Юлия Амусина – Наедине (страница 82)
— Ты что-то недоговариваешь, — допытываюсь я у своего спутника, бросая по сторонам тревожные взгляды. Где-то здесь два года назад моя машина слетела с дороги, и начался откровенный кошмар, смутные отголоски которого все еще бередят незажившие раны в моем сердце.
— Все будет хорошо, — недовольно отмахивается Юра.
— Давай я позвоню отцу и скажу, что ты не Лицедей? — предлагаю, все еще надеясь свернуть этого человека на свою сторону и убедить его отказаться от планов на открытое столкновение с Лицедеем, предполагаемая встреча с которым пугает меня до помутнения рассудка
— Очень смешно, — кривится Юра, побарабанив пальцами по оплетке.
— Нет, правда!
— Заткнись, — советует он. — Тебе меня не провести, поняла? Ты нужна мне, а я нужен тебе. Еще немного, и все это наконец закончится.
— Юра?
— Замолчи наконец, а?
— Куда ты меня везешь? Откуда ты знаешь, куда нужно ехать?
— Знаю, — вновь отмахивается мой спутник. — Я теперь все знаю об этой изворотливой гниде. Мы едем в охотничий домик, ранее принадлежавший его умершему деду, а теперь как следует оккупированный самим деятельным внучком. Об этом месте никто не знает — ну, или ему так кажется. Голову на отсечение даю, го*нюк именно там. Больше этой падали скрываться попросту негде.
— Давай как следует все обдумаем, — дрожащим голосом завожу я, но Юра обрывает:
— Да заткнись уже, а!
— Я не могу, — выдавливаю из себя в отчаянии. — Мне страшно. Мне очень страшно…
— Чего тебе страшно? — зло оборачивается ко мне Юра. — Этот псих повернут на твоей физиономии, так что как раз тебе он ничего не сделает. Это мне надо бояться, но к счастью, я не из пугливых.
— Он разрезал мне щеку…
— Милые бранятся — только тешатся, — неестественно смеется Юра, сам мало веря в то, что мне в нашем предстоящем дельце ничего не угрожает.
— Это не смешно!
— А я не смеюсь. Заткнись, твою мать, или я заключу перемирие с твоим двинутым дружком и отдам тебя ему в безвозмездное пользование, поняла?
Насколько бы ни была реальна угроза, но она действует, и я послушно захлопываю рот. Деревья по обе стороны дороги угрожающе покачивают когтистыми лапами, чудом не задевая летящий в ночь автомобиль моего похитителя. Нет, я совсем не готова к встрече с Лицедеем, но, похоже, Юра в самом деле мой единственный шанс не стать новой жертвой этого безумца. Даже если безликий клоун не планирует лишать меня жизни, его компания для меня столь же опасна, как и для тех девушек из моих воспоминаний.
Подумав об этом, я едва успеваю прикусить язык, чтобы вновь не пристать к взвинченному Юре.
Этот день рождения я точно запомню на всю свою жизнь, даже если она оборвется уже сегодня вечером.
— Эй, — зовет Юра, странным образом желая меня подбодрить. — Мы его сделаем, правда? Только держись рядом со мной и не вздумать выкинуть какие-нибудь фокусы против меня. Он и пальцем тебя не тронет.
Я ничего не отвечаю, так и не решив для себя, союзник мне Юра или все-таки противник. Внезапно он чертыхается, резко дав по тормозам, из-за чего я, зазевавшись, едва не пробиваю лбом стекло перед собой. Юра хватает меня за плечо, прижимая к креслу, но я сбрасываю с себя его руку и тут же осматриваюсь по сторонам, находя это место
— В чем дело?
— Что-то не так, — он делает мне знак молчать, пристально всматриваясь в свет фар перед капотом автомобиля. Здесь дорога уходит в сторону, и что ждет нас там дальше, рассмотреть решительно невозможно. Я собираюсь было повторить вопрос, но Юра тянется ладонью к карману и кивает мне в сторону двери. — Давай-ка перестрахуемся.
— Наружу? — дрожащим голосом уточняю я, меньше всего желая покидать салон его машины.
— Вылезай, — вновь кивает Юра и первым выбирается в холодный осенний сумрак, щедро приправленный ледяным дождем. Не дожидаясь, пока он обойдет машину и вытянет меня силой, я тоже вылезаю на улицу и мигом теряю эфемерную связь с теплом, ощущая пробирающий холод каждой клеточкой своего тела.
— Держись рядом, — снова напоминает Юра, беря меня за руку, чему я, оглушенная опасностью, таящейся в каждом шорохе этого безлюдного места, даже не препятствую и послушно переставляю ноги следом за своим похитителем.
Путаясь в вязкой грязи и уворачиваясь от дождевых капель, мы добираемся до поворота, и здесь Юра неожиданно останавливается, устремив взгляд куда-то себе под ноги.
— Что? — шепотом спрашиваю я, хотя уже замечаю странный смазанный след чего-то неопределенного, ведущий куда-то за пределы размытой обочины. Так и не ответив мне, Юра резко выпрямляет спину, и проследив за его взглядом, я чувствую, как мои ноги становятся до отвратного мягкими, а все мое насквозь продрогшее тело разбивает противная дрожь.
Юра зажимает мой рот ладонью, препятствуя громкому вскрику, но я кусаю его пальцы сквозь перчатку, вне себя несусь в ту сторону, поскальзываюсь в дождевой слякоти и с тоненьким визгом падаю вниз, привлекая на свою голову щедрые проклятия Юры и внимание неизвестного человека с оружием за спиной.
Но мне уже на все плевать.
— Сима?.. — в таком знакомом голосе отчетливо слышится растерянность; сегодня моего присутствия здесь точно не ожидали. Из последних сил уперев расцарапанные ладони в вязкую грязь, я приподнимаюсь, узрев слишком близко к своему лицу окровавленное лезвие острого ножа. Медленно, очень медленно подняв взгляд выше, я едва сдерживаюсь, чтобы не закричать во весь голос, видя перед собой загримированное лицо в ореоле тусклого света от переносного фонаря. Нож незамедлительно исчезает, вместо него ко мне тянется раскрытая ладонь в черной перчатке, но я отшатываюсь, снова падая в размякшую землю.
— Прости, что тебе пришлось все это увидеть, — очень тихо говорит он, глядя мне прямо в глаза и нежным касанием убирая мокрую прядь моих волос, липнущих к влажной щеке. — Ты напугана, девочка моя…
Что-то с треском рушится внутри моей грудной клетки. Устремляю взгляд за его спину, к фонарю и ниже по распахнутой дверце со стороны водителя. Еще ниже, к неподвижному телу, лежащему на грязной земле, в ужасе таращусь на застывшее лицо, с которого дождь безуспешно смывает грязь и свежую кровь. Мои ноги вновь угрожающе подкашиваются, и теперь я почти повисаю на руках Лицедея безвольной марионеткой.
Этого не может быть. Нет.
— Зачем?.. — я смотрю на Мишку, отказываясь верить в то, что все происходящее с нами — невыдуманная реальность. — Это неправда… Это какой-то глупый дурной сон…
— Послушай меня, — Лицедей дергает мои дрожащие плечи.
—
— Я люблю тебя, — тихо отвечает он, не давая мне броситься к Мишке. — Пойми, я никогда не желал причинить тебе боль, любимая моя. Все, что я совершал, было только для того, чтобы сделать тебя счастливой.
— Ты бредишь! — мои сжавшиеся в кулаки ладони застывают в его руках.
— Сима, послушай, пусть тебе кажется все это полным безумием, но я точно знаю, что делаю, — торопливо убеждает меня Лицедей, сильнее стискивая пальцы вокруг моих зафиксированных ладоней. — Я вовсе не псих. Ты должна меня понять! Я бы лучше умер, чем позволил себе тебя потерять.
— О чем ты говоришь? Ты чуть не свел меня с ума!
— У меня не оставалось выбора, любимая. Я знал, что образ веселого мальчика был ошибочным, и ты порвешь со мной сразу же после окончания института, поэтому должен был действовать до того, как чертов выпускной разбросает нас по разные стороны жизни.
— Ты безумен!
— Я болен тобой, и это совершенно точно не лечится.
— Не трогай меня! — я пытаюсь вырваться, но он лишь прижимает меня крепче к своему мокрому дождевику.
— Все это должно было произойти позже и по-другому. Как ты здесь оказалась, любимая? Кто тебя сюда привез? — шепчет он, прижимая ладонью мой мокрый затылок и бросая опасливые взгляды вокруг нас. — Какая тварь это сделала?
— Чего ты хотел добиться?! — кричу, не слушая его.
— Оставался один шаг… Последний шаг… Ты бы никогда не узнала обо всем этом, — продолжает он свои спонтанные размышления. — Моя драгоценная девочка, ты осталась совсем одна, преданная всеми близкими. Кроме меня, у тебя больше никого нет… Все складывается правильно: ты веришь только мне, и любишь только меня. Я бы увез тебя так далеко отсюда, что ни одна гнусная тварь не смогла бы нас отыскать. Все почти получилось. Почти…
— Убирайся к дьяволу, урод! — толкаю его в грудь нашими соединенными ладонями, рвусь из его удушливых объятий, и на сей раз мне удается высвободиться, правда, я снова увязаю в грязи, но, не сдаваясь, на четвереньках ползу к неподвижному Мишке.
Я не обращаю внимания на вновь зазвучавший голос своего недавнего спутника, как не обращаю внимания и на то, что его шаги начинают отдаляться, когда Юра пытается нагнать ускользающую тень человека, получившего вполне реальное лицо. Я падаю рядом с Мишкой, скользкими от грязи руками пытаюсь нащупать его пульс, сначала на одном, затем на другом висящем запястье, но то ли делаю что-то не то, то ли его попросту нет…