Юлия Амусина – Нежный омут (с бонусом) (страница 83)

Лишь позже, вползая в очередную аудиторию и глядя на осунувшиеся лица своих одногруппников и студентов с общего потока, весь вид которых говорил о бессонных ночах в обнимку с учебниками, я запоздало жалела о том, что так и не научилась распоряжаться собственным временем в угоду учебе.

До начала зачетной недели оставался один день, и я, промаявшись мучительными рассуждениями о том, как бы не запороть ее с первого же зачета, решила временно переехать обратно в свою квартиру, где можно тихо и спокойно корпеть над учебными материалами, не отвлекаясь на назойливые раздражители и непреодолимые соблазны.

Оставалось только сообщить об этом Кайдалову.

– Мне нужно заниматься, – прямо заявила я, прижимая к груди несколько учебников по профильным предметам.

– Матанализ? – Сергей с интересом вытащил из моих рук потрепанную книжицу в твердой обложке, наверняка знакомую ему еще со времен работы в университете. Пролистал, не заостряя внимания ни на одной из страниц, искоса на меня поглядывая. – Это же смешно. Давай я просто поговорю с Еремеевым и…

– Нет, – спешно перебила я. Пожав плечами, Сергей сунул учебник обратно в мои руки и замер в выжидающей позе. – Не нужно ни с кем говорить! Еще не хватало тебе вмешаться, когда все только-только перестали воспринимать меня, как твою подстилку без грамма мозгов…

– Кто тебя так воспринимал?

Комментарии были излишни, поэтому я ничего не ответила, только упрямо поджала губы и прошествовала мимо Сергея к входной двери. Переложив учебники на низкий шкафчик для обуви, влезла в короткий полушубок, привычным движением спрятала под шапку длинные волосы и подхватила свою сумку, из неплотно застегнутого отделения которой торчал корешок учебника по занятной Теории чисел.

– Я должна сдать сессию. Вовремя и без хвостов, – проговорила твердо, взявшись ладонью в перчатке за дверную ручку. – На это время я возвращаюсь к себе.

Усмехнувшись, Кайдалов привалился к дверному проему между прихожей и коридором, ведущим вглубь квартиры, и сложил на груди руки.

– Я сбиваю тебя с толку? Мешаю грызть гранит науки?

– Сам знаешь, когда ты рядом, мне трудно думать о чем-то другом.

– Я знаю, – кивнул, ни капли в этом не сомневаясь. – Мы оба знаем, что ты скоро вернешься.

Он не был бы самим собой, если б не добавил сейчас что-то в этом духе, оставляя последнее слово.

Тускло улыбнувшись, я пожала плечами, словно говоря, что это мы еще посмотрим, и покосилась вниз, на свои теплые сапожки на плоской подошве. Еще какой-то год назад я не носила такую обувь, но недавно Кайдалов, памятуя о том, сколько раз я врезалась в него на ровном месте в стенах университета, сам стащил с меня всю мою обувь на каблуках, опасаясь, что однажды я наверняка расквашу себе нос, поскользнувшись на покрытых ледяной коркой тротуарах. Неожиданное проявление заботы с его стороны совсем сбило меня с толку, и все то время, пока он терпеливо, как ребенку, растолковывал, что и как мне теперь следует носить, я тупо молчала. Вместо того чтобы отогнать его подальше от своих шкафов и вообще послать к черту с подобными настойчивыми рекомендациями.

– Даже не поцелуешь меня? – негромко бросил он мне в спину, когда я собралась выйти из квартиры.

Обернувшись, я бросила красноречивый взгляд на свою обувь, затем на Кайдалова. Он сам пересек разделяющее нас расстояние и, просунув ладони под теплые края полушубка, поцеловал меня, безмолвно предлагая не относиться к грядущей сессии так серьезно или, по крайней мере, не упрямиться и принять его помощь. Он несколько раз предлагал позвонить своему приятелю Еремееву, который принимает у нас экзамен уже на следующей неделе, но я неизменно отказывалась прибегать к его излюбленным методам, надеясь справиться со всем самостоятельно. Пусть даже это значило, что пару недель нам придется провести отдельно друг от друга. Возможно, именно это и было нам нужно – в последнее время меня всерьез начинала беспокоить собственная слепая привязанность к этому человеку, способному перекроить все мои планы по одному лишь щелчку пальцев.

Я не хотела становиться зависимой от него, но уже на самой ранней стадии наших отношений что-то явно пошло не так…

– Сереж… – неуклюже вывернувшись из кольца его рук, я прижалась губами к его подбородку и вновь схватилась за ручку двери.

– Удачи, милая, – с улыбкой, пожелал он, сунув ладони в карманы домашних штанов.

***

На большой перемене мы втроем пересеклись в большой столовой и, набив подносы едой, устроились за нашим любимым круглым столиком у окна. Дашка, которая с самого утра пребывала в паршивом настроении, придирчиво рассматривала свое отражение в маленьком зеркальце, в то время как Саша, едва не подпрыгивая на месте от переполнявших ее эмоций, рассказывала нам о новой должности Малыша, наконец-то обнаружившего достойное применение своему нерастраченному таланту прожженного тусовщика.

– …Вы сами знаете, что ни один вечер в клубе не проходит без участия Макса, но если раньше он торчал там по собственному желанию, на сугубо добровольной основе, то теперь, когда в клубе произошли кардинальные структурные изменения, ему предложили вакантную должность администратора. По сути, для него ничего не изменится, раз он и так выбивался в ведущие активисты и тянул на себе организацию всех мероприятий. Но зато видели бы вы, какой он стал важный! Новый статус добавил ему значимости в собственных глазах. В общем, девчонки, «Аура» теперь наша! – торжественно объявила Саня, пихнув отвлекшуюся Дашку локтем в бок, на что та лишь отмахнулась, но не оторвалась от своего зеркальца.

– Так и представляю чудовище все такое большое-большое, при костюмчике, раздувшееся от гордости, – фыркнула она, не оценив успехов в профессиональных делах братца. – Хотя я бы на месте хозяина клуба дала ему пинка…

– Да ладно, – не согласилась я, прихлебывая горячий кофе в расчете, что это поможет мне пережить сегодняшний долгий день. – Им давно пора было взять Макса к себе, он же и правда справляется. Молодежь валом стекается в «Ауру», и все из-за непрерывной малышкиной агитации.

– Это вовсе не значит, что любого дурака вроде Малыша можно взять и назначить на ответственную должность, – махнула рукой Даша, пряча косметичку в недра своей сумки. – Он же им все запорет! Ну ладно вам, мы ведь так хорошо знаем Максим Палыча…

– Ответственная должность? – зацепилась я.

– Она должна таковой быть, разве нет?

Саша покачала головой:

– Он будет делать все то же самое, чем занимался до этого, только в роли администратора и за конкретную плату. Никаких сложностей.

– Только не в случае с Малышом! Я прожила с ним куда дольше, чем ты, и точно знаю, о чем говорю, подруга, – наставительно произнесла Дашка, взглянув со значением.

Саша вздохнула:

– Я за ним присмотрю.

От разговора с девчонками меня отвлек звонок телефона. Бросив взгляд на светящийся экран, я с легким недоумением увидела цифры незнакомого номера, который не числился среди моих контактов, и заинтересованно поднесла трубку к уху.

– Алло?

– Добрый день, Мартина, – услышала я резкий мужской голос, в первые секунды показавшийся мне совсем незнакомым.

– Добрый… – проговорила в растерянности, бросив взгляд на девчонок, уже позабывших о стремительной карьере Макса и перешедших к обсуждению планов на празднование Нового года.

– Вы наверняка удивлены моему звонку.

Знать бы, что это еще за птица вещает по ту сторону…

– Немного.

– Я хотел попросить вас о небольшом одолжении, – продолжил неизвестный мне тип, по-видимому, так и не догадавшись, что остался неузнанным мною. – Видите ли, у меня возникли некоторые… разногласия с моим сыном, и я боюсь, что на этот раз он захочет пропустить новогоднюю вечеринку, которую мы традиционно устраиваем в ночь с тридцать первого на первое…

И тут до меня дошло, что я разговариваю, точнее, молча вслушиваюсь в голос знаменитого писателя-фантаста Виктора Кая. От изумления у меня банальнейшим образом отвисла челюсть, да так, что Саня с Дашей вновь прервали свои негромкие обсуждения новогодней темы и дружно уставились на мое вытянувшееся лицо. Наверное, даже внезапный звонок от профессора Катаевой, сообщающей о моей отметке автоматом, не был бы для меня такой шокирующей неожиданностью, как добровольная просьба самого Виктора Кая оказать ему… услугу в посреднической связи с его вздорным сыном.

Учитывая наш небогатый опыт общения друг с другом, ограничивающийся крупной ссорой на вечеринке по случаю дня рождения Виктора Кая, я могла только догадываться, каких неимоверных усилий фантасту стоило просто набрать мой номер, не говоря уже о том, чтобы снизойти до разговора с жалкой девчонкой, положившей конец великому будущему его сына. Теперь, когда я уже потеряла всякую надежду наладить отношения с этим феерически непробиваемым гордецом, зацикленным на собственной репутации и тем, чтобы выглядеть в глазах общественности чинно и благопристойно, он вдруг сам делает слабый шаг мне навстречу и при этом даже избегает грубых слов.

Невероятно.

– Вы хотите, чтобы я убедила Сергея присутствовать на вашем приеме? – уточнила глупо, заметив, как при этих моих словах падают челюсти уже у девчонок.

– Поговорите с ним, – проговорил Виктор Кай с явной неохотой. Даже сквозь расстояние я ясно представляла, как он крепко сжимает телефон, едва сдерживаясь, чтобы не отправить его на свидание с ближайшей стеной или просто не наговорить мне кучу гадостей, быстро и ловко, в своей манере, поставив меня на место.