Владимир Каржавин – Тайный детонатор (страница 25)
— Евгений, — добавил Минин.
— Галя, — лицо полной продавщицы просветлело.
Дружинин тоже улыбнулся.
— Мне всегда нравились строения из красного кирпича. Ваше, видимо, дореволюционной постройки?
— Слышала, при царе построили, — закивала Галя.
Сергей огляделся.
— А где же главный отдел?
— Главный, это какой?
— Винный.
Галя вдруг звонко рассмеялась:
— Если бы такой был, посетителей было бы в десять раз больше. Но без выпивох спокойнее. Правда, и выручка меньше.
Сергей понял, пора начинать разговор о главном.
— Скажите, Галя. Вы помните день пятнадцатое марта?
— А кто его знает, что было пятнадцатого марта?
— Взрыв был, взрыв трамвая! — вмешался в разговор Минин, делая допрос перекрестным.
Продавщица испуганно приложила ладонь к щеке, покачала головой.
— Вспомнила! Какой ужас …
— А раз вспомнили, посмотрите внимательно: вот этот человек, — Дружинин достал фото Крохмаля, — не заходил к вам в тот день?
Галя уставилась на фотографию:
— Нет, не заходил… но я его знаю. Он часто бывал у нас, продукты покупал. А пятнадцатого он только подошел к магазину, но не зашел.
— Почему не зашел?
— Потому что сел в машину, которая его ждала. Я из окна хорошо видела.
— Что за машина?
— Похожая на вашу.
— «Москвич‑408»?
— Ой, да не разбираюсь я в машинах. Похожая, и все…
— Цвета?
— Потемней немного.
Минин и Дружинин переглянулись.
— А кто был в машине? — спросил Дружинин.
— Да не разглядела я. У меня же покупатели…
— Хорошо. Сел этот человек в машину. И что дальше?
— Поехали…
— Куда? По улице Машинистов в сторону автобусной остановки?
— Нет, в другую.
— И больше вы их не видели?
Ответ продавщицы ошеломил Сергея.
— Как же не видела. Вечером поставили машину на том же месте.
— Вечером, это во сколько?
— В семь часов. Я как раз закрывала магазин.
— И пошли они…
— Вверх, по улице Машинистов.
— До какого дома?
— Откуда мне знать? Я в обратную сторону пошла. Дома меня ждали.
Поняв, что больше им ничего интересного не услышать, Дружинин поблагодарил продавщицу:
— Спасибо, Галя. Вы нам очень помогли.
Уже в машине Сергей спросил Евгения:
— Как тебе ее информация?
— Считаю ценной, — ответил Минин.
— И я того же мнения. Получается, примерно с девятнадцати пятнадцати Крохмаль был дома с этим неизвестным человеком.
— Получается так.
— Потом этот человек, именно он, больше некому, вышел из дома Крохмаля в девятнадцать сорок пять, погасив свет, что заметил Шустов… Какой вывод, Женя?
— Вывод такой: Крохмаль лег спать. Шучу… А если серьезно, Крохмаль написал покаянное письмо и принял яд вместе с коньяком.
Минин закурил, Сергей поморщился от табачного дыма и стал задавать напарнику вопросы:
— А ты не допускаешь, что покаянное письмо Крохмаль написал в другом месте?
— Вполне возможно. Письмо написано шариковой ручкой, паста синяя. Но, когда мы вошли в комнату, где был мертвый Крохмаль, рядом с листком ручки не было. Я хотел сказать об этом вашему… как его…
— Дедюхину.
— Да, Дедюхину. Но он быстро дал понять, что милиция в этом доме лишняя.
— Ты прав. Если Дедюха главный, то командует только он. Я ведь его знаю давно, еще с училища. — Сергей на миг погрузился в воспоминания, потом спросил: — Еще какой вывод можешь сделать?
— Человек, который был с Крохмалем последние минуты, пользовался его доверием.
— И кто это мог быть?
— Не знаю. Божко? Так он был уже к тому времени в Кемерово в кутузке. Кто-то из художников? Сомнительно… братские отношения между творческими работниками редкость, а Крохмаль был, как говорят боксеры, в состоянии «грогги».
Сергей приоткрыл дверь автомобиля, чтобы развеять табачный дым.
— А у меня есть предположение, кто это мог быть.
— Кто?