Владимир Торин – Мистер Вечный Канун. Город Полуночи (страница 64)
Вместо унесенных домов тут же возникали другие: высокие, тонкие и мрачные, с арками, шпилями и башенками. Выросшие черные стены затянули прорехи между собой — почти все проходы между зданиями исчезли — остались лишь самые широкие улицы. Все дома стали одной высоты — в семь этажей; крыши вытянулись и заросли, будто чешуей, темно-красной (почти черной) черепицей; на парапетах появились уродливые каменные горгульи и химеры; обычные стекла на всех окнах заменили ажурные витражи.
Сами улицы также преобразились. Мосты ожили и начали двигаться; прямо из брусчатки тут и там, словно уродливые чугунные деревья, выросли фонарные столбы, освещая город своими коваными плодами-фонарями; на каждом перекрестке появились колокольни, и колокола тут же принялись мрачно и торжественно отзванивать — ими управляли криво ухмыляющиеся пугала.
Уэлихолн, или, вернее, Город Полуночи, как его называл известный в определенных кругах Человек в зеленом, наполнился потерявшимися, сходящими с ума от страха и непонимания людьми. Кто-то из горожан бежал, не разбирая дороги, кто-то стучался в свою дверь, не осознавая, что дом ему больше не принадлежит. Но большинство людей были заперты в своих комнатах и квартирках, порабощенные собственным ожившим «праздничным украшением», за которым они выстаивали долгие очереди. Были и те, кто крепко спал и не замечал происходящих кругом ужасов. Впрочем, в счастливом дремотном неведении им предстояло оставаться недолго…
Бом!
Все часы в городе ударили в пятый раз — и в тот же миг над городом разнеслось птичье карканье. На башнях, в клетках, вывешенных под самыми крышами, проснулись птицы — те самые черные катарки, которых привезла, а после собственноручно развесила по всему Уэлихолну Шляпа.
Башенки здания городской больницы и школы имени Губерта Мола, здания вокзала и «Банка гг. Горбэнкс», башни пожарной части, полицейского участка и здания библиотеки, башенки на заброшенных фабриках Кэндлов и Кроу, Глухая башня и прочие… Все они стали своеобразными узлами, и черные птицы в каждом из этих узлов в один момент растеклись смоляными комьями из перьев и выбрались сквозь прутья клеток. Они обратились в черную пыль и разлетелись по Уэлихолну, оседая на спящих, на их подушках и ночных колпаках, и тогда спящие позавидовали бодрствующим: каждый из них оказался заперт в сердце кажущегося бесконечным кошмара…
Где-то в глубине этого меняющего очертания безумного города по одной из трансформирующихся улочек неслась, почти не касаясь колесами брусчатки, старомодная зеленая машина.
Обозленный ветер подгонял ее, как обрывок вчерашней газеты, при этом он помогал и тем, кто летел над крышами домов, преследуя ее. Похожие на тени, охотники мчались за беглянкой, то и дело облетая вырастающие вдруг на их пути шпили и выстраивающиеся прямо на глазах галереи.
Погоня и не думала прекращаться, пусть даже преследователи и сами были сбиты с толку. Всадники на метлах оглядывались по сторонам, пытались зажигать фонари, перекрикивались — происходящее с городом не на шутку пугало их. Кое-кто даже пытался повернуть назад, но резкий голос предводителя тут же пресекал все сомнения.
— Не глядеть по сторонам! — кричал сидящий верхом на метле старик в сером костюме-мундире и длинном бордовом плаще. — Схватить ее! Не дайте ей уйти!
Всадники на метлах петляли меж новосотворенных дымоходов и неслись по зарастающим за их спинами переулкам.
Клара Кроу сжимала руки на руле с таким напряжением, что старенькие шоферские перчатки ее дедушки скрипели на весь салон. Граммофончик выдавал что-то истеричное и неистовое, а рычаги и педали и вовсе будто бы танцевали фокстрот. Клара видела, что творится с городом, и была невероятно этим напугана, но все же вела «Змея» твердой рукой, не позволяя страху и сомнениям остановить ее. Ведьме нужно было бежать, но главное — ей нужно было спасать дочь.
И пусть колеса «Змея» только что соскочили с моста, потому как сам мост оторвался от земли и направился соединять бывшие Брикстон-роуд и Крайст-Чёрч, и пусть ей приходилось то мчаться в кромешной темноте, то преодолевать заполонившие улицы толпы призраков, Клара Кроу знала: стоит ей замешкаться — и преследователи тут же ее настигнут.
Единственное, на что она позволяла себе время от времени отвлечься, — это глянуть разок-другой в зеркало заднего вида и удостовериться, что вновь обретенная дочь по-прежнему там, никуда не исчезла. Саша молчала, она сидела на заднем сиденье «Змея», соединив ноги и положив ладони на коленки с таким отсутствующим видом, будто автомобиль и не прыгал по ухабам, как нервный лягушонок — по болотным кочкам.
«Она не в себе, — повторяла про себя Клара. — Пока не в себе… Виктор ее найдет. Виктор вернет ее… Она вернется…»
Но пока что Саша по-прежнему напоминала усохшее комнатное растение, и Клара, сжимая зубы и неистово крутя руль, вела «Змея» все дальше от Крик-Холла по кривым улочкам, зарастающим все новыми домами-спицами и фонарными столбами, пытаясь скрыться от погони.
Вырвавшиеся на волю черные, как уголь, кони, бывшие прежде обычными котами, мчались по крышам и мостовым, выбивая подкованными копытами искры из брусчатки и черепицы. Один несся прямо на «Змея», и ведьма Кроу успела вывернуть руль лишь в самый последний миг. Конь пролетел дальше, а Клара сбила преследующее кого-то из горожан ожившее пугало.
— Вот тебе, тварь, — прошептала она, когда колесо «Змея» проехалось по деревянной тыкве-голове, ломая ее на куски. Это было уже третье или четвертое пугало, которое беглянка сбила. — Она не считала.
Клара бросила взгляд в зеркало и увидела несколько фонарей — преследователи отставали от нее всего лишь на какие-то жалкие полквартала. Они так быстро приближались, что теперь она могла даже различить их костюмы: остроконечные шляпы и мышиные мундиры с парными рядами пуговиц.
— Догнали! — воскликнула Клара. — Почти догнали!
«Что же делать?! — проносились в голове лихорадочные мысли. — Как их задержать?! Думай, ты же ведьма! Думай!»
На глаза Кларе попалась ее сумка, лежащая рядом, на пассажирском сиденье. Может быть, что-то в ней ей поможет?! Старая дверная ручка? Нет, здесь не нужно открывать никакие двери! Указующая стрелка? Она и так прекрасно знает направление! Что же? И тут ее внимание привлекло кое-что, выглядывающее из сумки. Уголок красной кожаной обложки…
«Не швыряйся им направо и налево…» — вспомнились слова высокой красивой женщины в алом платье. Вряд ли Скарлетт Тэтч могла предположить, что кто-то в здравом уме станет разбрасываться ее подарками. А быть может, как раз знала? Отчего тогда она сказала именно так? Совпадение? Ведьмы не верят в совпадения!
Клара выхватила из сумки небольшую пухлую книжечку.
«Мой подарок! Мой праздничный подарок! “Не швыряйся им направо и налево…”»
— О да! — с надеждой воскликнула Клара. — Я именно это и сделаю!
Ведьма крутанула руль, дернула ручку окошка, откидывая его, и книжица, шелестя страницами, вылетела в ночь.
«Обыкновенно-необыкновенное оперение птиц» ударилось о мостовую и раскрылось. Ветер подхватил страницы, и в тот же миг каждое перо в книге обернулось живой птицей. Пестрая ало-черно-серо-бело-пурпурно-зелено-рыжая стая, крича и каркая, хлопая крыльями и сверкая вертикальными зрачками, поднялась в воздух со страниц «гербария перьев» и свилась в небольшой ощетинившийся когтями и клювами смерч. Его жерло устремилось прямиком к клину солдат ковена.
Ближайший преследователь, чья метла была уже едва ли не над самим «Змеем», вскинул витое серебряное веретено и сделал им выпад. Точеная сапфировая стрела молнии вонзилась в дорогу прямо перед машиной. Не успела Клара обрадоваться промаху колдуна, как колеса подпрыгнули на краю пробитой в брусчатке воронки и зеленый автомобиль дернулся, словно получил пощечину. Потеряв управление, он полетел в стену. Клара в ужасе закрыла глаза, и тут оживший руль выскользнул вдруг из ее ладоней…
В последний момент колдовская машина извернулась и поехала по стене дома, как по обычной дороге, прочь от брусчатки и в направлении крыш. Руль крутанулся снова, и «Змей» понесся уже вдоль улицы; его правая сторона теперь глядела на тротуар, а левая — вверх, на этажи, крыши и черное небо.
В салоне ничего не изменилось: Клара, Саша, да и все, что находилось в машине, просто обязано было рухнуть на дверцы, влекомое силой притяжения, но этого не произошло. Автомобиль ехал по стене, а свет двух круглых фар указывал ему путь. Ведьма Кроу вздрагивала всякий раз, как «Змей» проламывал водостоки и подпрыгивал на карнизах, но ничего поделать не могла — машина управляла собой сама, и ей, очевидно, было лучше знать, куда и как ехать.
Тем временем преследователей поглотила вырвавшаяся из книги стая. Кто-то кричал. Ночь над меняющимся городом расцвела рыжими и изумрудными вспышками. Птицы отвлекли на себя почти всех всадников на метлах. Этого хватило, чтобы «Змей», прыгая через едва заметные стыки между домами, преодолел то, что раньше называлось Парковым районом.
Оказавшись на бывшем перекрестке Бродмур-Чёрч, он спрыгнул на брусчатку и покатил дальше, как самый обычный автомобиль. Зеленой стрелой «Змей» вылетел из бывшего переулка Уэйл, и тот исчез — его затянула стена, разросшаяся между двумя домами.