Вика Харгривз – Галстук и ромашка (страница 5)

– Что ты имеешь в виду?

– Напишем книгу, где ты – не муза, а автор. Где мы – не тайная пара, а равные. А после выпустим ее и покажем миру, что такое настоящая любовь?

Мирослава замялась. Мысль о совместной работе казалась безумием, но в то же время…

– А Дмитрий? А мое мнение? – спросила она.

– Книга уже готова. Остаётся решить, как её представить. А ты всегда за, хоть сама и не подтвердишь этого.

– К чему ты сказал про кухню?

– Я помню, что ты говорила, что станешь редактором. Но ты не говорила, что хочешь сбежать. Меня это ранило.

Мира опустила взгляд, понимая, что поступила глупо.

– Ответь на один вопрос: ты любила меня? – тихо спросил Оскар.

– Да, поэтому и сбежала.

– Ты глупышка, Мирабель…

– Почему Мирабель?

– Потому что «Мирабель» звучит как обещание, что наша история будет продолжаться.

– Оскар…

Парень молча придвинулся к ней и притянул к себе и нежно поцеловал. Показывая, что теперь она не сбежит.

– Почему ты не сказала лично про премию? – почти в губы говорил он.

– Потому что…

– Опять хотела сбежать?

– Возможно. Но на самом деле, я думала тебе другие передадут, а сама хотела побыть одной.

Парень обнял ее, прижимая к себе все ближе и ближе. Он долго ждал этого и дождался.

– Дурочка… Что сейчас, что тогда.

Через неделю они стояли за кулисами церемонии «Литературный горизонт». Мирослава носила платье—рубашку, но без строгого пучка – волосы были распущены, будто она наконец решилась показать своё «истинное „я“ «.

– Ты уверен? – спросила она, глядя на Оскара.

– Да, – ответил он, передавая ей конверт. – Это твой текст. Ты писала главу 12.

Она раскрыла документ. Слова были её, но переработанные: «Её платье – не форма, а броня. Волосы – не знак подчинения, а символ скрытой силы».

– Ты убрал детали? И как ты это нашел? – удивилась она.

– Нет. Я изменил акцент. Теперь это не про тебя, а про нас. Про борьбу за авторство. А слова нашел в твоем дневнике, – с улыбкой ответил Оскар.

– Вот жук!

– Твой жук.

– Пока не мой, – с улыбкой ответила девушка и отвернулась от него.

Когда ведущий назвал «Тени страсти» претендентом на премию, зал взорвался аплодисментами. Мирослава вышла на сцену, держа в руках рукопись.

– Эта книга – результат сотрудничества, – сказала она в микрофон. – Не только писателя и редактора, но и двух людей, которые учились слышать друг друга.

Оскар стоял в тени, но его взгляд был полон одобрения.

«Как хорошо, что они сказали так, а не придумали чушь», – пронеслось в мыслях Оскара.

Вечером они оказались на крыше отеля, где городские огни мерцали, как звёзды. Оскар протянул ей бокал вина:

– Ты сегодня победила. Не в премии, а в себе.

– А ты? – спросила она, глядя на его тень, отражённую в окне.

– Я потерял контроль. Но, возможно, это к лучшему.

Она коснулась его руки, и он переплел пальцы с её.

– Мы больше не герой и муза? – прошептала она. – Мы просто Мирослава и Оскар?

– Просто? – усмехнулся он. – Ты никогда не будешь просто кем—то. Ты – мой контекст. Моя муза, моя жизнь и моя Мирабель.

Она не ответила. Вместо этого поцеловала его в щёку, чувствуя, как его дыхание сбивается.

На следующее утро Мирослава открыла файл «Теней страсти» и нашла новую пометку Оскара:

«Изменить финал. Героиня не скрывается. Она пишет свою историю».

Она улыбнулась, добавив в текст:

«Она не боялась быть найденной. Потому что истинная страсть – не в тени, а в свете, где слова становятся правдой».

Когда Дмитрий открыл финальную версию, он лишь вздохнул:

– Вы оба сошли с ума. Но это… великолепно.

– Я не думала, что так получится.

– Так все же вы знакомы?

– Оказывается.

– А я говорил тебе.

– Когда?

– В тот день, когда дал рукопись.

Девушка сидела в немом шоке. И правда, он ведь спросил ее…

Повествование 7.

Мирослава стояла среди высоких стеллажей с архивными рукописями, просматривая отзывы кандидатов на премию «Литературный горизонт». За окном шёл дождь, его капли стучали в стекло, будто кто—то настойчиво требовал внимания. В комнате было тихо – слишком тихо после недавних скандалов вокруг «Теней страсти». Дмитрий Сергеевич уже трижды звонил, требуя финальную версию, но Оскар исчез. Его телефон молчал, а в чате издательства не было ни одного сообщения.

Она закрыла глаза, массируя виски. «Где ты? Почему молчишь?» – думала она, но в голове снова всплывали строки из его романа: «Её дыхание было как стихи Рембо, разорванные на буквы». Она знала, что это про неё. Он описал её, не скрывая. И теперь весь мир мог узнать правду.

– Вы ищете меня?

Голос заставил её вздрогнуть. Оскар стоял в дверном проёме, в строгом сером костюме, с галстуком, аккуратно затянутым у горла. Его глаза были темнее обычного, почти чёрными, но в них мелькала странная мягкость.

– Где вы были? – спросила она, стараясь говорить официально. – Дмитрий требует финальную версию к вечеру.

Он вошёл, закрывая дверь на замок. Его движения были медленными, почти театральными.

– Я прочёл отзывы, – сказал он, положив листок на стол. – «Мирослава Ковалёва – лучший редактор года. Без неё текст был бы мёртвым».

Мирослава замерла. Это были её слова, которые она сказала ему в конференц—зале.

– Это… – начала она, но Оскар перебил.