Владимир Каржавин – Тайный детонатор (страница 18)
Минин закурил, а Сергей продолжил:
— Теперь, после разговора с Галей Божко, стало ясно, что внешнее сходство Вали Крохмаля и человека, которого сбил баулом Леха Жолудев, совпадают! И мотив убийства есть.
Минин курил и понимающе кивал:
— Остается только узнать адрес этого Крохмаля. Завтра займемся?
— Никаких завтра. Татьяна должна знать адрес. Немедленно едем в Первую горбольницу!
Глава 8
Человек, взорвавший трамвай
И вот опять знакомая стеклянная дверь на третьем этаже больницы. Сергей глянул на часы: 21:15. Опоздал. Но отступать нельзя. Легкий стук в дверь — и, как два дня назад, с другой стороны появилась строгая заведующая отделением травматологии. Но на этот раз взгляд ее был более миролюбивым. И Сергей вдруг подумал, как было бы хорошо, если бы не было никакого расследования. Тогда он просто зашел бы в больницу поговорить с ней. О чем? Да о чем угодно. А еще лучше прогуляться на свежем воздухе вне больничных стен.
Юлия Алексеевна открыла дверь. «Проходите, раз уж надо», — говорил ее взгляд. Поблагодарив, Сергей прошел. А когда сделал пару шагов, услышал за спиной:
— Только на 10 минут. И никаких хождений.
В 310-й палате, помимо общего освещения, горела настольная лампа. В трехместной палате, кроме Татьяны, никого не было. Увидев вошедшего Сергея, Татьяна воскликнула:
— Снова ты? Как тебя пропустили?
— Это уж мои секреты, — отшутился он и присел на край кровати. Время требовало, не теряя ни минуты, задавать вопросы.
— Таня, ты извини, — начал он. — Я сейчас не настроен на лирический лад. Главное, ради чего я пришел, — мне нужен адрес твоего мужа.
— Бывшего мужа, — поправила она, — хоть мы официально не разведены.
— Да, конечно, бывшего… и некоторые подробности о нем. Можно кратко.
Татьяна сняла очки, протерла глаза.
— Да какие подробности… вспоминать-то даже не хочется. Сначала жили нормально. Большой любви не было, но и до ругани не доходило. У каждого было свое: у меня музыка, у него — рисунки. Потом родилась Людмилка. Мама помогала, как могла. Отец… ты его помнишь?
— Помню.
— Отец умер. Все началось с того, что Валентину отказали в организации собственной выставки. Раз отказали, два — он потянулся к бутылке. Но это еще полдела. Валя был ревнив, очень ревнив. Стоило мне остановиться и поговорить с кем-нибудь из знакомых мужчин или коллег, как он взрывался от ревности. А три месяца назад я познакомилась с Борисом Семеновичем.
— Знаю, ты говорила мне о нем.
— Человек он уважаемый, дирижер оркестра, одинокий. Я видела, что он ко мне неравнодушен, и стала бывать у него. А мой идиот меня выследил. И, мало того, что принародно поносил грязными словами, так он еще грозился меня убить. Я обозлилась: «Как ты убьешь, ты же стрелять не умеешь», — «Найду как!» — закричал он.
— Стоп! — Сергей прервал рассказ женщины. — Так и сказал? Вспомни, это очень важно.
— «Найду как», — это его слова. — Я хорошо помню.
Сергей чувствовал, что своими вопросами заставил Татьяну поволноваться. Но дело надо было доводить до конца.
— А теперь самое главное: где его можно найти? Мы должны его срочно задержать.
— Ты его в чем-то подозреваешь? Он что-то натворил?
«Натворил, да еще как!» — хотелось сказать Сергею, но он лишь повторил:
— Таня, где его можно найти?
Татьяна задумалась.
— В моей квартире он вряд ли появится, мы вместе не живем. Но запиши адрес на всякий случай.
Сергей записал. Потом вопросительно посмотрел на Татьяну. Но она молчала.
— А больше ума не приложу, где его искать, — наконец сказала она. — Разве что у Ваньки Божко, это его сводный брат и собутыльник.
— У Божко его нет, — перебил Сергей, не вдаваясь в объяснения. — Где еще?
— Вспомнила! У тетки… конечно, у тетки! У Валентина из родных никого, кроме Ивана и этой тетки. Как ее… Алевтина… У моего горе-муженька не было денег, чтобы снять помещение под мастерскую, так он у тетки обосновался. У нее собственный дом, и он помогал ей по хозяйству. Только Алевтина, я слышала, умерла.
— Ее адрес?
— Ой, Сережка, точно не знаю. Где-то на окраине. Всего один раз была у нее. Название улицы какое-то рабочее, не то трактористов, не то экскаваторщиков.
— О-хо-хо! — Сергей устало провел ладонью по лицу.
В это время скрипнула дверь палаты. Дружинин понял, кто это, и, не повернув головы, произнес:
— Юлия Алексеевна, очень прошу, еще пять минут.
Неожиданно он вспомнил, что у него в кармане лежит не только собственная записная книжка, но и чужая — Ивана Божко. Быстро достав ее, он начал листать. Корявый почерк Ивана с трудом можно было разобрать.
— Послушай, — обратился он к Татьяне. — Вот здесь есть запись: «Алев. Машинистов, 22». Что за Алев? Алевтина? Может, это то, что мы ищем?
Татьяна сразу же отреагировала:
— Точно! Улица Машинистов. Это адрес Алевтины!
Сергей поднялся.
— Ты что, уже побежал?
Он посмотрел на заведующую отделением, но ее строгий взгляд говорил, что другого варианта нет.
— Спасибо. Вы нам очень помогли! — поблагодарил Сергей обеих сразу и уже через пару минут выходил из дверей больницы.
— «Шпалер» при тебе? — спросил Дружинин, запрыгнув на переднее сиденье машины.
— При мне, табельный, — отозвался Минин. — А что?
— Очень хорошо, а то я безоружный. Едем на задержание!
Улица Машинистов находилась на окраине города, где стояли одноэтажные деревянные дома. Уже стемнело, нужно было соблюдать осторожность. Минин остановил машину метров за пятьдесят от дома № 22. Они выждали минут десять и пошли пешком.
Входная дверь во двор была закрыта на внутренний замок, который захлопывался при входе и выходе. Минин порылся в своей сумке, достал набор отмычек и без труда открыл замок. А вот дверь, ведущая в дом, оказалась незапертой. Евгений открыл ее, и они через маленькую кухню прошли к двери комнаты. Минин снял пистолет с предохранителя.
Сергей осторожно потянул дверь комнаты. Раздался скрип. Тогда он резко открыл ее… внутри темнота и запах… отвратительный трупный запах.
Ночь была лунная, и падающий через окно свет помог быстро найти на стене выключатель. Первое, что увидели сыщики при свете лампы, это сидящего на стуле человека с опущенной головой. Сонную артерию можно было не трогать — ясно, человек был мертв. Заметная лысина на затылке однозначно говорила, кто это. Рядом на столе стояла недопитая бутылка коньяка, рюмка. Еще лежал лист бумаги и карандаш. На мольберты, краски, на разбросанные повсюду наброски рисунков и прочую атрибутику художника Дружинин особого внимания не обратил.
Тем временем Минин замотал нос и рот шарфом, Дружинин последовал его примеру. Минин осмотрел труп:
— Четыре дня, не меньше, — констатировал он.
Дружинин взял листок. Это была предсмертная записка:
«
— Что и требовалось доказать, — покачал головой Дружинин и распорядился: — Женя, ищи понятых, участкового и вызывай опергруппу, а я останусь здесь.
Вслед за Мининым он вышел в прихожую. Здесь тоже надо было кое-что осмотреть. И это было правильно, потому что пять минут назад, проходя в темноте, они не могли заметить то, что так искали. Сейчас, при включенном свете, было видно, что на вешалке висит та самая серая куртка с желтой полосой.
— Вот он, главный вещдок! — торжественно произнес Дружинин, осматривая куртку, как музейный экспонат. — Догадываешься, как куртка к нему попала?
— А что тут догадываться, — усмехнулся Минин. — Ванька Божко, уходя от Крохмаля, надел его старое зимнее пальто. Все-таки в Сибирь собрался. А своему сводному братцу оставил на память куртку. Чего не сделаешь с пьяных глаз.
Сергей Дружинин приоткрыл дверь кабинета, где последние дни располагался оперативный штаб. Начальник штаба полковник Банных, увидев его, кивнул, но при этом глянул на часы и едва заметно укоризненно покачал головой. Оперативка шла уже 20 минут. Многое к этому времени выяснилось. Так, окончательно определился состав взрывного устройства и способ его подрыва. Выяснилось, откуда взялся портфель, в котором доставили это устройство. Были проверены, правда, безрезультатно, многие из душевнобольных и имеющих психические отклонения. Оставалось только ответить на два вопроса: кто устроил взрыв и с какой целью? Поэтому вечерняя оперативка напоминала сольное выступление майора Дедюхина, который вместе со своей группой постарался, как говорят в таких случаях, на славу. Четким командирским голосом Михаил Дедюхин вещал:
— Нами установлены два важнейших факта из жизни подозреваемого Меликяна. Первый: в конце декабря перед самым новогодним праздником в наш город приезжал младший брат Меликяна Самвел. Остановился он на частной квартире. Как известно, это человек, который вместе со своими сообщниками готовил взрыв в универмаге в Ростове. Сейчас он объявлен во всесоюзный розыск. Так вот, в новогоднюю ночь 31 декабря он был у брата и провел в его семье около двух часов. Где сейчас находится Самвел Меликян, сказать трудно. Но при первой возможности он будет арестован… Второй факт: Левон Меликян, оказывается, хорошо знаком с Геннадием Лихтнером, тем самым, что устраивал демарши у посольства ФРГ в Москве и выставлял себя защитником советских немцев. Оказывается, они вместе учились в политехническом на химфаке. Правда, Меликяна отчислили с третьего курса за дела, связанные со спекуляцией… Идем дальше. Спустя несколько лет Лихтнер стал заведующим лабораторией в институте Уралхим, где начальником отдела снабжения был тот же Меликян. Но и это еще не все. Весь прошлый год Лихтнер и Меликян посещали бассейн при ДК «Металлург», причем время посещения у обоих совпадает. Таким образом, просматривается связь: Самвел Меликян — Левон Меликян — Геннадий Лихтнер.