Вероника Белоногова – Тень в раме (страница 6)

– Прошу прощения, – выдавил он сквозь зубы. – Я могу идти?

– Идти вы сможете, когда я скажу, – Макаренко резко выпрямился и взял в руки ручку. – А теперь вы ответите на все мои вопросы.

Алексей пробыл в отделении до самого вечера. Макаренко устроил ему настоящий допрос с пристрастием. Чем дольше это продолжалось, тем больше Алексей чувствовал, что следователь пытается выжать из него не просто информацию, а признание.

Сначала Макаренко расспрашивал об отце: с кем тот общался, куда ходил, что ел, пил, чем болел. Потом перешёл к самому Алексею. Вопросы сыпались, как камни. О личной жизни, о детстве, юности, о женщинах, о его матери, которая пропала вместе с отцом Эллы. Следователь мотивировал это тем, что хочет понять, как отец провёл последние дни жизни.

Алексей отвечал покорно, хотя внутри всё кипело. Ему было стыдно за тот всплеск ярости, который он позволил себе в начале разговора. И в изолятор он точно не хотел, так что старался быть вежливым и спокойным, вопреки желанию воткнуть ручку в ухо дотошному следаку.

Когда Макаренко, наконец, отпустил его, за окном уже сгущались сумерки. Алексей вышел из здания полиции и, устало шагая по тёмным улицам Верхней Полянки, чувствовал, как наворачиваются слёзы от бессилия.

– Какая же жесть, – выдохнул он, сжимая кулаки в карманах куртки.

Никогда ещё он не испытывал столько унижения за один день. Сначала эта старая карга на кладбище с её воплями и проклятиями. Потом смотритель, похожий на восставшего мертвеца. Теперь и этот Макаренко – настырный, холодный, будто специально издевающийся.

«Макаренко-говняренко», – усмехнулся Алексей. – Отличная рифма.

Неожиданная находка.

Придя домой и перекусив сосисками с майонезом, Алексей продолжил разгребать старый хлам отца. На улице уже стемнело, но было ещё не слишком поздно. Кроме того, хотелось занять руки и хоть немного отвлечься от неприятных мыслей.

Главным источником вони в квартире Алексей посчитал старый ковёр в гостиной. Он уже давно превратился в пыльное и липкое тряпьё, которое лишь собирало грязь. Алексей вытащил его углы из-под мебели и свернул в тяжёлый, толстый рулон, который еле удалось протащить в коридор.

После этого он решил избавиться от старого шкафа-пенала, стоявшего за диваном у окна. Шкаф был пуст – Алексей уже выкинул из него всё содержимое. Подойдя к пеналу, он потянул его, кряхтя и выволакивая в коридор. Теперь этот шкаф вместе с ковром громоздились у двери, ожидая своей очереди быть разломанными и выброшенными.

– Завтра выкину, – сказал себе Алексей, тяжело дыша.

Он окинул взглядом гостиную. Было бы неплохо передвинуть диван ближе к окну, чтобы хоть немного обновить обстановку. Когда он обошёл диван и подошёл к тому месту, где стоял пенал, его взгляд зацепился за папку для бумаг, валявшуюся на полу. Алексей нахмурился и поднял её.

Он сел на диван и положил папку на журнальный столик. Открыв её, Алексей увидел старые, пожелтевшие конверты. Почерк был небрежным, с резкими линиями. На марках значились годы с 1996 по 1998. Алексей нахмурился сильнее. На конвертах значилось имя отправителя – Вельшин Леонид из ВЧ №00003837. Письма были адресованы Бушуевой Марине. «Это письма от Элкиного отца моей мамке», – догадался Алексей.

Они были написаны почти тридцать лет назад и всё это время, похоже, пылились под старым шкафом. Алексей понял, что переписка велась, когда отец Эллы служил в армии. Тогда Алексей ещё даже не родился. Неприятный ком поднимался где-то в глубине его горла. Мысли крутились вокруг одной идеи – у его матери был кто-то другой. Это вызвало какое-то странное отвращение, смешанное с любопытством. «Ладно, на тот момент они ещё не были женаты. Ничего страшного. Просто переписка.» – Успокаивал себя Алексей. Он открыл первую попавшуюся пачку писем и вытряхнул содержимое на стол. Он был так взволнован, что его руки слегка дрожали.

Алексей откупорил бутылку шампанского, оставшуюся от вчерашнего застолья, налил в кружку и сделав большой глоток, развернул первое письмо.

«Любимая моя Мариночка…» – так начиналось письмо.

У Алексея забилось сердце. Он снова глотнул шампанского, чувствуя, как прохладная жидкость стекает по горлу.

«Только что прибыл в часть, скучаю безмерно. Не понимаю, как выдержу эти два года без тебя…»

Леонид Петрович описывал свои армейские будни, жаловался на командиров, с восторгом рассказывал о друзьях и воспоминаниях о гражданской жизни. В каждом письме сквозило отчаяние и тоска по Марине.

«Всем сердцем клянусь тебе, любовь моя, как вернусь с армейки – в этом же месяце сыграем свадьбу. Даю тебе слово, родная моя!»

Алексей выдохнул, залпом осушив стакан шампанского он налил еще. Сейчас важно было успокоить поднимающееся чувство ревности и неприязни. Он читал письма одно за другим. Они были пронизаны страстью. Это было одновременно странно и жутко. Прошло несколько часов, прежде чем Алексей положил на стол последнее письмо. Часы показывали уже за полночь.

Он сидел на диване, чувствуя, как мысли смешались в мутный клубок. «Такие страстные признания в любви не каждому говорят или пишут…» Он даже немного завидовал своей матери. В этих письмах было столько искренности, что Алексей не мог не удивляться.

Со временем раздражение слегка ослабло. Судя по тому, что он прочитал, физической близости между матерью и Леонидом не было. А раз так, значит, и переживать нечего. «Вот вообще не факт, что моя мама отвечала ему взаимностью,» – подумал Алексей, всматриваясь в пачку писем.

Он решил, что нужно попробовать найти ответные письма. «Надо бы обсудить это с Лариской завтра,» – решил он. Слишком много мыслей. Слишком много вопросов. Алексей выдохнул, потянулся и почувствовал, что его тянет в сон. Он лег в кровать, но всё ещё слышал в голове строки из писем. Воспоминания о матери и странное чувство зависти переплетались с растущим беспокойством.

Незваный гость.

Алексей проснулся от громких, резких ударов в дверь. Кто-то колотил так яростно, что казалось, стены дрожат. Взглянув на часы, он увидел, что поспал всего пару часов. Раздраженный он встал, натянул шорты и с четким намерением набить стучавшему лицо пошел к двери.

– Я щас кому-то по голове постучу! – крикнул Алесей подходя к двери.

Он взгляну в глазок! Это была Алла Валентиновна, мать Эллы. «Че она приперлась?» – удивился Алексей и отпер дверь.

– Леха! – выдохнула Алла и влетела в квартиру, толкнув его плечом, чуть не сбив с ног.

Остановившись в коридоре, она схватила свои растрепанные волосы и стала тянуть их в стороны, как будто пытаясь оторвать от головы. Алесей включил свет и увидел, что она была одета в домашний халат сбившийся набок, из-под которого торчала мятая ночнушка, на ногах были домашние тапочки с грязными помпонами.

– Пожалуйста! Помоги мой дочери! – Алла произнесла это так тихо, что он едва расслышал. Она уставилась в пол, будто избегала его взгляда. – Я боюсь, что эта стерва, твоя мать, может навредить ей!

На глазах Аллы Валентиновны появились слезы. Алесей не понял, что она имеет ввиду и задал резонный вопрос:

– Вы знаете где она? – Алесей сам не понимал кого конкретно он имел ввиду, свою мать или Эллу.

Он вопросительно смотрел на тетю Аллу, она же взглянула на него так, словно он спросил что-то совершенно нелепое.

– Нет! Откуда мне знать?! – её голос сорвался на крик.

Алесей в полном недоумении смотрел на нее и хлопал глазами.

– Я видела сон! Он часто приходит ко мне во снах! Мой Лёнечка. – Алла внезапно смягчилась, голос стал мечтательным. – Почти каждую неделю. Иногда он просто со мной разговаривает, иногда готовит ужин, а после ужина от водит меня в спальню, и…

– Теть Ал! – прервал её Алесей, он не хотел знать, что происходит в спальне.

– А иногда и не отводит в спальню, прямо на кухонном… – продолжала она, не обращая внимания на Алексея.

– Теть Ал! Вы знаете где Элла?! – громче произнес Алесей стараясь вырвать её из эротических воспоминаний.

Алла прервала свой монолог и замерла, будто кто-то выдернул её из грёз. Она посмотрела на Алексея более осмысленным взглядом, отвернувшись от него она прошла в комнату. Алесей развел руками и покачал головой в полном недоумении. Тяжело вздохнув, он двинулся за ней, чувствуя, как усталость сгущается в голове липким комком. Он с интересом наблюдал за ней сложив руки на груди и облокотившись о стену. Вдруг его взгляд упал на письма, лежащие на столе. «Хоть бы она их не заметила.» – взмолился Алесей. Но это не помогло. Алла Валентиновна уставилась на письма и подошла к столу сев на диван.

– Теть Ал. Вам наверно пора. Уже поздно, – Алексей старался не допустить что бы она прочитал письма.

Она взяла одно письмо и на конверте увидела имена.

– Это что такое?! – резко выдохнула Алла. Её глаза сузились, словно лезвия. – На кой черт ты их хранишь?!

Она сжала письмо, намереваясь разорвать его на куски, но Алексей рванулся вперед, перехватил её руку и вырвал письмо.

– Гнида! Выродок! – взвыла она, и в её глазах мелькнуло безумие.

Алла бросилась на него, царапая и хватая его за лицо, будто собиралась выцарапать ему глаза. Алексей пытался увернуться, хватаясь за её руки. Алла билась, словно животное, кричала так, что у него заложило уши.

– Да вы что, совсем сдурели? – выдавил он, пытаясь ухватить её за запястья.