Вика Харгривз – Галстук и ромашка (страница 3)

Дмитрий фыркнул:

– Может, и так. Но если это правда, нам нужно подготовиться к пресс—атакам. Кстати, он ждёт вас в конференц—зале.

– Что?

– Давай иди. Обсудите все и нужно поскорее отправить рукопись художникам для обложки, а после для печати.

– Хорошо. Я вас поняла, Дмитрий Сергеевич.

Конференц—зал был пуст, когда Мирослава вошла. Оскар сидел за столом, облокотившись на локти, с ноутбуком перед собой. Его свитер был расстегнут, открывая полоску кожи под ключицами. Он не поднял глаз, когда она вошла, но голос прозвучал с едва скрытой насмешкой:

– Редактор, наконец—то. Я уже начал думать, что вы бежите от правды.

– Я не бегаю, – ответила она, садясь напротив. – Но ваша «муза» сегодня в тренде. Интересно, как она относится к тому, что её образ стал достоянием общественности?

Оскар наконец посмотрел на неё. Его глаза были темнее, чем обычно, почти чёрными в свете ламп.

– Та женщина – моя кузина. Мы обедали.

Мирослава не поверила.

– Почему тогда в её руке ваша кисть? Почему вы смотрите на неё так… – она замялась, – так, будто она важна и является вашей половинкой?

Он встал, обойдя стол, и остановился рядом. Его запах – смесь кофе и древесного дыма – окутал её.

– А как я должен смотреть? – спросил он, наклонившись так близко, что его дыхание коснулось её уха. – Как на врага? Как на равного? Или как на ту, кто разрушает мои стены?

Мирослава почувствовала, как щеки горят.

– Не играйте со мной, – прошептала она. – Я не игрушка в вашей игре. И тем более соблюдайте границы, мистер Оскар.

Он усмехнулся, но в его голосе не было насмешки:

– Вы правы. Вы – не игрушка. Вы… разрушитель всей моей жизни.

Он провёл пальцем по её запястью, оставляя горячий след. Мирослава не отдернула руку. Её сердце билось так громко, что, казалось, заглушало даже звук дождя за окном.

– Вы читали добавленный абзац? – спросил он, его голос низкий, почти шёпот.

– Да. Там снова библиотека. Точнее очередная метафора.

Оскар кивнул, его глаза не отрывались от её губ. Его взгляд, был прикован к ней:

– Это не просто метафора. Это… мы.

Она замерла.

– Мы?

– Ты не понимаешь? – Он сел рядом, его колено касалось её. – Каждый раз, когда вы спорите со мной, вы становитесь моей героиней. Ты – та, кто разрушает мои правила.

Мирослава хотела сказать, что—то, но его палец на её губах остановил слова.

– Не говори, – прошептал он. – Просто почувствуй.

Его взгляд был таким пронзительным, что Мирослава опустила глаза. Оскар взял её руку и положил на страницу романа, где описывалась библиотека.

– Это не просто метафора, – повторил он. – Это наша история.

Она посмотрела на него, чувствуя, как между ними возникает невидимая связь.

– Ты поймёшь меня, – сказал он, – и тогда я потеряю контроль.

– Может, пора перестать контролировать всё?

– Может тогда хватит играть дурочку и делать вид, что не знаешь меня?

– Вы что—то путаете, мы с вами не знакомы. Я ваш редактор и все.

Он усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что—то тёмное – страх или боль.

На экране ноутбука мигало сообщение от Дмитрия: «Пресса требует интервью о музе. Подготовьте Оскара».

Мирослава закрыла ноутбук.

– Завтра у вас будет интервью, в котором вы расскажите о предстоящей книге, о вашей музе и мотивах.

– А если я расскажу о нас?

– Каких нас?

– Ты сама прекрасно знаешь, о чем я. Хватит играть с огнем.

– Оскар! Завтра в час дня будьте снова здесь. С вами отснимут интервью и все.

– Мирабель, дорогая, огонь скоро превратиться в пожар. Может хватит играть?

– Какая Мирабель? Я Мирослава. Хватит меня пугать. Мистер Оскар, я все сказала, жду вас завтра здесь же к часу дня, – Мирослава уже начинала пугаться. Ее так последний раз называл друг детства.

– Хорошо. Раз так. То до завтра, дорогая Мирабель, – с улыбкой ответил Оскар. Ох, как же пугала эта улыбка.

Ну хотя бы они нашли компромисс – между огнём и льдом, между словами и телами. Проверив, не забыла ли девушка что—либо, она поспешила заниматься делами дальше.

Оскар смотрел вдаль девушки, продумывая очередной план.

Повествование 5.

Зал был переполнен. Камеры мелькали, как светлячки в ночи, а журналисты, сидящие в первых рядах, держали микрофоны наготове. Мирослава стояла за кулисами, чувствуя, как ладони потеют. Оскар сидел за столом, его пальцы нервно стучали по дереву. Его взгляд метнулся к ней, и он чуть заметно кивнул.

– Господин Ланской, – спросила журналистка в строгом костюме, – слухи о вашей «музе» не утихают. Это вымышленный образ или реальный человек?

Оскар не ответил сразу. Его глаза скользнули к Мирославе, словно ища поддержки.

– Это не важно, – наконец сказал он. – Важно, что текст живёт.

– Но читатели уверены, что героиня – реальная женщина. Вы не боитесь, что это разрушит её анонимность?

Мирослава затаила дыхание. Она знала, что вопрос был направлен на те слухи, про него и как он сказал кузину.

– Героиня и вправду реальная женщина, но я пока промолчу, кто она. Но скажу сразу, это не та, с кем меня видели, – с язвительной улыбкой ответил Оскар.

Спокойно выдохнув, девушка перестала следить за интервью и решила посидеть просто в телефоне, ожидая конца.

– Слав, что скажешь?

– Происходит дурдом, да и только.

– А сама догадываешься, о ком он?

– Откуда бы? Дмитрий Сергеевич, я его редактор, а не личная секретарша.

– Редактор должен быть не хуже матери, ты опекаешь не просто его книгу, а его судьбу. Книга лишь так, кусочек из его судьбы.

– К чему вы ведете?

– Да так. Пытаюсь вырастить прекрасных редакторов, у которых за горой прекрасные рукописи и авторы.

– Тогда я вас поняла.