Владимир Буров – Граф – М (страница 4)

– Отдай ему тысячу-то, чтобы я уже знала:

– Бабло-то у меня есть! – Наташа сладко улыбнулась.

– Тысячу? – переспросил Жека. – А не много?

– Дак с таких скотов, как ты, я меньше не беру, – на этот раз серьезно сказала девушка.

Жека сделал обиженную рожу, и… и согласился.

Они ушли, а Миша, наоборот, вернулся. Но вернулся с такой расстроенной рожей, что не только Юра, но и барменша рассмеялись.

– Не хватило, что ли? – удивленно спросил Юра.

– А что, заметно?

– Очень. Такое впечатление, что тебе не только она не дала, – Юра кивнул на Актрису, пытавшуюся разжечь размокший уже в картошке окурок, но и вообще:

– Никто не дает.

– За деньги-то дураку дашь, – ответил Миша, не пытаясь пока объяснить другу, почему он заплатил Артистке двести Рэ, так как и сам этого понять не мог.

– Короче, как говорили древние турки, я пошел, – сказал Юра, и предложил маленькой девчушке, но между прочим, блондинке, нет, не руку и сердце, а сразу сто пятьдесят рублей. Он сначала хотел дать сто, но подумал, что очень хочет счастья. А как достигнуть счастья без счастья другого человека? И решил, что пятьдесят рублей сверх того, что он задумал для собственного счастья, сделают его обоюдоострым.

Он ждал ответной улыбки, но девушка – Галя – спокойно, как удав, пошла впереди него, но, видимо, хорошо не подумала:

– Двинулась туда, где уже были Жека с Нат.

К счастью, они не столкнулись. Хотя с другой стороны, когда каждый думает о своем, можно пройти рядом и не заметить тех, кто уже кончил дело и гуляет смело. Тут можно даже попытаться разобраться, кто чувствует себя более свободно и независимо:

– Тот, кто с поля, или тот, кто только еще едет в поле. – Но мы, разумеется, делать этого не будем.

Наташа села за стол, подняла бутылку, вздохнула:

– Пусто, – и уставилась на меня вопросительными глазами.

– Что? – спросил я. – Не заплатил?

– Ты догадался? Нет, я в том смысле, что:

– Или знал заранее?

– Я ему скажу, чтобы заплатил.

– Хорошо. А то мне обидно.

– Эх, ты, чума, – сказал я, – заплати, пожалуйста, даме.

– Я?! – даже дернулся, как загнанный конь Миша в своем белом с черными узорами свитере.

– И ты тоже, – неожиданно вставила Нат. – Прошлый раз, помнишь, обещал двести пятьдесят, а дал и итоге только сто.

– Зря ты это сделала, – сказал я.

– Почему? – спросила Нат. – Надо ковать железный, пока горячий. Ты сам всегда так говорил.

– Так-то так, но я могу с двоими не справиться.

– Ты не один, – ответила Наташа, – я с тобой.

– Все равно, пока сиди, не встревай.

– Дай мне денег на бутылку шампанского, я пока куплю, хорошо?

– Хорошо, конечно, – я дал полтинник.

– Две взять? – спросила она негромко.

– Возьми, но пусть пока вторая стоит в холодильнике.

– Не-е, надо брать сюда. И знаешь почему? Вдруг придется драться? Шампанским хорошо бить по балде – сразу наповал.

– Хорошо бери обе.

– Заодно я оплачу свой ужин.

– Конечно. И мой не забудь.

– Что у тебя было?

– А ты не помнишь?

– Я вообще никогда ничего не запоминаю.

– Яичница с ветчиной и свежим огурцом.

– Точно, теперь вспомнила. Но это больше похоже на завтрак.

– Да? Хорошо, заплати, как за завтрак.

– А разница?

– Думаю, что ужин можно повторить, а завтрак – никогда.

Она пошла к прилавку, а я уже должен был лицезреть перед собой Жеку-боксера.

Но тут вернулся радостно-измученный Юра с Галей и сказал, чтобы мы не портили ему:

– Обедню.

– Нет, нет, я хоть и насладился вполне, но и хочу еще не меньше. Честно! Более того, это, скорее всего, моя будущая жена.

Народ начал безмолвствовать. Но этот Женя решил все-таки один раз меня ударить. Он вытянул вперед руку, которую я давно ждал. Поэтому схватил ее, как подарок, и используя ее, как спортивного коня, взлетел вверх ногами, одной из которых зацепил этого боксера за подбородок. Можно сказать, что ударил по шее, но с другой стороны. А значит, по горлу, и таким образом, заставил потерять равновесие.

Боксер изумился, что оказался на полу, а лапа его у меня на болевом. Он вроде уже начал стучать по полу, что, мол, сдается, но я решил:

– Слишком рано, – и сломал ему руку.

Зря, конечно, но теперь уж думать поздно.

Далее, вместо того, чтобы угомониться, Жека просит купить ему шампанского. Тогда он всё забудет, и не будет заявлять в милицию о сломанной руке. Галя – дочь главного инженера. Барменша просит трахнуть и ее. Иначе она напишет заявление подошедшим сержантам, что мы здесь устроили драку напополам с публичным домом.

Глава 3

– Купи и мне шампанского, – сказал Жека. Я повернулся кругом.

– Ты к кому обращаешься? – спросил я.

– К тебе. И знаешь почему? Я заплатил тысячу до того, как сделать миньетори.

– Почему ты так решил?

– Просто вспомнил.

– Он, видимо, еще не понял, что рука-то у него сломана, – сказала Нат, ставя на стол холодные бутылки.

– Налейте, конечно, – попросил Миша, – ибо мы шампанское не пьем, и налить ему на рану не можем. Всё-таки рука у него болтается, как будто на самом деле сломана.

– Налить, что ли?