Юлия Зимина – История "не"скромной синьоры (страница 59)
Голова мгновенно закружилась. Перед глазами всё поплыло, превращаясь в мутное, вращающееся пятно. Звуки стали глухими, словно она ушла под воду. Пальцы, сжимавшие сумку с книгами, разжались.
«Эля…» — промелькнула последняя отчаянная мысль.
А затем мир вокруг померк, и Лила провалилась в тёмную, тяжёлую бездну.
79. Зло пришло в дом
На кухне царила та самая атмосфера, о которой я всегда мечтала.
Я с силой месила податливое, тёплое тесто, щедро присыпая стол мукой. А Лестр, сняв свой дорогой сюртук и закатав рукава белоснежной рубашки, сосредоточенно нарезал яблоки тонкими, аккуратными дольками. Для сурового лорда, привыкшего держать в руках смертоносную сталь, он справлялся с кухонным ножом на удивление ловко.
В гостиной, сидя на ковре, Май увлечённо играл со своим деревянным драконом, тихонько рыча и изображая звуки грандиозной битвы.
Время текло неспешно. Вскоре пирог уже стоял в печи, и по всему дому поплыл невероятно вкусный, сладкий запах печёных яблок, корицы и домашнего уюта. Я смахнула муку с рук, умылась и принялась накрывать на стол, расставляя наши новые глиняные тарелки и чашки. Всё было готово к семейному чаепитию.
Оставалось дождаться только одного человека.
Я бросила взгляд на часы, потом выглянула в окно.
— Странно, — я нахмурилась, чувствуя, как внутри зарождается пока ещё крошечный, но неприятный комочек тревоги. — Обычно Лила в это время уже дома.
Лестр, вытирая руки полотенцем, подошёл ко мне и тоже посмотрел в окно.
— Может, магистр Солус её задержал? — предположил он спокойным тоном. — Ты же говорила, что он человек строгий. Вдруг дал дополнительное задание?
Я нахмурилась ещё сильнее и отрицательно мотнула головой.
— Такого ни разу не было, — ответила я, теребя край передника. — Мастер Солус педантичен во всём, в том числе и во времени. Занятия заканчиваются минута в минуту, а экипаж гильдии всегда привозит её без опозданий.
Потекли долгие, мучительные минуты ожидания. Я не могла найти себе места. Прошлась по кухне, переставила чашки, поправила скатерть, снова подошла к окну. Тревога разрасталась, пуская ледяные корни в самое сердце.
С каждой уходящей минутой волнение в доме усиливалось, становясь почти осязаемым. Оно висело в воздухе тяжёлым туманом. Я уже не просто нервничала — меня начинало потрясывать. Постоянно смотрела на дорогу, надеясь увидеть знакомый тёмный экипаж, но улица была пуста.
Лестр тоже помрачнел. Его расслабленная полуулыбка исчезла. Он хмурился, скрестив руки на груди, и прислушивался к каждому звуку с улицы.
Даже Май почувствовал, что что-то не так. Мальчонка притих, перестал играть в своего дракона и, подойдя ко мне, молча прижался к моему боку, тревожно заглядывая в лицо.
Солнце медленно, неотвратимо клонилось к горизонту, окрашивая небо в кроваво-красные тона. Я готова была волосы на себе рвать от бессилия. Сердце сжалось в болезненный комок, я чувствовала, просто физически ощущала, что произошло что-то плохое.
— Больше не могу ждать, — выдохнула я. — Отправлюсь её искать!
— Оставайтесь дома, — голос Лестра прозвучал твёрдо и непререкаемо. Он шагнул мне наперерез. — Я съезжу в гильдию и всё выясню. А вы с Маем ждите здесь.
Я подняла на него глаза, полные паники, и благодарно кивнула, до боли кусая губы.
— Хорошо. Да… спасибо.
Я отправилась провожать его во двор. Воздух на улице уже остыл, пахло вечерней прохладой. И в этот самый момент тишину нашего переулка разорвал бешеный, неровный стук копыт.
К нашей калитке, тяжело кренясь на повороте, вылетел экипаж гильдии. Лошади были взмылены и тяжело храпели.
— Лила! — я облегчённо выдохнула, чувствуя, как гора свалилась с плеч. Слава богам, просто задержались в пути!
Кинулась к калитке, на ходу отодвигая засов, готовая отругать кучера за быструю езду и обнять дочь. Но моё облегчение мгновенно смыло ледяной волной животного ужаса.
Дверца экипажа была вырвана. Внутри никого не наблюдалось. А с козел, тяжело переваливаясь и шатаясь, спускался пожилой кучер.
Его лицо представляло собой жуткую маску. По лбу и щеке стекала густая, тёмная кровь, заливая глаз, а одежда была перепачкана уличной грязью.
— Дядя Брон?! — закричала я не своим, дрожащим голосом, подбегая к нему. Лестр в мгновение ока оказался рядом, поддерживая оседающего старика. — Что случилось?! Где Лила?!
Кучер поднял на меня затуманенный, полный боли и вины взгляд. Его руки дрожали, нервно сжимая перепачканную в крови тряпичную кепку.
— Простите… госпожа Эля… — прохрипел он, едва ворочая языком. — Я не смог… Нас зажали в переулке… подрезали телегой. Я даже не понял, откуда они взялись.
— Кто?! — рявкнул Лестр, и в его голосе лязгнула сталь.
— Люди в масках… грузные, здоровые, — закашлялся старик. — Один ударил меня по голове… Я потерял сознание. А когда очнулся… лошади бьются, дверь вырвана… а Лилы нет.
Я почувствовала, как от сказанных слов замирает сердце. Воздух выбило из лёгких. Под кожей прокатился липкий, парализующий, панический ужас. Моя девочка. Моя умная, хрупкая Лила… В руках бандитов!
Мир перед глазами качнулся, я пошатнулась, хватаясь за забор.
— Они оставили… вот, — дрожащей рукой кучер потянулся к карману куртки и протянул мне скомканную, грязную бумагу. — Сунули мне в руку, пока я лежал.
Я затряслась так сильно, что не смогла даже разжать пальцы, чтобы взять этот проклятый листок. Лестр мгновенно шагнул вперёд. Одной рукой он крепко приобнял меня за плечи, не давая упасть и делясь своей силой, а другой выхватил послание из рук старика.
Он развернул скомканный лист. Его глаза быстро пробежали по неровным, корявым строчкам.
Я смотрела на лицо лорда и видела, как оно меняется. Черты заострились, превращаясь в высеченную из камня маску гнева. Челюсти сжались так сильно, что желваки заходили ходуном, а в серых глазах вспыхнуло такое смертоносное пламя, что мне стало по-настоящему страшно.
— Что там? — прошептала я одними губами. — Лестр… что там написано?
Он посмотрел на меня. В его взгляде читалась обжигающая вина и ледяная решимость.
— Это мне, — глухо произнёс он, и каждое слово давалось ему с трудом.
Я выхватила бумагу из его пальцев. Буквы прыгали перед глазами, но я заставила себя прочитать этот грубый, угрожающий текст, от которого кровь стыла в жилах.
«Если Железный лорд хочет увидеть девчонку живой, пусть сегодня ночью принесёт чертежи всех своих разработок на старые склады у Южного причала. Иначе девчонка сначала развлечёт моих стражей, а потом отправится на корм бойцовым псам».
Листок выпал из моих ослабевших пальцев. Из горла вырвался всхлип. Моя Лила. Моя маленькая, храбрая Лила оказалась в руках чудовищ.
80. Цена привязанности
Я ненавидел себя. Ненавидел так люто и всепоглощающе, как никогда в жизни.
Я обнимал Элю, прижимая к своей груди. Чувствовал, как её бьёт крупная, непрекращающаяся дрожь, и понимал: я сам, своими собственными руками навлёк беду на этот дом. Да, подозревал, что мои враги попытаются ударить по тому, что мне дорого. Именно для этого я приставил стражу к её двору. Но чтобы вот так? Чтобы в светлое время суток, посреди оживлённых улиц столицы, на виду у людей похитить ребёнка… Я даже мысли такой допустить не мог!
В груди бушевала неописуемая ярость, и большая часть этой ярости была направлена на меня самого. Из-за моих чувств к Эле, из-за того, что я не смог скрыть свою привязанность на балу, Лила попала в беду.
Только одним небесам сейчас известно (не считая тех ублюдков, что осмелились на столь грязный шаг), что происходит сейчас с девочкой. Она напугана, нет никаких сомнений. И это будет великим благом, если Лила просто напугана. От одной лишь мысли, что стервятники могут причинить ей боль, я сжимал зубы так сильно, что ломило дёсны.
Впервые в жизни балансировал на грани настоящего, чёрного отчаяния. Прекрасно понимал расклад сил: даже отдав им все свои чертежи — а я готов был сделать это с лёгкостью, не раздумывая ни секунды, — нет абсолютно никаких гарантий, что меня и Лилу оставят в живых. Похитители не дураки. Они осознают, что если отпустят нас, появятся свидетели, которых не должно остаться. Всплывут приметы, голоса, место удержания. Их начнут искать, и я переверну всю империю, но обязательно найду каждого. Они это понимают. Как понимал и я то, что возглавляет этих ублюдков кто-то очень влиятельный.
Покушения на мою жизнь — это одно. Я к ним уже привык и даже смирился, каждый раз проходя по острию бритвы. Их было столько, что и не сосчитать, и каждый раз я выкарабкивался назло всем. Но сейчас… сейчас был совершенно другой случай. Тот, кто годами насылал на меня наёмников, всегда предпочитал оставаться в тени. Мы с отцом догадывались, чьих это рук дело, вот только прямых доказательств у нас не было. И теперь настал момент, когда «любитель держаться в тени» наконец-то решился на смелый шаг, граничащий с абсолютной глупостью. И втянул в это невинных.
Я боялся взглянуть Эле в глаза. Продолжал прижимать её к себе, вслушиваясь в сбитое дыхание. Велика вероятность, что после этой проклятой ночи она оттолкнёт меня и больше никогда к себе не подпустит. И будет абсолютно права. Её ребёнок попал в смертельную ловушку из-за меня. Мне нет прощения.
— Я всё улажу, — мой голос прозвучал тихо, но в нём звенела такая боль и вина, что перехватывало горло.