даже не мог мечтать о такой высокой зарплате. Для сравнения, второй человек из экипажа «Титаника» старший помощник капитана Генри Уайлд (39 лет) получал ежемесячное жалование в размере 25 фунтов стерлингов.
Я бодро отрапортовал капитану Смиту: «Да, капитан! Я, безусловно, знаю азбуку Морзе!»
Тогда он, показав рукой на вдали видневшиеся огни какого-то судна, приказал мне сигналить ему, что «Титаник» тонет и просит направить спасательные шлюпки. Я немедленно приступил к подаче сигналов. Ответа с судна не было, но я увидел свет с правого борта и сообщил об этом капитану. Он посмотрел в бинокль и сказал мне: «Это, вероятно, планета. Можешь посмотреть в мой бинокль». Пока я разглядывал в бинокль эту светлую точку на горизонте, капитан Смит сказал: «Карпатия» уже недалеко».
Недалеко от нас старпом Уайлд руководил спуском складной шлюпки С. Когда она заполнилась, старпом посмотрел на нас и спросил: «Капитан, кого мы назначим старшим на ней?»
Поскольку я был рядом, капитан Смит приказал мне. Это был его последний приказ мне, и больше его я уже не видел.
В этой шлюпке уже сидел владелец компании White Star Line Исмей. Старпом приказал мне, чтобы я, когда доберусь до других спущенных шлюпок, передал приказ вернуться обратно, когда лайнер затонет. Больше я старпома не видел.
Когда мы отплыли от «Титаника», я спросил у Исмея, что мне делать. Он, взглянув на меня, ответил: «Командовать! Вы же здесь среди нас старший!»
Тогда я приказал грести в сторону ближайшего огонька на горизонте в пяти милях от нас. Мне показалось, что это кормовые огни судна. Я сидел у руля, а Исмей, четыре члена экипажа и ещё один пассажир были на вёслах. Через десять минут я услышал страшный гром-рокот. Это был грохот, как если бы огромная куча гравия падала. Оглянувшись, мы увидели, как лайнер скрывается под водой. Поскольку до него было далековато, то я не увидел, разломился ли он при затоплении или нет. Мы не вернулись назад, как приказал старпом, и никому не передали его приказ возвращаться. Когда рассвело, вокруг нас мы увидели остальные шлюпки, лёд и айсберги. В девять утра мы поднялись на борт «Карпатии». Капитан «Карпатии» приказал поднять на борт все шлюпки, кроме двух складных, включая нашу. Эти две складные шлюпки были абсолютно пустыми. Они обе остались дрейфовать в океане. Через четыре недели на нашу шлюпку случайно наткнулся лайнер «Океаник». С него спустили шлюпку, чтобы привести её. Каково же было изумление матросов «Океаника», когда они нашли в нашей шлюпке трёх погибших: одного пассажира и двух кочегаров. Как эти трое оказались на нашей шлюпке – настоящая загадка океана!»
Англия, Саутгемптон, 10 апреля 1912 года, 11:25 утра.
На прогулочной палубе «Титаника» стоят, обнявшись, двое – элегантно одетая пожилая пара. Пассажиры первого класса Ида и Исидор Штраус возвращаются из своего путешествия по Германии в США. Ранее они всегда путешествовали на немецких кораблях, но сейчас взяли билеты на самый большой, современный и роскошный британский лайнер «Титаник».