Юлия Амусина – Нежный омут (с бонусом) (страница 82)

Так, передвигаясь между двумя смежными помещениями и хватаясь за все подручные предметы, я сменила тонкую ночную рубашку на узкую черную юбку и красную блузку с глухим воротом. С волосами пришлось повозиться дольше, но в итоге я, поочередно орудуя расческой, щипцами и средствами для укладки, сумела соорудить на голове подобие нормальной прически.

– Что за пара? – окликнул меня Сергей, когда я, занятая последними приготовлениями, пробегала мимо распахнутой двери спальни.

– Теория функций действительного переменного, – бросила скороговоркой, мельком на него оглянувшись.

– И ты это запомнила? – его голос все еще звучал так, точно он спал, одновременно пытаясь вести разговор. – Кто принимает?

Уже по интонации догадываясь, какой именно будет его следующая фраза, я задержалась в дверях комнаты, прищурилась в сторону расправленной постели и ответила:

– Катаева.

Профессор Анна Борисовна Катаева была выходцем из старой гвардии, жестокой, беспощадной и неумолимой даже в самой малости, допущенной нерадивыми студентами.

Мой дорогой бывший лектор протянул что-то вроде скомканного пожелания заветной удачи, перевернулся на живот и еще глубже зарылся в одеяло, оставив меня в легком недоумении.

– Ты даже не хочешь предложить мне договориться? – изумленно поинтересовалась я уже у его скрытой под одеялом спины.

– Не-а, – донеслось оттуда. – Если наша почтенная Анна Борисовна узнает, что я тебе покровительствую, то непременно сорвется с цепи. А так у тебя остается крохотный шанс устоять под ее гнетом.

– Можно подумать, кто-то в универе еще об этом не знает… – вздохнула я, наскоро припомнив всю обширную гамму связанных с непринятием проблем, свалившихся на меня как до, так и после ухода Кайдалова из университета.

– Даже среди профессоров бывают те еще тормоза, – теперь его голос звучал совсем неразборчиво, и я, с легким сожалением отбросив идею вернуться в постель, устроиться рядом и не дать ему снова заснуть, лишь тихо выскользнула из комнаты, притворив за собой дверь.

Впрочем, когда спустя несколько минут я грела руки о чашку с горячим кофе, горьким и совсем невкусным, позади меня хлопнула дверь, и Кайдалов, приблизившись неслышно, просунул холодные ладони под края моей блузки, тепло прижав меня спиной к своей груди. В который раз подумав о том, что, пожалуй, действительно завидую самой себе, я резко развернулась и в полной мере оценила помятый утренний вид своего бывшего любимого преподавателя.

– Сергей Викторович, вы потрясающе выглядите. Зачет автоматом!

– Когда-нибудь я встану раньше тебя… – лениво предупредил он, сощурив сонные глаза.

– С удовольствием на это посмотрю, – проговорила скептически, скользнув ладонями вверх по его крепким плечам.

Вот уже несколько месяцев мы живем вместе, но даже спустя время мне все еще трудно привыкнуть к тому, что теперь он находится рядом, и мне больше не нужно ждать любого удобного момента, испещряя шагами длинные коридоры университета, просто чтобы вновь его увидеть. Случайно подловить возле кафедры математического анализа или в лекционной аудитории, набитой кучкой его восторженных поклонниц с моего потока. Мне даже не нужно изобретать никаких глупых причин для новой встречи, ведь теперь он со мной, все как я мечтала когда-то, даже не надеясь, что однажды моим мечтам суждено будет сбыться. Обрести воплощение в реальности, пусть не полной мере, своеобразно… но с таким типом, как Кайдалов, и не могло бы выйти по-другому.

Сергей сунул нос в мою чашку и в пару глотков допил ту горечь, что еще оставалась на дне. Глядя на него, я покачала головой и озвучила свои недавние мысли:

– Знаешь, это несправедливо. Если б я точно знала, что мне не нужно никуда идти, то живо стянула бы с себя все эти узкие шмотки и с огромным удовольствием вернулась обратно в постель.

– Так может, не стоит подавлять свои желания?

Едва он шагнул мне навстречу, как я, живо распознав знакомую искорку в его оживившемся взгляде, немедленно попятилась к двери, выставив перед собой, словно щит, всего одно слово:

– Катаева…

– Старая ведьма, – не слишком впечатлился Кайдалов. – Конечно, она существенно попортит тебе жизнь на экзамене, но в итоге все равно все поставит. Думаешь, ей захочется возиться с тобой после Нового года?

– Думаю, она как раз из таких, кто будет тратить свое время даже после окончания рабочего дня, но не допустит ни единой поблажки прогульщикам вроде меня.

– Плевать, – он сделал еще шаг ко мне, улыбаясь все шире, и внезапно предложил очень вкрадчиво: – Хочешь, я сделаю так, что ты никуда сейчас не пойдешь?

– Нет... Оставайся на месте, ладно? – разумеется, он только покачал головой.

– Иди сюда, – позвал ласково, обволакивая взглядом своих серых глаз.

Я натянуто рассмеялась:

– Ладно, ну хватит. У тебя очень бледный вид, ты совсем не выспался… – и резко заткнулась, так как в этот момент он шустро поймал меня у самого выхода в коридор, куда я так и не попала благодаря своей нерасторопности. Сомкнув ладони на моих бедрах, притянул меня ближе к себе.

– Я никогда не поощрял твоего излишнего рвения к учебе.

– Послушайте, Сергей Викторович, разве вы не должны говорить совсем иное?

– Должен был бы… Но я уже давно не твой преподаватель.

Впрочем, он и в роли препода не то чтобы стремился поощрять меня к получению новых знаний, точнее, знаний касаемо моей учебы, включая свой драгоценный матанализ, в котором я по-прежнему не могу похвастать выдающимися успехами. Во всем остальном, особенно в части здорового цинизма по отношению к нашему славному обществу, Кайдалову не было равных. Я могла сдать не один экзамен, основываясь только на его длительных лекциях, настигающих меня повсюду, стоило только оказаться с ним один на один в любом из возможных мест, будь то университет, парковка перед спортивным центром или супермаркетом, площадка кинотеатра или интимный полумрак нашей уютной гостиной.

Он всегда добивался желаемого, даже если на пути у него встречались всякие незначительные трудности типа моей надвигающейся сессии и полнейшего завала по учебе, того, что я жутко опаздываю и мысленно уже на всех парах лечу в университет, проклиная светофоры и нерасторопных прохожих на переходах. Если он решил, что не выпустит меня из своих цепких рук, то так и будет. Несмотря на кажущуюся простоту, не в моих силах повлиять на него; сколько бы ни проходило времени с начала наших отношений, а я так толком и не научилась говорить ему «нет».

Дашка меня просто убьет…

– Плевать на Дашку, – пробормотал Сергей мне в губы, сминая узкую юбку вверх по моей ноге.

– Я что, сказала это вслух?

Вместо ответа он коснулся моих губ своими, вовлекая меня в долгий поцелуй, имеющий горький привкус дрянного утреннего кофе. Когда Сергей одну за другой расстегнул пуговицы на моей блузке, я несильно толкнула его в грудь, отстраняя от себя, и, дернув плечами, медленно спустила ткань с рук, оставаясь лишь в светло-розовом лифчике. На мгновение мне вновь стало холодно, обнажившаяся кожа покрылась легкими зябкими мурашками, но под острым взглядом Кайдалова и эти ощущения вмиг исчезли, сменяясь теплом, быстро перерастающим в кроткий жар.

– Последняя возможность. Иди спать и дай мне сделать то, что от меня требуется, – проговорила четко, в упор глядя ему в глаза, где уже вовсю плескались веселые чертенята.

– Это ты мне говоришь?

Он вновь притянул меня к себе, и я, конечно, поддалась, с легкими угрызениями всколыхнувшейся совести отзываясь на движения его ловких рук. Не отрываясь друг от друга, попутно избавляясь от лишней одежды, мы вскоре достигли распахнутой двери в спальню, тогда-то я и услышала знакомый писк своего телефона, но Сергей не дал мне броситься на звук. Вместо этого он захлопнул за нами дверь, перекрывая мне единственный путь к оставшемуся на кухне мобильному, и легонько покачал головой.

– Плевать на Дашку, – повторил, отталкиваясь от двери мне навстречу, и я, кивнув утвердительно, повила на его шее.

На сей раз подруга меня точно убьет...

***

Я была близка к отчаянию.

Неумолимая сессия накрыла меня с головой, да так, что я выдохнуть свободно не могла под прессом не сделанных к зачетам заданий. За счастье в личной жизни приходилось жертвовать всем остальным. У меня совсем не оставалось времени, чтобы закрыть свои долги по учебе, не говоря уже о том, чтобы готовиться к самой сдаче, шерстить вопросы по всем предметам и заранее искать на них лаконичные ответы так, чтобы они устроили преподов. Я знала, что ничего не успеваю, и все же делала какие-то слабые попытки барахтаться на плаву, чудом не скатываясь в компанию к самым безнадежным студентам-хвостовикам. Посещала университетскую библиотеку и сайты с научными статьями, на которые был открыт полный доступ по студенческой учетной записи. Набрала дополнительных учебников, слабо представляя, когда смогу их прочитать, пусть даже поверхностно ознакомившись со сложным материалом, который все равно очень скоро забудется за ненадобностью. После завершающих пар я оставалась в библиотеке и безуспешно пыталась вбить в свою голову хоть что-то полезное, но когда возвращалась в квартиру Сергея с намерением продолжить образовываться уже там, сосредоточиться на предмете не было никакой возможности. Кайдалов то и дело нарезал круги поблизости, интересуясь моими успехами, затем неизменно предлагал свою помощь; невзирая на ответ, с серьезным видом устраивался рядом со мной и начинал разъяснять материал своим излюбленным тоном всезнайки, но в процессе так увлекался, что вскоре учебники и конспекты уже мало нас занимали. Позабыв о неуклонно приближающейся сессии, я с удобствами устраивалась у него на коленях и запускала пальцы в его жесткие волосы, снова и снова делая предсказуемый выбор в пользу Сергея.