Юлия Шеверина – Травница по завещанию (страница 59)

Как все сложно.

— Плевать, — решаю я, отлипая от истерзанной бархатной тряпки с висящими на ниточках пуговицами.

— На что? — он смотрит на меня своими черными глазами и я понимаю — тону. Снова тону.

— На все: на корону, титулы, на это завещание, — говорю и счастливо улыбаюсь, — Наклонись.

— Да, ваше ве….

Он не успевает договорить. Мои руки уже у него на шее. Встаю на цепочки и касаюсь губами его губ.

— Ник… — спрашиваю через минуту, — если я королева, я могу сказать своему вассалу все, что захочу?

— Конечно.

— И приказать?

— Что угодно.

Его руки на моей талии. Улыбаюсь, запускаю ладонь в его густые черные волосы, притягиваю к себе. Шепчу пока остатки разума еще не растворилась в его глазах:

— Прекрати вести себя, как… болван и… поцелуй меня, Николас Лим.

— Да, ваше…

— Ник!!!

— Прости, Марьяна. Я только хотел сказать тебе…

— Ну что еще?!

— Ничего особенного. Просто… Я тоже тебя люблю.

Эпилог

Утро началось с того, что мужа не оказалось в постели. Меня одели, причесали. После пришел лекарь, осмотрел животик.

— У вас будет прекрасный здоровый мальчик! — объявил он.

— Очень в этом сомневаюсь, — возразила Зельда, подливая горячий шоколад поочередно в чашечки Марго и королевы Ирины.

Уважаемые дамы пришли поддержать меня перед родами, принесли целый ворох подарков и наперебой сыпали советами.

— Обязательно давай укропную воду!

— И массируй животик!

Что-то было еще про зубки, пеленание и множество других крайне важных вещей, которыми меня напутствовали так, будто обе эти прекрасные и крайне юные ведьмы планируют сразу после рождения малыша (скорее — малышки) испариться или сбежать в другой мир, как мой братик Ланс, который, конечно, обещал вернуться через пару лет. Но обещал как-то слишком легко и радостно, так что в правдивость его слов верилось слабо.

— Вы не видели Ника? — спросила у пробегавшего мимо военного министра.

— Да! Ой, нет! Не видел! — господин министр так неумело врал в лицо своей королеве, что я начала переживать.

Пожилой вельможа заметил это и еще больше струхнул.

— Велено было вам не говорить, — заикаясь, прошептал он, — его величество король-консорт готовит вам сюрприз.

— В честь чего? — нахмурилась я, пытаясь припомнить значимую дату.

— Как же, ваше величество! — схватился за грудь министр, — Ровно год, как вы объявили о помолвке.

— Год? Как быстро летит время… а что там за сюрприз?

Министр задрожал. По морщинистому лбу потекла тонкая струйка пота. Целый год, а я никак не привыкну, что надо с ними помягче, без эмоций. Вышколенные Викторией служаки до сих пор пугаются каждого подергивания моей брови.

— Да не дрожите, уважаемый, — вздыхаю я, придерживая живот, — скажите лучше… куда мне не стоит идти, чтобы не испортить сюрприз раньше времени.

— Это… это можно… не ходите в сад! В сторону белого павильона!

Милостиво отпускаю перенервничавшего сотрудника восвояси, а сама направляюсь… естественно, в сад!

Боком, боком, двигаюсь по дорожкам в надежде, что меня не заметят. Увы, сложно сохранять тайну, когда ты — глубоко беременная всеми хранимая и оберегаемая королева.

Ник нашелся у того самого белого павильона. Массивного здания с вмонтированной в него белой дверью с обгоревшим краем. Той самой, из нашего дачного домика. Мой дражайший муж, каждая минута которого стоила как слиток золота, занимался натуральной растратой государственных средств — лично инспектировал свежепосаженные ландыши.

— Ландыши? Осенью? — подкрадываюсь, как мне казалось, незаметно, но в последний момент Ник разворачивается и осторожно заключает меня в свои объятья.

— Хотелось сделать для тебя что-то особенное, — с улыбкой говорит он.

— Да? Сюрприз удался, — со смехом отвечаю я, уворачиваясь от его колкой бороды.

— Сюрприз? Кто-то разболтал? — хмурится он, — вообще-то это не основной подарок.

— А где основной?

— Внутри, — Ник указывает на дверь павильона.

— Я думала, там идет ремонт.

— Закончили сегодня утром. Будешь принимать работы?

Дважды просить меня не нужно. Выскальзываю из захвата мужа, распахиваю дверь и…

— Ник! Это же…

Прямо у меня под ногами лежит украшенная лентами корзинка. В ней, на атласной подушечке, крошечный пушистый комочек.

— Хомяк, — кивает муж, — один в один такой, как твоя прекрасная бабка.

— Только при Изольде такое не говори, — прыскаю я, представив гнев своенравной ведьмы.

— Вот еще, — усмехается Николас, — наша дочь не может вырасти без отца.

Трогаю хомочку рукой. Зверек подозрительно недвижен.

— Ник, что с ним? — спрашиваю обеспокоено.

— Все хорошо, — на плечи ложатся сильные руки, — она спит. Вечером разбудишь и привяжешь к себе.

— Привяжу? Ник, это что, фамильяр?!

— А ты думала — обычный хомяк? — смеется муж.

— Да!

— Какая наивная у меня королева, — корзинка медленно уплывает у меня из рук, а я сама снова оказываюсь в объятьях прекрасного мужчины, — Марьяна, любимая.

Заглядывает в мои глаза и я снова, как и год назад, понимаю — тону в этом черном море. Тону и буду тонуть завтра, через месяц, через неделю, каждый день всю свою жизнь. Буду тонуть с радостью и наслаждением.

— Пока смерть не разлучит нас, — шепчут мои губы.

— Что? — переспрашивает Николас.

— Ничего… хотела сказать… Я тоже тебя люблю, Николас Лим.

Конец