Владимир Каржавин – «Морской чёрт» выходит на берег (страница 5)

– Был, гросс-капитан Эрвин Ран. Ушел на дно вместе с «Саксонией». А вот какова судьба Лебера, я не знаю.

Брайтнер задумчиво смотрел в даль за окно, о чем-то размышлял.

– Судьба Альфреда Лебера такова, – наконец, произнес он. – Ему удалось эвакуироваться. А после войны он поселился в родном Ростоке в Восточной зоне. Но… год назад его не стало. Так что вы, дорогой Пауль, единственный, кто обладает всей информацией о «Зеетойфеле».

– К сожалению, не всей.

– Но его испытания проходили на ваших глазах.

– Правильно. Речь идет о «Зеетойфеле-2». Сведений о «Зеетойфеле-1», который испытывали в боевых условиях, у меня нет.

Замолчали. Однозвучно гудел вентилятор, разгоняя табачный дым. Прежде чем перейти к главному, Брайтнер, как всегда в подобных случаях, наблюдал за выражением лица собеседника.

– Есть фирма, готовая поднять «Саксонию» с морского дна, – прервал молчание он. – В трюмах транспорта осталось много ценностей. Как вы считаете, можно ли вернуть «Зеетойфеля» к жизни?

Ройтман с удивлением уставился на своего бывшего, а теперь уже нынешнего шефа:

– Вернуть? Но зачем?

– А зачем он создавался?

– Осуществлять диверсии в портах и на побережье.

– Сейчас время другое. Диверсии не на первом плане. А вот тайно высадить человека на берегу…

– Господин Брайтнер, без Лебера восстановить все, что связано с «Зеетойфелем», очень непросто.

– Но вы же по образованию инженер, окончивший Мюнхенский технический университет – старейшее учебное заведение Германии! А испытания проходили на ваших глазах. Если надо, мы найдем вам толковых помощников.

Пауль Ройтман был в затруднении, не зная, что ответить. А его собеседник продолжил:

– На побережье Балтийского моря есть много мест, куда можно и нужно доставлять наших людей. Например, Восточная Германия, Польша и, конечно же…

– …Восточная Пруссия.

– Или, как ее называют русские коммунисты, Калининградская область, – с иронией в голосе закончил Брайтнер и добавил: – Первое, что надо будет сделать, если восстанавливать «Зеетойфель-2», это добыть документацию по его устройству и испытаниям. От старой конструкции двадцатилетней давности надо идти к новой, а для этого надо знать все плюсы и минусы предыдущей. И еще: в Восточной Пруссии осталось много ценностей. Я слышал, среди местной молодежи есть немало желающих отыскать клад и разбогатеть. Знали бы они, какой клад находится на даче…

– …на даче Бисмарка, – закончил Ройтман и почувствовал прилив сил – он снова может оказаться при деле.

– Так как? Беретесь? – спросил Брайтнер и, не дожидаясь ответа, окинув собеседника пристальным взглядом, добавил. – Это не предложение, это приказ!

Уже прощаясь в дверях, Брайтнер негромко произнес:

– Господин Гелен желает вам удачи.

1962 год, август.

Остров Феморн, военно-морская база ФРГ

Брызги мокрого песка разлетались в стороны, не позволяя приблизиться. Но вот мотор смолк, и все стоявшие и наблюдавшие разом устремились к тому, что вышло из морских глубин. Открылся люк, показалась голова, а затем часть туловища человека в специальном гидрокостюме. «Вышедший на волю», несмотря на поданный трап, легко скатился по корпусу лодки, спрыгнул на песок и попал в объятия небольшой толпы наблюдателей.

Двое почтенного вида мужчин следили за происходящим, стоя в отдалении.

– Браво, Пауль, поздравляю, – один из них тронул за плечо другого; свое восхищение они скрепили рукопожатием.

– Благодарю, Эвальд, но это только начало. Первое погружение с одним акванавтом.

Тем временем тот, к которому относилось определение «акванавт», вежливо оттеснил обнимавшую его толпу и, сделав несколько шагов, предстал перед руководителем испытаний:

– Господин Ройтман, разрешите доложить…

Но Ройтман, не дав договорить, заключил акванавта в объятия:

– Браво, Вальтер, я верил в вас.

Но Вальтер желал рапортовать:

– Время 2 часа 35 минут, максимальная глубина 24 метра, средняя скорость 8 узлов…

– Хорошо, хорошо, идите, отдыхайте, – прервал его Ройтман. – Завтра все напишите в отчете.

Ройтман и Брайтнер подошли к вышедшему из морских глубин чуду техники. Брайтнер даже обошел вокруг, внимательно оглядев:

– Это и есть «Зеетойфель»?

– Он самый. По русски «Морской чёрт». 1944 года выпуска.

Брайтнер продолжал осматривать лодку. Поднявшись, он заглянул в открытый люк.

– Знаете, о чем я подумал? – загадочно сказал он, спустившись на песок. – Примерно так русские встречают своих космонавтов. Недавно опять двоих запустили.

– Ну уж вы загнули, Эвальд. Там встречающих много больше. И пресса… Здесь прессы быть не может. Никаких журналистов! А вот в другом мы равны.

– В чем?

– Морские глубины также мало освоены, как и космос.

Брайтнер устремил взгляд в даль:

– Космос, космос… Я хорошо знал господина фон Брауна. Это был величайший ум! – грустно произнес он.

– Вы говорите, был?

– Именно, был. Что толку нам, немцам, от того, что он сейчас в Америке? А останься в Германии…

– Если бы не Гитлер…

– Не надо об этом! – одернул собеседника Брайтнер. – Забудем про Гитлера. Мы служим новой Германии!

Свежий ветер с моря ворошил волосы. Шум легкого прибоя смешивался с криком чаек. Из перекинутой через плечо спортивной сумки Брайтнер достал небольшую плоскую флягу:

– Есть предложение отметить. Не возражаете?

– Нисколько.

Эвальд Брайтнер разлил коньяк в небольшие рюмки-стаканчики.

– За возрождение «Зеетойфеля»!

…После они долго гуляли по берегу. Ройтман рассказывал, пояснял, Брайтнер слушал:

– Следующий цикл испытаний: 2 человека – рулевой и пассажир. А затем – рулевой, пассажир и груз.

– А как было в 44-м?

– Также, только в виде груза были две мини-торпеды.

– Что ж, надеюсь, все получится. На земле, куда должен ступить пассажир «Зеетойфеля», еще осталось много ценного, что не успели вывезти в последний год войны. Но для этого нам надо проложить дорогу – дорогу по морю до Восточной Пруссии. А потом можно и до Восточной Германии. Вот только насчет пассажира вопрос…

Ройтман подавил глубокий вздох:

– Это моя головная боль. Для испытаний пассажиров предостаточно. А вот кандидатов для высадки на русский берег нет.

– Охотно верю, – согласился Брайтнер. – Единственный кандидат вы, Пауль. Вы знаете расположение тайника, знаете, как его открыть.

Ройтман остановился. То, что он услышал, его больно кольнуло. Тайник, который он в спешке создал 20 лет назад, ему иногда снился по ночам. Особенно в годы, проведенные в тюрьме.

– Я думал об этом. Но сначала надо убедиться, что тайник существует. Может быть, там все сравняли с землей. Да и с русским у меня слабовато.