Пропал, и в этот дом уж больше ни ногой.
Вот если бы стихов негодных не писали,
Которые мы так браним,
Каким бы способом другим
Чертей мы избавляться стали?
Теперь хоть тысячи бесо́в и домовых
К нам в домы станут появляться,
Есть чем от них
Обороняться.
…магазин и библиотека Смирдина. – Александр Филиппович Смирдин (1795–1857) – издатель, книгопродавец и библиограф. Одним из его замечательных книжных проектов была «Библиотека для чтения», редактором которой работал Осип Иванович Сенковский. Магазин и библиотека Смирдина находились на Невском проспекте и были в определенном смысле литературным салоном, местом встреч русских писателей и поэтов.
Синьор Маладетти Морто, первый волшебник и механик его величества короля кипрского и иерусалимского… – Маладетти Морто – это итальянское словосочетание (правильнее было бы: maledetto morto) можно перевести как «про́клятый мертвец» или же как «ужасный мертвец», «чертовский мертвец». Королевства Кипрское и Иерусалимское были основаны в Средние века рыцарями-крестоносцами; к XIX веку они давно уже не существовали.
…одну господину Морфи в Англии, а другую профессору Штифелю в Германии… – Осип Иванович Сенковский даже в малых деталях остается шутником и мастером розыгрыша. Под «господином Морфи» имеется в виду Патрик Мерфи (Patrick Murphy), который прославился зимой с 1837 на 1838 год тем, что предсказал в Англии суровый январский мороз и даже описал эту стужу в изданном им альманахе. Альманах хорошо разошелся, а Патрик Мерфи неплохо на нем заработал. Мерфи, скорее всего, просто повезло с предсказанием, но зима действительно выдалась жестокой: 20 января 1838 года в Гринвиче была зафиксирована температура -16 °C, а в Бекенеме (графство Кент) —26 °C (самые низкие температуры в этой части Англии за весь XIX век); 27 января Темзу в районе Гринвича полностью сковало льдом в время прилива (небывалая история!). Неудивительно, что этот морозный период прозвали «зимой Мерфи». Разумеется, О.И. Сенковский ни на грош не верил в «пророческие» способности Мерфи, отчего и позволил себе слегка поиздеваться над ним.
Что касается профессора Штифеля, то лучше всего о нем говорит заметка самого О.И. Сенковского, опубликованная в том же году, когда вышел его рассказ «Превращение голов в книги и книг в головы», – в «Библиотеке для чтения» (том 32, стр. 400, раздел «Смесь»):
«Употребление стручков гераниума вместо барометера
Мы имеем докторов обоих прав, гражданского и уголовного; но теперь надобно еще учредить новый ученый титул, доктора обеих погод, хорошей и дурной. Решительно, некоторые люди надеются достигнуть до великого искусства предсказывать с точностью перемены воздуха! Внимание ученых в последнее время исключительно обращено было на одно весьма любопытное открытие профессора Штифеля, который, говорят, успел наконец отыскать способ определять с большей верностью наперед перемены, происходящие в атмосфере. Для этого прежде употребляли термометр и барометр, но безошибочного инструмента еще не было изобретено. Он нашел, что такие наблюдения можно делать с помощью плода гераниума. Стручок гераниума закрывается и открывается, смотря по сухости или влажности атмосферы, следуя постоянным и непременным законам, так, что если приладить его к пластинке, разделенной на градусы, то можно с величайшей точностью определять состояние атмосферы даже в разных частях комнаты. Рассуждение об этом назначено было к чтению в собрании германских естествоиспытателей, которое происходило в нынешнем году во Фрейберге. Профессор Штифель – первый теперь “доктор обеих погод” во всей южной Германии и играет там такую же роль, как в Англии Г. Мurphу, который издает календари с показанием перемен погоды на весь год и известен между своими соотечественниками под именем whеаther doctor. Германский доктор обеих погод также составил за несколько прошедших лет таблицы всем переменам в атмосфере, по плану, который ему сообщил Гёте; но не берется предсказывать погоды с точностью более как на двадцать четыре часа и очень мило подшучивает над английским доктором обеих погод. Наблюдения, говорит он, могут показать только исключения, а не общее безусловное правило: одно только умозрение в состоянии привести нас к верному предсказанию, будет ли завтра дождь или нет. Вот, по крайней мере, полезное употребление умозрений! Наконец-то и они к чему-нибудь пригодились».
Может быть, профессор Штифель существовал на самом деле (вот только «собрание германских естествоиспытателей во Фрейберге» не сохранилось в анналах); возможно, он – плод воображения остроумца Сенковского; в любом случае, «профессор Штифель» не оставил после себя след в истории.
…наподобие каната в балагане Лемана… – Датчанин Христиан Леман был известнейшим балаганщиком в Санкт-Петербурге. К сожалению, биографических сведений о нем немного. Есть данные, что он прибыл в Россию с братом в 1818 году, выступал сначала в Москве, а затем перебрался в Санкт-Петербург, где за несколько лет обрел огромную популярность. С 1826 по 1836 год о нем постоянно писали все газеты, а представления собирали массы народу. Судя по всему, Христиан Леман был талантливым артистом-циркачом. Вот что писала о нем «Северная пчела» в 1827 году (№ 43):
«[Леман] прыгает по канату сперва верхом на колоссальном петухе, потом на спине “старухи”: эти два чучела так искусно к нему подвязаны, что никак нельзя догадаться, кто прыгает – всадник или петух?»
В феврале 1836 года, во время традиционных масленичных гуляний, в балагане Лемана случился страшный пожар. На представлении присутствовали 400 человек, из них 126 погибли, а десять были тяжело ранены (это официальные данные; есть источники, которые говорят о сотнях погибших). Балаганщик не смог оправиться после страшного удара, более того, он вынужден был тайно покинуть Санкт-Петербург, и о дальнейшей его судьбе ничего не известно.
…я читал чт-то подобное в «Черной Женщине». – «Черная женщина» (1834) – роман русского писателя, журналиста, издателя, филолога Николая Ивановича Греча (1787–1867). «Черная женщина», роман о чудесных видениях и не менее чудесных воскресениях добродетельных героев, был необыкновенно популярен в свое время. Этому произведению была посвящена обширная статья О.И. Сенковского «Черная женщина и животный магнетизм» в «Библиотеке для чтения».
Владимир Федорович Одоевский
Необойденный дом
…шла путем-дорогой калика перехожая; спешила она в Заринский монастырь… – Калки перехожие – паломники, странники, ходившие на богомолье по монастырям или же в Святую землю. Заринский монастырь… – Может показаться, что имеется в виду монастырь близ города Заринска в Алтайском крае, но это совсем не так. Речь идет о Зоринской или Заринской мужской пустыни (полное название – Заринская-Никонова-Слепушкина пустынь) в Старицком уезде Тверской губернии (в настоящее время Ржевский район), стоявшей при речке Зоринке. Пустынь существовала еще в XVI столетии, в 1714 году числилась за Крестовоздвиженским Ржевским монастырем. В 1764 году была упразднена и обращена в приход. (Сведения по изданию: Зверинский В.В. Материал для историко-топографического исследования о православных монастырях в Российской Империи, с библиографическим указателем. Том II. Монастыри по штатам 1764, 1786 и 1795 годов. – С.-Петербург: Типография В.Безобразова и Комп., 1892).
Фаддей Венедиктович Булгарин
Чертополох, или Новый Фрейшиц без музыки
Чертополох, или Новый Фрейшиц без музыки. – Современникам Фаддея Булгарина ничего не надо было объяснять. Фрейшица знали все. И читателям «Евгения Онегина» Александра Сергеевича Пушкина не требовалось особых комментариев. Они видели перед собой строки (глава 3, строфа 31):
…Но вот
Неполный, слабый перевод,
С живой картины список бледный,
Или разыгранный Фрейшиц
Перстами робких учениц, —
и никаких вопросов не возникало.
Не то – наше время. О Фрейшице мало кто знает, зато про оперу Карла Марии фон Вебера (1786–1826) «Вольный стрелок» многие наверняка слышали. Между тем «Фрейшиц» (правильно было бы «Фрайшюц») – это и есть «Вольный стрелок», только по-немецки: Freischu#tz. Иногда сочинение Вебера именуют «Волшебный стрелок», но это слишком вольный перевод названия. Опера «Фрейшиц» (будем все же использовать вариант, прижившийся в России почти два века назад) была впервые поставлена в Берлине в 1821 году, в 1823-м она была привезена в Россию немецкой труппой, в 1824 году зазвучала на русской сцене, немедленно обрела необыкновенную популярность и не сходила с подмостков в течение всего XIX века. Не буду пересказывать сюжет «Фрейшица»; достаточно пояснить, что в опере рассказывается, в частности, о том, как егерь продает душу дьяволу за волшебные пули, бьющие без промаха.
Булгарину достаточно было поместить слово «Фрейшиц» в заголовок, чтобы читатель немедленно понял: речь пойдет о чертовщине (только, разумеется, «без музыки»).
Эффект усиливается именем (фамилией? прозвищем?) главного героя – Чертополох. Нам сейчас, наверное, неведомо, откуда у растения взялось такое название. А читатель первой половины XIX века понимал и это. В слове «чертополох» важная часть – «-полох», означающая «страх, испуг» (глагол «всполошить» того же корня). Растение чертополох не боится черта, наоборот – его использовали, чтобы отпугивать чертей, например, путем окуривания чертополохом домов и хлевов. Вот и герой рассказа Булгарина ничуть не испытывает страха перед чертом, этот жуткий тип сам способен распугать нечисть, за что и… Впрочем, концовку рассказа читатель должен прочитать сам.
