Владимир Никитин – Олень в свете фар (страница 8)
– Вернётся, и мы решим, – мягко осекла девушка.
– Хорошо. Хоть скажите, когда произойдёт. Вы сейчас всё больше молчите.
Она, словно в подтверждение его слов, ничего не ответила.
– Ты пей чай и бери конфеты. Тебе и купил.
– Стараюсь не есть сладкое. Вспоминаю, как мучаюсь в зале, и аппетит пропадает.
Свёкор растерялся.
– Тогда и не знаю, чем тебя угостить… Всегда думал, что под чай – сладости.
– Мне и так хорошо, просто чай. Я принесла фрукты. И скажите, как я могу помочь, что взять на себя…
– Ничего. Просто приходи. Я уже всё сделал. Только фотографию осталось найти. Я тут перебирал архив семейный. Нашёл фото брата матери. Он погиб в белорусских лесах. Был радистом, разведчиком. Окружили их, прорваться не смогли. Брат не стал сдаваться. Вот он с гитарой… – показал фото Алексей Евгеньевич.
– Совсем молодой.
– Последний класс. В семнадцать лет сразу после школы ушел на фронт и в первый год погиб. И мама тоже воевала, в разведке. Но выжила, прошла всю войну.
Алексей Евгеньевич чуть помолчал, прежде чем продолжить.
– Вчера полдня разглядывал фотографии. И вспоминал. Читал письма с войны. Мне часто говорят, что я живу прошлым. Так бывает, когда оно кажется лучше настоящего. У сына-то всё впереди, всё в будущем. А как вы познакомились? Он никогда не рассказывал.
– У нас были общие друзья.
– Они и познакомили?
– Ну, почти. Общие друзья на фейс…в интернете. Он зафрендил меня, написал, мы поговорили. Потом встретились. Как-то так. Ничего захватывающего. Наверное, потому и не рассказывал.
Лика перевела взгляд на фото на столе.
– А это кто молодой?
– Мой брат, погиб.
– Тоже на войне?
– Уже после. Сцепился с отцом по какой-то мелочи, ушёл в ванну нашей квартиры и там повесился.
– Какой ужас! Простите.
– Да ничего. Родители тогда были не в себе. Прошли войну, чтобы жить всем. А потом тут, когда ничего не грозит, кто-то сам отказывается от жизни. Ты не собираешься уезжать?
– Пока нет.
Алексей Евгеньевич помял в руке письма и фотографии.
– Не пишет он совсем. А тебе? Сейчас же всё по интернету. Не знаю, можно ли там им пользоваться. Дашь знать, когда придёт письмо?
– Конечно, я обязательно расскажу, как там у него… И принесу письма.
«Добрый день, дорогие. О главном – я жив и здоров, и вам желаю, чтобы были здоровы, очень за вас волнуюсь. Надеюсь, у вас всё тихо и спокойно. У нас тут шумно, нередко и ночью светло как днём от ракет и прожекторов. Как живёте – хорошо или плохо? Я живу хорошо. Не расстраивайтесь обо мне, если счастлив буду, то приду домой. Пока жив, что будет дальше, можно лишь гадать. Сейчас мы находимся на фронте.
Фронтовая жизнь – это совсем не то, что представлял я раньше. Спать приходится здесь тогда, когда упал без сил. А силы нужны, ведь умирать без пользы никому не хочется.
Ты спрашивала, как кормят. Кормят ничего, только если что хочешь ещё, то купить негде и нечего. Где были сёла, не осталось ни одного двора, всё выжжено.
Теперь у меня забот сравнительно немного. Есть время всё передумать, проанализировать… всю жизнь. Хорошее вспоминается особенно чётко. Во сне я часто вижу лучи солнца, падающие между штор нашей квартиры. А проснёшься – серый туман и небо, как будто объевшееся свинцом. Но я вернусь – и будем жить как никогда хорошо. Правда ведь?
Сейчас ничего из прошлой жизни мне не кажется мелочами. Всё кажется дорогим. И я понимаю, сколько ещё не сделано, сколько ещё надо сделать.
Ты не волнуйся, что придут холода. Холода нам даже в радость, хотя бы не будем плавать в окопах.
Пиши чаще, здесь каждая буква дорога, как капли воды в засуху…»
***
Магда рано проснулась и выскользнула из спальни. На кухне среди бутылок нашла кофе и налила в стакан. А потом осмотрелась. На диване, сбросив одеяло на пол, лежала полуголая девушка.
Деревянная дверь открылась от ветра. Крыльцо и ступени таяли в утреннем тумане. В одной длинной рубашке Магда вышла на террасу и села за стол, закурив сигарету. Огонёк, разрезающий кисель тумана, казался чем-то магическим. Порывы ветра холодили голые ноги. Докурив, она пошла осматривать территорию и натолкнулась на мангал. Чуть дальше лежали огромные валуны, а впереди текла горная речка.
Давно она так не просыпалась. Чтобы и не дома у себя, и не хотелось при этом быстрее уйти.
У мангала Слава с Максом пили кофе. Увидев девушку, они дружно кивнули.
– Знаешь, у меня хорошая фантазия…, – сказал Слава.
– Не нравится мне это начало.
– Ты пей, пей. И я часто в голове прокручиваю, а что было бы, если… Думаю о том, что со мной могло случиться. Но не случилось. И в мыслях как будто проживаю ещё одну жизнь, не столько чужую, сколько возможную свою.
– А мне так нравится по утрам пить кофе и молча смотреть на горы.
– Я уже почти закончил, – Слава проводил взглядом Магду, которая прошла в душевую кабину. – Я вот представлял, как влюбляюсь в кого-то совершенно неуместного, в кого-то явно не того. Женщину из вражеского племени, босса мафии, ведьму, вампиршу и, конечно, проститутку. И я вот раскручиваю в голове – смогу ли с этим жить, ведь она меня любит.
– Уже любит? – Макс бросил взгляд на кабинку. – И под тобой я подразумеваю…
– Что у них, не знаю, а себе я так представлял. И мне казалось, что в моей любви есть какая-то жертвенность. Кто ещё полюбит вампиршу или вот её…
– Лёша идёт, – предостерег Макс, щурясь на солнце.
Они замолчали.
– Не к нам…
– И знаешь, что меня удивляет? – продолжал Слава. – Она тут ночует, и ничего не поменялось, её присутствие ничего не добавило и не убавило. Всё как обычно. Раньше я думал, что мои фантазии – это мои дополнительные жизни. Но сейчас понимаю, что это какие-то экстракты повседневности. Но когда-нибудь придётся после резинового солнца под потолком и электрического тумана выйти на рассвете наружу.
На улице появилась Катти, в одном халате. Она долго смотрела на Макса, а потом пошла дальше в душ, по пути расчёсывая спутанные волосы огромным гребнем.
– Ты следующий, – сказал Слава. – Был Лёша, я, теперь ты.
К ним подошёл друг.
– Хочу посмотреть заброшенный замок Памяти, – сообщил им Лёша.
– Чё так резко? – удивился Слава. – Сто раз предлагали, а тебе всё лень было.
– Ну вот решил. Поедете?
– Ну, можно, когда раскачаемся – под вечер.
– Надо сейчас, – Лёша пошёл к Магде.
– Сам-то как? – крикнул Слава.
Но друг не услышал или проигнорировал вопрос. Он взял девушку за руку и потянул за собой.
Макс сёрфил по телефону.
– У Наты, оказывается, есть ребёнок, – сказал Слава.
– Хм.
– А бывший муж остался там. Она уехала, и вот…