Вика Харгривз – Галстук и ромашка (страница 4)

– Я пошел, раз ничего такого важного нет.

– До свидания, Дмитрий Сергеевич!

– До свидания, Мирослава.

Когда зал опустел, Мирослава нашла Оскара в узком коридоре, ведущем к служебному выходу. Он курил, прислонившись к стене, и его лицо было напряжённым.

– Почему ты не рассказал правду? Или ты шутил, когда говорил мне? – спросила она, стараясь звучать спокойно.

Он посмотрел вдаль, не глядя на неё:

– Я не хочу, чтобы они разорвали издательство и все остальные социальные сети. Потому что скажи, что это связано с редактором, новости бы заполнили все что только можно.

– Но ты уже дал намек? Ведь описание про свитер – отсылка на меня? Верно?

– Ты слишком умна и в то же время глупа, раз ничего не понимаешь.

– Что ты хочешь этим сказать?

Он наконец посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло что—то болезненное.

– Ты – моя правда. Но правда – это не всегда безопасно. Когда поймешь все, ты узнаешь, что я хотел донести.

Оскар покинул издательство слишком быстро. Настолько быстро, что Мирослава ничего не поняла. Единственное что она поняла, что она еще раз перечитает рукопись, чтобы понять все.

Ночью Мирослава вернулась в офис. В ящике стола с рукописью Оскара она нашла папку с рукописью, помеченной как «Удалённые главы». Страницы были исписаны её именем. В одном абзаце он описывал, как она читала его текст впервые: «Её пальцы дрожали, не от страха, а от понимания. Она видела меня сквозь слова, как никто до неё». А после она увидела стихотворение:

«Цветок в броне»

Она – не муза, но не просто слово,

Её свитер – запах старых томов,

Где каждый лист – как её вздох,

Тихий, но громкий, как шепот в ночи.

Ромашка в тени – не просто цвет,

Это её свет, что пробил асфальт,

Она – не герой, но начало,

Чья правда сломала мои стены.

Галстук, что я снял на крыше,

Стал мостом между строк и сердцем,

Её рука – не правка, а ключ,

Который открыл замок моей боли.

Тени в музее – не страх, а путь,

Где мы, как витражи, сложили свет,

Она – не идея, а человек,

Чья правда – не роман, а начало.

Слёзы застелили глаза. Она вспомнила, как он сказал: «Ты – не просто правка. Ты – начало».

– Это он… Он вернулся в мою жизнь…

Мирослава сложила все пазлы в единую картинку. Ланской Оскар – её друг детства, с которым они дружили вплоть до окончания школы. Дело шло к отношениям, но Мирослава захотела начать новую жизнь. Без него. А он вернулся. Без предупреждения.

Она поняла, что он имел ввиду. Она поняла, что ИМ нужно ПОГОВОРИТЬ.

На следующее утро Оскар пришёл к ней домой. В руках он держал распечатку новой главы, где героиня не скрывалась за метафорами, а говорила напрямую: «Я не хочу быть вашей тенью. Я хочу быть вашим светом».

– Это не про меня, – с надеждой сказала Мирослава, пролистывая страницы.

– Это про нас, – ответил он. – Про то, как мы боремся с правдой, которую ты отрицаешь.

Она молчала, пока он не добавил:

– Завтра я скажу всем, что ты – мой соавтор.

– Но Дмитрий Сергеевич будет против. Не нужно говорить всем, что мы с тобой знакомы.

– Пусть Дмитрий поймёт, что книга – это не только мой голос. Это наша битва. И раз ты все вспомнила, то я не буду молчать.

Мирослава посмотрела на него, впервые не как на писателя, а как на человека, который боялся потерять себя в собственной истории.

– Зачем ты вернулся?

– Чтобы показать тебе, насколько ты мне важна.

– Оскар, не нужно…

– Мне плевать, я потратил слишком много времени и останавливаться не намерен. Первая моя книга посвящена тебе и все последующие тоже. Сколько бы не было слухов про меня, я всегда принадлежу тебе. Что тогда, что сейчас.

Мирослава молча смотрела на него, пытаясь понять суть его слов. Она боялась, но чего? Того, что её могут уволить? Или того, что хейт убьет ее морально? Никто не знает ответа.

– Завтра мне нужно отправиться в Париж. Сам знаешь причину. Так что после поговорим.

– Хорошо, Мирабель. После, так после. Но знай, я влюбляюсь в тебя, черт возьми. Каждый раз, когда вижу тебя.

Парень, молча проведя ладонью по ее волосам, покинул ее дом, оставляя её наедине со своими мыслями.

– Черт!

Повествование 6.

Мирослава сидела в купе поезда, направляющегося в Париж, с ноутбуком на коленях. За окном мелькали поля, покрытые утренним туманом. В голове всё ещё звучал голос Оскара: «Я влюбляюсь в тебя, чёрт возьми». Она закрыла глаза, чувствуя, как сердце сжимается. Их связь была ошибкой, но мысль о разрыве казалась невыносимой.

На экране появилось сообщение от Дмитрия:

Dmitry_Lira: «Проверьте главу 12. Студия дизайна заметила, что описание героини совпадает с вашим стилем одежды. Это совпадение? Или его ловкий трюк?»

Мирослава пролистала документ. В тексте Оскар описал её образ до мельчайших деталей: платье—рубашка, аккуратный пучок, даже «стремление быть идеальной». Она закрыла ноутбук, чувствуя, как дрожат руки. «Он сошёл с ума», – прошептала она.

В дверь купе постучали. Оскар. Он вошёл с бутылкой минеральной воды и книгой Ницше в руках.

– Я знал, что ты выберешь этот поезд, – сказал он, садясь напротив. – Ты всегда бежишь, когда боишься. Или, когда хочешь начать все заново.

– А ты всегда вставляешь в текст детали, которые добивают не только меня, но и других, – ответила она, стараясь говорить ровно. – Дмитрий подозревает. Если он поймёт, что героиня – я…

Оскар накрыл её ладонь своей, и она не отдернула руку.

– А разве это плохо? – спросил он. – Ты – моя правда. Почему бы миру не узнать это?

– Потому что правда – это не только романтика, – прошептала она. – Это увольнение, скандал, конец твоей и моей карьеры.

Он улыбнулся, но в его глазах мелькнула боль:

– Тогда давай убежим. Не в Париж, а в нашу собственную историю. И пошлем весь мир к черту. Помнишь, как в школе? Сидя на кухне, размышляли о том, что будет дальше?