Владимир Каржавин – «Морской чёрт» выходит на берег (страница 10)
– Стоп! – в очередной раз прервал Костров. – Все убиты, а вы?
– А я на пару минут по нужде вышел, потому и остался жив. Если честно, я испугался: все мертвые, а я… Кто бы мне поверил? Получить же пулю от своих это хуже всего. А совсем рядом мой родной Витебск. Мальченко готовил меня к встрече с одним агентом и оставил мне документы на имя Борщева. Они были в полном порядке. Благодаря им, я добрался до Витебска. Дома застал сестру, родители погибли еще в начале войны. Наталья, увидев меня, очень обрадовалась, несмотря на то, что две недели назад пропал без вести ее муж. Пошел в деревню добыть хоть что-то из продуктов и не вернулся. Или на мине подорвался, или убили – тогда за ведро картошки могли убить. Но, как говорится: не было бы счастья, да несчастье помогло. Я рассказал Наталье все о себе, сказал, что был в плену. О разведшколе, естественно, промолчал. И она предложила стать ее мужем Василием Литовченко. Люди в округе были новые, и это не вызвало подозрения. Так из ее сводного брата я превратился в ее исчезнувшего мужа. Вместо Борщева стал Литовченко Василием Григорьевичем. Наталья работала в райисполкоме и с документами все уладила. Но я понимал, что подмена может обнаружиться. Мы решили развестись. А вскоре я женился и, взяв фамилию жены, превратился из Литовченко в Дронова.
– Так у вас целый букет фамилий: Заремба – Борщев – Литовченко – Дронов, – прервал рассказчика Костров.
– Да, это так, – грустно согласился Дронов и продолжил: – В начале 46-го стали набирать желающих переехать сюда в Восточную Пруссию. Мы с женой Валентиной согласились, Наталья помогла. Обустроились. Детей не заводили, но жили нормально, пока зимой 50-го не случилась беда. Моя Валентина поздно возвращалась с работы. На нее напали, отобрав сумочку с деньгами, – в тот день выдавали зарплату. Сняли пальто, шапку, зимние ботинки… Много в то время было грабежей. Домой она пришла в одном нижнем белье, замерзшая и сразу слегла с воспалением легких. Через два дня ее не стало…
– А сестра жива?
– Жива, но я с ней не поддерживаю отношения, у нее новая семья, могут быть расспросы.
Дронов смолк, чувствовалось, что ему трудно говорить. А Костров слегка кивнул, как бы намекая, что пора бы уже рассказать о самом главном. Дронов понял:
– Все последующие годы я жил один, хотя возможность обрести семью была. И вот в минувшее воскресенье вечером ко мне зашел человек…
И Василий Дронов подробно рассказал о пришедшем по прозвищу Гюрза, который по паспорту значился Баркая Нодар Георгиевич, о разговоре с ним и о своих подозрениях. Костров и Дружинин внимательно слушали.
– Если я вас правильно понял, вы согласились работать с этим Гюрзой? – спросил начальник Управления.
– А что мне было делать? Я не поверил его россказням. Он говорил, что был осужден на восемь с половиной лет за разведшколу. Но за его деяния ему две или три высших меры полагается. Да и для человека, отсидевшего такой срок, он выглядит слишком молодцевато: лицо без морщин, все зубы целы. Если предположить, что он не был осужден, возникает вопрос: что он делал эти двадцать лет? Если был там, за «бугром», то мне с ним не по пути. Вот я и пришел к вам.
– Резонно, резонно, – согласился Костров после небольшой паузы. – А теперь подробнее об этом Гюрзе.
– Внешне привлекателен, когда-то жгучий брюнет, теперь седая шевелюра. Лицо без особых примет: ни родинок, ни шрамов. Роста выше среднего. По-русски говорит чисто, владеет немецким. Мы знали друг друга по разведшколе. Гюрза был старшим нашей группы, которую забросили под Воронеж. Жестокий и подозрительный. Но имени его я не знаю. У нас у всех были только прозвища.
– У вас какое?
– У меня Мастер.
– Почему Мастер?
– Видимо потому, что я хорошо знал радиодело. Немцы это ценили.
– А Гюрза?
– Он родом откуда-то с Кавказа. Как-то проговорился, что до войны промышлял ловлей ядовитых змей и сдачей их какому-то учреждению, где собирают змеиный яд. И ему хорошо платили.
Дружинин подал голос:
– Товарищ полковник, разрешите вопрос?
– Спрашивайте.
– Скажите, Дронов, каким образом этот Гюрза мог найти вас? Пусть все материалы по Борисовской разведшколе попали к американцам или западным немцам, но ведь там вы под фамилией Дронов не значились? И ваше нынешнее место проживания неизвестно.
Дронов пожал плечами:
– Гюрза говорил, что увидел меня случайно, из окна автобуса. Хотя я ему мало верю; может, узнал обо мне другим каким-то образом. Гюрза опытный разведчик, если судить по разведшколе. Два раза исчезал и два раза благополучно возвращался, видимо, выполнил задание. У Ройтмана он был на хорошем счету.
– Ройтман это…
– Оберштурмбаннфюрер, Ройтман был нашим наставником, непосредственно готовил нас для заброски в тыл. Я уже об этом говорил.
– А как Гюрза попал в Калининград? Город-то у нас закрытый, – продолжил допрос Костров.
– Этого он мне не докладывал.
– А что делал после отсидки, с кем сотрудничал? Тоже, конечно, не сказал?
– Нет, не сказал. Но я бы не удивился, если бы он передал привет от Ройтмана
– Ройтмана? Того самого?
– От него…
Костров встретился взглядом с Дружининым и, слегка задумавшись, продолжил:
– Ну а теперь самое главное. О чем вы договорились с Гюрзой?
– Моя задача принимать товар, следить за его сохранностью и за тем, чтобы он попал в нужные руки.
– Товар это…
– Радиоприемник, который сдадут в мою мастерскую. Кто сдаст и что в этом приемнике, мне знать не положено.
– Интересно… А как человек, сдающий радиоприемник, обозначит себя?
– Он должен позвонить в любой рабочий день с 10 до 11. Пароль: «Вам привет от вашего друга. Я хотел бы сдать в починку его приемник». Ответ: «Приносите, посмотрим». После этого человек называет марку, номер и год выпуска приемника и приносит его на общих основаниях. Получает квитанцию, а я незаметно для всех изымаю приемник и оставляю под надзором у себя в кабинете.
– А как получить назад? – спросил Костров.
– Почти также: любой день с 10 до 11. Звонок и пароль: «Вам привет от вашего друга. Я хотел бы забрать его приемник». Ответ: «Приходите, заказ выполнен». Человек приходит, предъявляет квитанцию и забирает радиоприемник.
– Интересно… – Костров опять потянулся к портсигару, закурил. – Возникает вопрос: вам позвонили, назвали пароль. И когда же этот человек должен появиться? Сколько его ждать?
– Об этом ничего не сказано, как и о том, что будет внутри радиоприемника. Он может зайти в любой час работы, но именно в этот день. Моя задача следить за новыми поступлениями и, заметив нужный приемник, забрать к себе. А когда поступит звонок, от желающего забрать, поставить приемник на стенд выполненных заказов.
– Получается, товар могут забрать без вас?
– Могут и без меня. Но присматривать надо. Гюрза, агитируя, успокаивал, что риск будет минимальный.
– А оплата?
Мышцы на лице Дронова напряглись:
– Гюрза дал небольшой задаток. Можете приобщить к делу. Я не истратил ни одной копейки.
Длившийся более часа допрос завершился. Костров и Дружинин остались вдвоем, а Дронову было велено дожидаться в комнате дежурного.
– Ну, что скажешь, Сергей Никитич? – спросил полковник Костров своего помощника. – У меня впечатление такое, будто я посмотрел приключенческий фильм. Вот два дня назад ходили с женой на «Государственного преступника». Хороший фильм о нашей службе. Вот и про этого Дронова хоть кино ставь.
– Да, биография у него впечатляющая, – согласился Дружинин. – Впечатляющая, со знаком минус, если можно так выразиться.
– И какой вывод?
– Выводы будут, когда задержим Гюрзу. А сейчас? Пусть Дронов продолжает работать, но под контролем.
– Правильно. Пока Ляшенко не вернулся из командировки, бери это дело на себя. К нам в Управление пришел работать молодой сотрудник Малышкин, с отличием окончивший училище. Даю в помощь. Поэтому первое: посади его в ремонтной мастерской в качестве работника, принимающего и выдающего продукцию. Больше дать никого не могу. С фашистскими пособниками, с торговцами оружием и валютой надо разбираться. Второе: прямо сейчас по фотороботу составь вместе с Дроновым портрет этого Баркая-Гюрзы. И срочно разослать копии всем дежурным по вокзалам и аэропорту. Одновременно пусть они выяснят, когда и откуда прибыл в наш город человек по фамилии Баркая? Третье: телеграфируй в краснодарское Управление. Пусть наведут справки о проживании Баркая. И последнее: выясни, где и кем работал Дронов все годы проживания здесь? Задачи ясны?
– Так точно.
Отпустив своего помощника, Костров задумался. Несколько лет об иностранных агентах не было слышно. В конце 40-х начале 50-х в соседних Литве, Латвии, Эстонии активность проявляли агенты большей частью британские, посылаемые на связь к так называемым «лесным братьям». «Лесных братьев» давно уже нет, а береговая охрана имеет современные быстроходные катера, что практически исключает пересечение границы вплавь. И вот на тебе… Вдруг этот Гюрза пришел из-за кордона? А ведь рядом Балтийск – база Военно-морского флота. Да и сам Калининград – закрытый город. Не хочется докладывать в Москву, но придется…
В комиссионном магазине Лещука Исмаилов появился не через два дня, как обещал, а на следующий день вечером, когда посетителей не было. Лещука это смутило. Он сразу закрыл магазин и предложил пройти к нему, но пришедший остановил его и, осмотревшись по сторонам, поводив взглядом по полкам с товарами, спросил: