Владимир Каржавин – Тайный детонатор (страница 33)

Несмотря на то что дело о несостоявшемся теракте замяли, профессор Бровин заподозрил в попытке покушения на себя своего студента Петра Ходынского. Студент Ходынский жил один и мастерил, как донесли бдительные соседи, какие-то алюминиевые тарелки, называя их сигнализацией, а также устройства, похожие на взрывные. Из милиции сообщили в институт, и заведующему кафедрой Бровину ничего не оставалось, как провести разъяснительную беседу.

Ходынскому дали доучиться, и он после окончания института пошел работать врачом-терапевтом. Но его карьера не клеилась. Он не устраивал ни начальство, ни пациентов. Стали поступать жалобы о том, что молодой доктор прижигает своим больным пальцы спиртовкой. Узнав об этом, Бровин поставил Ходынскому диагноз «шизофрения», и ему запретили лечить людей. Пришлось трудиться подсобником на стройке или грузчиком. Логично было предположить, что Ходынский хотел отомстить Бровину, но не получилось. Правда, у этой версии была нестыковка: среди пассажиров автобуса профессора Бровина не было.

Ходынского немедленно арестовали, а дома провели негласный обыск без понятых и протокола. Опытные сыщики были поражены: квартира напоминала фабрику по изготовлению самодельных бомб. По данным экспертов, их хватило бы для взрыва трехэтажного дома. Еще в жилище Ходынского нашли металлические баллоны, аммиачную селитру, часовые механизмы, подшипники, а также литературу по взрывному делу и чертежи.

Но не только эти вещдоки, как их называют, заинтересовали оперативников. Их внимание привлек дневник Ходынского, в котором он писал, что ненавидит людей высокого роста, что они, как и люди обычные, принижают способности малорослых, смотрят на них с пренебрежением. А поэтому малорослые должны объединяться! В итоге родился «Устав лиги низкорослых людей», в котором была прописана цель — добиваться признания, даже если ради этого нужно будет пойти на убийства. Стоило ли удивляться, что среди пяти погибших от взрыва были четверо высокорослых спортсменов, отправлявшихся из гостиницы на тренировку.

Было ли странным то, что Ходынский, как показали свидетели, вербовал своих малорослых сторонников на улицах Краснодара? Нет, не было. Диагноз «шизофрения», поставленный несколько лет назад профессором Бровиным, это подтверждал. Казалось, в деле все ясно?

Старые фронтовые друзья Царегородцев и Ткачук сидели вдвоем в кабинете начальника Управления.

— Ну что, Вадим, будем считать дело завершенным? — спросил хозяин кабинета.

Оставаясь вдвоем, они всегда переходили на «ты». Царегородцев не ответил, задумался.

— Есть предложение по коньяку? — спросил Ткачук, доставая бутылку «Арарата» и коробку конфет.

— А, давай, Витя, по рюмахе, — согласился Царегородцев. — Не все же работать, тем более что время уже вечернее.

Ткачук наполнил рюмки.

— За что?

— За дружбу, за нашу фронтовую дружбу!

После того как они выпили, Царегородцев спросил:

— Расскажи, хоть как жизнь-то в целом? А то взорванный автобус затмил все.

— Нормально. Если бы не этот малорослый придурок, можно было бы сказать, что хорошо. А у вас как? Как новое руководство?

Глава краевого Управления КГБ Ткачук имел в виду назначение на пост Председателя КГБ Юрия Андропова вместо Владимира Семичастного. Но Царегородцев уклонился от ответа:

— Давай в другой раз это обсудим. Ты лучше скажи, будем считать дело завершенным или нет?

— А что, есть основания считать незавершенным?

Царегородцев снова задумался.

— Ты, конечно, знаешь о взрыве в челябинском трамвае? — после паузы сказал он.

— Разумеется. Циркуляр был разослан по всем Управлениям.

— Я присутствовал при расследовании того взрыва. Случай похожий. Некто Крохмаль решил отомстить своей неверной жене и принес в трамвай портфель со взрывчаткой. А потом, узнав, что среди жертв была не только его жена, но и другие, написал покаянную и отравился. Одиночка?

— А что же еще?

— Я тоже так думал. А вот человек, который расследовал независимо от опергруппы Управления, сообщал, что перед взрывом и после этот Крохмаль, этот якобы одиночка, общался с каким-то неизвестным человеком.

— Расследовал независимо от опергруппы? Кто такой? За что ему такая честь?

— Майор Дружинин из Калининградского управления.

— Из Калининградского? Но как он очутился в Челябинске?

— Возвращался из отпуска и был невольным свидетелем взрыва. Ему была поставлена задача вспомнить, кого он видел входящим и выходящим из трамвая. Но он пошел дальше, он нашел этого самого Крохмаля. А еще пытался доказать, что Крохмаль не одиночка.

— А ты что? — Ткачук налил еще по рюмке.

— Я не поверил ему. Вернее, и верил, и не верил. Я же наверх успел сообщить, что это была месть обиженного мужа жене. А теперь о нашем деле. Не находишь, что здесь похожий случай?

— Поясни.

— Вчера полковник Грибанов, докладывая результаты следствия, отметил, что Ходынский вне работы ни с кем не общался, кроме так назывемых членов «Лиги защиты низкорослых людей». Но за день до взрыва, как сообщили жильцы, его видели сидящим во дворе на лавочке с каким-то незнакомым человеком вполне нормального роста. А в день взрыва рано утром дворник заметил этого человека входящим в подъезд дома, где жил Ходынский. Чувствуешь аналогию?

Ткачук молчал.

— Нет, дорогой Виктор Степанович, второй раз наступать на те же грабли я не хочу. Пока мы не узнаем, что это за человек, дело о взрыве автобуса завершенным считать нельзя.

— Тогда нам нужен твой майор.

— Ты правильно меня понял. Буду звонить Кострову в Калининград.

Через минуту Царегородцев уже держал в руке трубку телефона:

— Алло, Калининград? Костров? Здравия желаю! По какому делу? Наверное, догадываешься. Как там поживает твой «пинкертон» по фамилии Дружинин? Работает, все нормально? Давай его срочно к нам в Краснодар!

Положив трубку, Царегородцев заметил:

— А коньяк-то добротный. Пока я разговаривал, не выдохся из рюмок, — он усмехнулся, довольный своей шутке, и предложил: — Давай за нас с тобой!

Глава 14

Майор Дружинин начинает действовать

Сергей Дружинин заканчивал писать отчет. Посмотрел на часы: 17:30. Тяжело вздохнул: весь день ушел на бумаготворчество. Ох уж эти поисковики-копатели… Взрослые люди, а не соображают, что играют с огнем. Нашел оружие — немедленно сдай! Особенно пистолеты. Неделю назад из «вальтера» в соседнем Вильнюсе убили кассира, похитив при этом крупную сумму денег. На первый взгляд делом заниматься уголовке. Так нет, откопали-то пистолет здесь, в Калининграде. И это один из нескольких случаев продажи оружия. О-о-ох… Сергей снова тяжело вздохнул, стал перечитывать написанное.

Дверь открылась, и на пороге появился второй из двух хозяев кабинета, подполковник Ляшенко. С Геннадием Ляшенко Сергея связывала давняя дружба, бравшая начало в военном училище, которое они вместе окончили. Но потом пути их разошлись. Сергей продолжил службу на Дальнем Востоке в пограничных войсках, а Геннадий здесь, в Калининграде, в Управлении КГБ.

— Здравия желаю, товарищ Серега! — улыбнулся, входя в кабинет, Ляшенко.

— Здравия желаю, товарищ Гена! — ответил Дружинин, не отрываясь от прочтения отчета.

Так шутливо они называли друг друга, когда оставались вдвоем.

Ляшенко сел за свой стол, налил из термоса чай и спросил:

— Все отчеты кропаешь?

Сергей поднял глаза:

— Издеваешься? Хорошо тебе говорить, у тебя дела серьезные, а здесь, — он со злостью стукнул ладонью по листам отчета, — чистая уголовка, а мне распутывать.

— Надо было ко мне в группу.

— Писал рапорт, да начальству виднее.

Группа Ляшенко занималась поиском предателей, сотрудничавших с гитлеровцами во время войны. Два года назад был пойман некто Мозырь, командир карательного отряда, занимавшегося борьбой с партизанами и расстрелами мирных жителей. Но оказалось, что из оставшихся в живых карателей пойманы не все.

Ляшенко сделал несколько глотков чая

— Может, на сегодня хватит напрягаться?

Сергей оторвался от написанного:

— Что ты мне имеешь предложить?

— Не догадываешься?

— Теряюсь в догадках, — буркнул Дружинин.

— Вспомни, что было два года назад?

— Если ты имеешь в виду день рождения твоей милейшей супруги, то это будет через десять дней. Так?

— Восхищен твоей памятью.

— Спасибо за комплимент. Но вопрос остается открытым: что мы будем отмечать сегодня, если день рождения Галки только через десять дней?

Ляшенко завинтил крышку термоса, поставил его под столешницу.