Вирджиния Царь – Не позволяй мне верить тебе (страница 21)

– Я просто не хочу кушать, – твёрдо ответил Джорджи, нахмурив брови.

Я вздохнула, обдумывая, как можно было бы поднять ему настроение с самого утра.

– Может быть, тогда яблочко и злаковый батончик по пути? – предложила я с лёгкой улыбкой.

Он задумался на мгновение, затем кивнул с таким серьёзным видом, что я не смогла сдержать улыбку.

По дороге в садик Джорджи, оживлённый и без следа утренней хмурости, с восторгом делился рассказами о новых друзьях и о группе по рисованию, его радость казалась настолько заразительной, что я невольно улыбнулась. Он жевал яблоко, а глаза его сияли, когда он говорил о своих рисунках – сегодня он обязательно их заберёт и покажет мне. Я почувствовала тепло разливающуюся по всему телу от того, как сильно он увлечён своим новым хобби.

Я гордилась им. Моё сердце трепетало от радости, что его тянет к творчеству, что садик настолько хороший, что смог вдохновить моего маленького сына. Я понимала, что все мои усилия не были напрасны, и что каждый день, каждая мелочь, ради которой я так усердно работаю, – это для него. Я должна работать ещё больше, ещё усерднее, чтобы у Джорджи было всё, о чём он мечтает.

– Всё, дорогой, до вечера. Люблю тебя, – поцеловав Джорджи в макушку, я улыбнулась, провожая его взглядом. Он радостно шагал с маленьким портфельчиком в руке, весело махая мне на прощание.

– И я тебя, мам!

Сегодня поездка до офиса заняла меньше времени. Удивительно, но на дорогах оказалось совсем немного машин. Добравшись вовремя, я сразу села за компьютер, решив немного поработать перед выездом. Закончила всё за полчаса, отстранилась от монитора и устало потерла переносицу. Как бы мне ни нравилась моя работа, к концу недели усталость наваливается, словно снежный ком. Открыв глаза, я посмотрела на фото Джорджи, стоящее в рамке на моём столе. Его улыбка всегда будет моим стимулом, что бы ни случилось, какой бы тяжёлой ни казалась жизнь.

Взгляд невольно скользнул на другое фото – родителей. Ещё немного, и исполнится пять лет с того дня, как их не стало. Пять долгих лет. Я снова в этом городе, и на этот раз смогу поехать к их могилам в годовщину. Каждую год в этот день я чувствую себя ужасной дочерью, как будто подвела их. Слёзы, словно раскалённые угли, подступили к глазам и, не в силах больше сдерживаться, обожгли мои щёки, оставляя за собой жгучий след отчаяния.

Я до сих пор могу почувствовать тепло, которое наполняло меня, когда я возвращалась домой и видела, как мама с улыбкой выходит мне навстречу. Её объятия… такие тёплые, мягкие. Я тонула в них, чувствуя, что все проблемы, весь мир с его тяжестью, оставались где-то там, за порогом. Эти объятия были моим убежищем, моим надёжным щитом. Как же мне не хватает этого.

Стук в дверь неожиданно прервал мои мысли. Я торопливо смахнула слёзы, стараясь скрыть следы своей минутной слабости. Дверь приоткрылась, и на пороге появилась фигура в идеально сидящем коричневом костюме. Ворот рубашки был слегка расстёгнут, галстук отсутствовал, а на шее виднелась тонкая цепочка с маленьким кольцом. Я подняла глаза на гостя, пытаясь взять себя в руки.

– Доброе утро.

Майкл Бэдфорд вошёл в кабинет, его движения были уверенными, а улыбка – яркой и непринуждённой. Волосы, как всегда, небрежно спадали на лоб, а глаза блестели, будто он только что посмотрел на яркий солнечный свет. В руках он держал два стакана кофе, один из которых неспешно протянул мне.

– Доброе… Это мне? – удивлённо подняв глаза на стакан, спросила я.

– Да, для отличного начала дня, – его улыбка на мгновение теряет уверенность, становясь чуть мягче. – Всё в порядке? – Мистер Бэдфорд внимательно всматривается в моё лицо, явно замечая следы слёз.

– Спасибо за кофе, но не стоило, – стараюсь спокойно ответить, убрав волнение из голоса. – Со мной всё хорошо.

– Я загрузил вас слишком большим объёмом работы? – в его голосе сквозит напряжение, взгляд будто пронизывает меня насквозь, словно он пытается прочитать мои мысли. Лицо становится более сосредоточенным, губы складываются в тонкую линию, выделяя острые скулы.

– Нет, всё в порядке. Я люблю свою работу, – отвечаю, надеясь увести разговор от ненужных расспросов.

– Так что тогда? Что случилось? – его настойчивость заставляет меня напрячься. Лицо Мистера Бедфорда то выражает тревогу, то остывает до бесстрастного холода, словно он ведёт внутреннюю борьбу. – Вас кто-то обидел? – вдруг спрашивает он, и, словно сожалея о своих словах, закрывает глаза, явно мысленно ругая себя за этот вопрос.

– Я в порядке! – чуть резче, чем хотелось бы, произношу я, но сразу же стараюсь смягчить тон. – Это была минутная слабость. Мне жаль, что вы застали меня в таком состоянии. Я бы предпочла не объяснять это сейчас – не самое подходящее время и место. Если вас не затруднит, давайте закроем эту тему? – стараюсь как можно спокойнее объяснить, желая поскорее завершить разговор.

Мистер Бэдфорд коротко кивает, принимая мою просьбу, и больше не поднимает эту тему.

– Готовы? – спрашивает он после короткой паузы.

– Да, я доделала несколько моментов, которые мы обсуждали вчера. Можете взглянуть, – отвечаю, отодвигаясь на стуле, чтобы он мог подойти к монитору.

– Конечно, – Мистер Бэдфорд обходит стол и, не воспользовавшись предложенным местом, становится позади меня, прислонившись к спинке моего кресла. Он наклоняется ближе, чтобы рассмотреть детали макета, и я вновь ощущаю его приятный, едва уловимый аромат, который сразу привлекает моё внимание. Я не могла точно определить, какие ноты скрываются в этом аромате, но казалось, что это терпкий зелёный чай и мята. Хотя, впрочем, это не имело значения. Одно я знала точно: он пахнет просто потрясающе.

– Вот здесь, – говорит он, – очень даже здорово придумано. Я видел такой подход только у одного человека за всю свою жизнь.

Он заглядывает мне через плечо, улыбаясь, я вижу его отражение в мониторе. Но через долю секунды он резко отворачивается, возвращая взгляд на экран. На мгновение закрыв глаза и сделав глубокий вдох, на его лице появляется гримаса боли, а улыбка исчезает, оставляя его вновь холодным и отстранённым. Я тоже делаю еще один глубокий вдох, и его аромат – смесь духов, лосьона и его собственного запаха – создаёт невероятную гармонию. Я закрываю глаза, чтобы в полной мере насладиться этим запахом, который обволакивает меня и пробуждает внизу живота странные ощущения, которых я никогда не испытывала раньше.

От неожиданности я распахиваю глаза и пытаюсь сосредоточиться на эскизе, но его запах не оставляет меня в покое. Он заполняет пространство вокруг, заставляя меня чувствовать себя потерянной. Внезапно я ощущаю, как моё тело напрягается и начинает дрожать. Не в силах справиться с эмоциями, я резко встаю и оказываюсь лицом к лицу с ним.

В его глазах я вижу смущение и внутреннюю борьбу, но он не отступает, продолжая смотреть на меня. Его дыхание мягко касается моего лица, а взгляд беспокойно блуждает по моим чертам, словно в поисках ответов. По телу прокатывается волна мурашек, заставляя мышцы напрячься. Кажется, ещё немного, и я не смогу справиться с дрожью. Мой взгляд невольно задерживается на гладкой коже, а дыхание становится всё прерывистее.

Осознание происходящего накрывает внезапно, и я быстро отстраняюсь, отступая к окну. Нервно втягиваю воздух, моё тело дрожит, и я мну руки, стараясь скрыть своё состояние. Он остаётся стоять спиной ко мне, но я вижу, как его плечи вздымаются от глубоких вздохов.

– Я подожду вас у лифта. Собирайтесь, будем выезжать, – наконец произносит он, не оборачиваясь, и выходит из кабинета.

– Чёрт! – вырывается у меня, когда дверь за ним закрывается. Я резко выдыхаю, чувствуя, как сердце колотится. – Что это вообще было?!

Моё дыхание сбивается, эмоции накатывают, и я уже не понимаю, на что злюсь больше: на него, на себя, или на всю эту ситуацию. Я сжимаю челюсти и лихорадочно собираю вещи со стола, швыряя их в сумку, словно пытаюсь выплеснуть на них всё накопившееся раздражение.

У лифта меня ждёт Мистер Бедфорд. Его лицо бесстрастно, словно ничего не случилось. Он с серьёзным видом говорит по телефону, но по нахмуренным бровям видно, что разговор его явно раздражает. Чем ближе я подхожу, тем громче становятся обрывки фраз, которые успеваю уловить.

– Я ещё раз тебе говорю, мы не будем подписывать эту сделку. Эти поставщики ненадёжны. Мистер Ферид тщательно всё проверил и обнаружил множество несоответствий в договоре, не говоря уже о многочисленных долгах и сорванных сроках.

Его голос звучит остро и холодно, он с трудом сдерживает злость.

– Я не понимаю, почему ты так настаиваешь на этом. Это начинает выглядеть подозрительно, будто ты сам каким-то образом связан с этими схемами, Алек.

Он потирает лоб, словно стараясь унять головную боль, затем его взгляд останавливается на мне. Наши глаза встречаются, и его лицо моментально смягчается. Он делает глубокий вдох и заканчивает разговор резким тоном:

– Завтра обсудим.

Телефон исчезает в его кармане, а на лице вновь появляется привычная маска спокойствия, хотя в глазах всё ещё видны остатки раздражения, которое он едва успел скрыть. Дверь лифта открывается с громким звонком, и, пропуская меня вперёд, Мистер Бэдфорд заходит внутрь, молча нажимая на кнопку.