Владимир Каржавин – Тайный детонатор (страница 30)

Благодаря тому что Юрий Григорьевич работал радиотехником, служа в войсках связи, об инфразвуке он кое-что знал, но немного. Знал, что инфразвук — это упругие волны, аналогичные звуковым, но имеющие частоту ниже воспринимаемой человеческим ухом. За верхнюю границу частотного диапазона инфразвука обычно считают 20–25 Гц. Природа возникновения инфразвуковых колебаний такая же, как и у слышимого звука, и подчиняется он тем же закономерностям.

Он нутром почувствовал, это то, что надо, что это его! Это тот спасательный круг, за который можно и нужно ухватиться. Надо только связать инфразвук с воздействием на психику человека. Он зачастил в библиотеку. Много читал, искал, размышлял. Оказывается, существует большое количество естественных причин для возникновения инфразвука. Он может быть вызван ветром, воздушными потоками или другими метеорологическими причинами. Инфразвуковые волны могут вызвать компрессоры, вентиляторы, различные транспортные средства. Как врач, он понял, что инфразвук действует за счет резонанса, поскольку частоты колебаний многих процессов в организме лежат в инфразвуковом диапазоне, например, сокращения сердца 1–2 Гц, ритм мозга в состоянии покоя 8–13 Гц. Собственная же частота колебаний тела человека составляет примерно 10–15 Гц. Поэтому, когда на организм начинают воздействовать инфразвуком, колебания тела попадают в резонанс и амплитуда микросудорог увеличивается в десятки раз. Инфразвук не слышен, и понять, что с ним происходит, человек не может. Но у него возникает чувство ужаса и опасности.

Больше всего его поразило, что инфразвук может воздействовать на большую группу людей. Иначе чем объяснить покинутые корабли? Все на месте, в котлах даже суп не остыл. А команды нет. Куда подевалась и почему? Ответ прост: море генерировало инфразвуковые колебания, и люди из команды, объятые страхом, бросались за борт.

Теперь предстоял другой этап работы — техническая реализация генератора инфразвуковых колебаний, и Юрий Григорьевич вспомнил свои навыки радиотехника. Оказалось, создать такой несложно. Схема, которую он разработал, представляла собой автоколебательный генератор, работающий на частоте собственного резонанса подвесной системы громкоговорителя. Поскольку резонансная частота динамика составляла 40–100 Гц, то, чтобы ее снизить, надо было утяжелить систему подвески. Повозившись с неделю, он модернизировал свою установку, снизив резонансную частоту до 6–15 Гц. А дальше все просто: катушка динамика для запуска — реле — конденсатор — транзисторы — питание на 9 вольт и регулятор громкости.

Настройка… этот вопрос решить сложнее. Сначала он собрал конструкцию на столе и проверил электрику. Динамик загудел на частоте резонанса. Затем все установил в пластиковом ведерке, промазав щели между динамиком и ведерком клеем «Момент». Частоту установил с помощью осциллографа и генератора низкой частоты.

А теперь самое главное — апробация и применение. Вот тут и пригодилась пословица: «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Во дворе их дома была детская площадка. Днем дети возились в песочнице, а вечером на площадке властвовали малолетние хулиганы. До поздней ночи пьянствовали, орали под гитару песни, матерились. Кое-кто из жильцов пытался образумить, но без толку.

Он решился. Когда стемнело и компания заголосила, он, живший на втором этаже, открыл окно, поставил свое детище на подоконник и включил питание. Через пять минут двор был пуст. «Что, шушера малолетняя, против техники слабо?» — торжествовал он и на радостях налил себе рюмку коньяка. Теперь, как только во дворе поднимался шум, Юрий Григорьевич включал свое детище. И вскоре жильцы стали недоумевать — с чего это вдруг во дворе по ночам так тихо?

Технический этап на этом закончился, и небезуспешно. Предстоял другой, заключительный. Нужно было связать инфразвук и гипноз. Ну ладно, малолетних оболтусов одолел страх. Но ведь не будешь же внушать каждому из них: сделай это, сотвори то. Здесь нужна индивидуальная работа. И опять пришла на помощь пословица «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Он лечил одного алкоголика, у которого было редкое для нынешнего времени имя Никодим. В неврологический диспансер, где Юрий Григорьевич нынче работал, Никодима привела жена. «Спасу от него нет, — пояснила она. — Говорит, не дашь выпить, выброшусь из окна».

Он взялся его лечить. Сначала медикаментозно, а затем решился на эксперимент. Он пригласил Никодима домой, сказав, что будет новая специальная процедура, которую он разработал. Он усадил его на 5 минут перед своей инфразвуковой установкой. Сам же, чтобы не попасть под действие инфразвука, предусмотрительно вышел за дверь. Сразу после сеанса, расположившись напротив Никодима и пристально глядя ему в глаза, ровным голосом несколько раз произнес: «Ты хочешь выброситься из окна? Ты не должен это делать».

Результат оказался неожиданным. Никодим, придя после процедуры домой… выбросился из окна! Юрий Григорьевич был в шоке. Напиши жена заявление в прокуратуру, предстояло бы расследование, и ему пришлось бы перед авторитетной комиссией подробно отчитываться о своей деятельности. Вся идея с инфразвуком пошла бы прахом, ведь он не имел разрешения от Минздрава на проведение таких процедур. Но случилось снова непредвиденное, теперь уже в его пользу. Жена Никодима не стала писать никакого заявления. «Убился, и черт с ним!» — равнодушно признала она, добавив, что семья наконец-то вздохнет свободно. А Юрий Григорьевич сделал важнейший для себя вывод. После обработки человека инфразвуком определенной частоты навязчивые мысли не исчезают, а резко усиливаются!

Ушедший в воспоминания Юрий Григорьевич налил себе еще рюмку водки. «Бедный Никодимушка, царствие тебе небесное и спасибо», — тихо произнес он.

Он все пытался осмыслить происшедшее, думал, размышлял. Предположим, толпа недовольных требует у руководителей каких-то уступок. Те пытаются утихомирить собравшихся. И тут один из толпы, тот, которому он внушил, бросает… Что бросает? Камень, бомбу? Бутылку с зажигательной смесью? Нет-нет, не так. Все не так! Этот человек должен гореть желанием бросить бомбу в ненавистного ему человека. А он, врач-психиатр, должен попытаться отговорить его от этой навязчивой мысли, а потом подвергнуть инфразвуковой обработке, чтобы навязчивая мысль не исчезла, а усилилась.

Юрий Григорьевич вспомнил один случай. Был на приеме у него рабочий-литейщик. Его за пьянку отодвинули в очереди на квартиру, и он вслух грозил набить морду председателю профкома. «Нет, этот не подойдет, — заключил Юрий Григорьевич. — От своего намерения он избавляться не желает». Так и случилось. Рабочий-модельщик и слышать не хотел, чтобы пройти курс лечения, да еще погрозил кулаком, сопроводив нецензурной бранью.

Был и другой кандидат. Однажды Юрия Григорьевича пригласили в горотдел милиции. Начальник смущенным тоном сообщил, что два раза задерживали молодого человека, который расклеивал листовки с призывами к погрому винных магазинов. С этим поборником трезвости проводили беседы, но тщетно. «Может, вы его образумите? — взмолился начальник УВД. — Конечно, борьба с пьянством дело хорошее, но где гарантия, что завтра он вместо винных магазинов не будет призывать громить райкомы партии? А это уже антисоветчина, это тема для КГБ». Пришлось согласиться. Собеседование с парнем было проведено, но на первый сеанс лечения, который был замаскирован под диспансеризацию, парень не пришел. «Нет, этот тоже не подойдет», — печально констатировал тогда Юрий Григорьевич.

…В тот день он бодрым шагом шел из диспансера домой на перерыв. Дорожка в парке была пуста. Лишь пожилая женщина гуляла с ребенком, да на лавочке одиноко и отрешенно сидел какой-то человек. Заношенное зимнее пальто распахнуто, такой же заношенный шарф, сдвинутая набок кепка.

— Простите, милейший, — Юрий Григорьевич остановился напротив сидящего.

Человек сначала никак не реагировал. Потом вдруг поднял взгляд, снял очки с толстыми стеклами и тихо произнес:

— Юрий Григорьевич, вы?

Только сейчас стало понятно, что сидящий на лавочке с отрешенным видом человек не кто иной, как Крохмаль. Валя Крохмаль! Тот самый, которого много лет назад он, Юрий Григорьевич, настраивал на победу.

А дело обстояло так. После 1958 года, когда в Швеции на чемпионате мира по футболу с явным преимуществом победила сборная Бразилии, выяснилось, что у бразильских футболистов, помимо обычного врача, есть еще и врач-психолог. Летом в Челябинске проходило командное первенство Урало-Сибирской зоны по легкой атлетике. «Юрий Григорьевич, вы известный врач-психолог. На вас вся надежда, — тоном, не терпящим возражения, сказал председатель облспорткомитета. — Возьмите шефство над спортсменами. У некоторых из них нервы ни к черту! А нам надо на зональных в Перми выступить достойно и попасть на всесоюзные в Одессу».

То, что не все спортсмены внушаемы, Юрий Григорьевич тогда при встрече не сказал, но к просьбе отнесся серьезно. Для психологической обработки он выбрал троих: прыгуна в высоту, метателя копья и бегуна на 100 метров. Быстро поняв, что для первых двух психологическая обработка ничего не даст, он сосредоточил внимание на бегуне. Им был тот самый Валя Крохмаль, который в данный момент смотрел на него сквозь толстые стекла очков и даже пытался улыбнуться.