Владимир Каржавин – Тайный детонатор (страница 6)

— Вроде да. На Меликяне была черная дубленка, поэтому сумка не выделялась.

…Прощаясь, Дружинин поблагодарил и спросил:

— Вы упомянули Юлию Алексеевну, с которой ехали. Она, вы сказали, ваша соседка…

— Соседка, но ее дома вы сейчас не застанете. Она врач из Первой городской, дежурит сегодня с восьми утра. Кстати, пострадавших увезли в Первую городскую. Мне об этом супруг сообщил.

Логика подсказывала, что в качестве следующего пункта расследования предстояло навестить столовую № 35.

— Насколько мне известно, по этой столовой работает ОБХСС, — сообщил Евгений по пути. — Не удивлюсь, если она закрыта.

— Не переживай. Мы в институте неплохо пообедали, — шутливо заметил Сергей. — Скромно, по-студенчески, но пообедали.

Столовая № 35 действительно оказалась закрытой, о чем сообщала вывеска на двери. Сыщики все равно постучали, но никто не вышел. Лишь после третьего раза послышалось щелканье открываемого замка, и на пороге показался серьезного вида человек в полувоенной форме.

— Вы что, читать не умеете? — проворчал он, но, увидев милицейскую форму на Минине, успокоился и сообщил: — Ваши тут с утра работали.

— Ваши, это кто? — спросил Дружинин.

— Обэхаэсэс, кто же еще.

Минин и Дружинин вошли в помещение столовой, прошли через обеденный зал в кабинет директора. Там по столу были разбросаны различные папки и бумаги, что говорило о недавней серьезной проверке.

— Адрес Меликяна знаете? — спросил Сергей сторожа.

— А зачем он вам? Его все равно нету.

— То есть как так нету?

— Вчера полдня и сегодня утром работала комиссия, но его видно не было.

В кабинете директора был телефон. Евгений быстро набрал нужный номер:

— Ковалев? Здравия желаю, Минин… — Пару минут Евгений внимательно слушал, затем положил трубку. — Меликяна обэхаэсэсники уже объявили в розыск.

Сергей подумал и сказал:

— Если принять во внимание, что вчера в районе двух часов дня Меликян находился в челябинском трамвае, то улететь он мог не раньше чем через два часа. Давай-ка сгоняем в аэропорт!

— Но он мог уехать на поезде или даже на автобусе.

— На автобусе далеко не уедешь. Я бы на его месте предпочел поезд. Но проверку надо начинать с аэропорта. Ты знаешь Меликяна в лицо?

— Как не знать, тот еще клиент. Довелось мне участвовать при задержании его два года назад. Тогда он тоже попытался удариться в бега.

— Значит, едем в аэропорт. Шансов немного, а вдруг, да…

По пути следования Сергей размышлял:

— Если на Меликяне висит только растрата, то не вижу смысла ему скрываться. Он был уже судим. Правда, срок получил условный. То есть он «стреляный воробей» и с ОБХСС побороться может. А вот если Меликян причастен к взрыву — тут дело серьезное. Тут надо бежать. Согласен?

— Почти, — коротко ответил сидящий за рулем Евгений.

— Почему почти?

— Потому что дней десять назад в тридцать пятой столовой отмечали свадьбу, после чего было массовое отравление. К счастью, без жертв. Но дело о хищениях могли объединить с делом об отравлении. Тут уже серьезно, тут можно и деру дать.

В аэропорту Дружинина и Минина ждало разочарование. Проверка показала, что с 15:00 вчерашнего дня до их прибытия в аэропорт было 4 рейса: в Москву, Горький, Нижневартовск и Краснодар. Ни на один из них пассажир Меликян Левон Ашотович, 1920 года рождения, зарегистрирован не был.

— Может, он отбыл по чужому паспорту? — засомневался Минин.

— Если так, то как мы это установим? — тяжело вздохнул Дружинин и предложил: — Поехали на вокзал. Может, Меликян где-нибудь там затерялся.

Но и на железнодорожном вокзале сыщиков ждало разочарование. По несколько раз они обходили залы ожидания, перрон, привокзальную площадь, но тщетно.

— Если бы он захотел бежать, то сел бы в первый попавшийся поезд, — заключил Минин.

…Уже давно стемнело. Сергей понял, что дальше задерживать Минина, у которого семья, некрасиво. А до оперативки у Балашова было время.

— Ладно, Женя, поработали мы для начала неплохо. Я обо всем доложу руководству. Тебе спасибо. Свободен. Только подбрось меня до Первой горбольницы. Кое-кого хочу навестить.

Городская клиническая больница № 1 представляла собой основательное здание старинной постройки с большим полусферическим пологим куполом и четырехколонным портиком. Высокие прямоугольные окна первого этажа светились в ночи и хорошо были видны издалека.

Сергей вошел в вестибюль, где располагалось справочное.

— Кого вам? — спросила пожилая дежурная и добавила: — Вы, наверное, по поводу взрыва?

Дружинин достал удостоверение и тут же поймал себя на мысли, что он, кроме имени и девичьей фамилии, ничего не знает о человека, ради которого пришел.

— Ее зовут Татьяна, в школьные годы носила фамилию Танеева. Сейчас ей тридцать два — тридцать три года, — пояснил он и напомнил: — Вчера при взрыве она сильно пострадала.

Дежурная поохала, потом достала и раскрыла широкоформатную книгу записи приема больных.

— Вчера к нам с места взрыва доставили восемь человек с тяжелыми травмами. У большинства из них документов при себе не было. Отмечен только примерный возраст и пол. Но некоторых уже нашли родственники. Да и двое из вашей организации приходили, интересовались.

— И сколько же женского пола? — спросил Сергей.

— Пятеро.

— А возраста тридцати двух — тридцати трех лет?

— Двое из пяти попадают под ваш возраст. Но одна, похоже, приезжая. При ней были два билета на поезд: один из Кургана в Челябинск, другой из Челябинска в Курган. А вот вторая местная, по фамилии Крохмаль… Татьяна Крохмаль, преподаватель музыкального училища. Видимо, какой-то документ был при ней.

— Это она! — воскликнул Сергей. — Где она лежит?

— Все прибывшие после взрыва находятся в травматологическом отделении на третьем этаже. Но уже больше девяти вечера, и у нас отбой. Вас туда не пустят.

— Это мы еще посмотрим.

Сергей повернулся и, сделав пару шагов, услышал за спиной:

— Вы бы хоть халат надели и тапочки. У нас в костюме и уличной обуви по этажам ходить не принято, — проворчала дежурная и повторила: — Но в палату вас все равно не пустят.

На лестничной площадке 3-го этажа над двустворчатой стеклянной дверью висела надпись «Травматологическое отделение». Сама входная дверь была заперта. Дружинин постучал, но на стук никто не вышел. Он постучал сильнее — послышались шаги. По коридору к двери шла женщина в белом халате.

— Чего трезвоните? — строго спросила она, не открывая дверь.

Ее властный тон Сергею не понравился. Он достал удостоверение и приложил его к стеклу. Но женщина в белом халате и такого же цвета шапочке никак не отреагировала.

— Может, все-таки откроете? — недовольно сказал Сергей.

Щелкнул дверной замок, стеклянная дверь открылась. Но бдительный сторож покоя, одетый в белый халат, стоял на пороге и не думал пропускать. Женщина была возраста Сергея и роста почти с него. Из-под шапочки выбивались русые пряди. На лице ее в больших серых глазах была заметна усталость.

— Могу я видеть Крохмаль Татьяну? — спросил Дружинин. — Ее вчера привезли после взрыва. По моим сведениям, она лежит в палате № 310 вашего отделения.

— У вас правильные сведения.

— Значит, могу?

— Нет.

— Но почему?

— Во-первых, потому, что она в тяжелом состоянии. А во‑вторых, потому, что у нас сейчас отбой.

— Но мне только взглянуть…

Лицо дежурного врача стало еще более строгим: