Вероника Белоногова – Тень в раме (страница 5)

Перейдя через дорогу, Алексей подошёл к кладбищенскому забору. Могилы выглядели ухоженными, но некоторые из них были покрыты плесенью и мхом, особенно старые. Некоторые надгробия треснули, как кости, выброшенные на солнце. Алексей перелез через забор, стараясь не испачкаться. Чтобы лучше разглядеть местность, он встал на лавочку в одной из оградок. Это подняло его на полметра выше, и он смог охватить взглядом большую часть кладбища.

И вдруг… сильный шлепок по ягодицам. Алексей вскрикнул от неожиданности, резко спрыгнув с лавки. Пятки больно ударились о землю, едва не наступив на чей-то свежий могильный холм.

– Ты что же это делаешь, ирод проклятый?! Бестолочь малолетняя! – раздался громкий, дребезжащий голос.

Перед ним стояла женщина преклонных лет. Лицо морщинистое, кожа сероватая, с жёсткими складками у рта. В руках у неё была грязная, мокрая тряпка, которую она явно использовала для протирки оградки и лавочки.

– Ты видишь, что тут ухаживают за могилами, а ты ногами своими встаёшь! Совести совсем нет, что ли?! – Она размахивала тряпкой, словно готовилась ударить его ещё раз.

– Бабка, ты что, берега попутала? – Алексей вспыхнул от злости, не в силах вынести унижения. – Я тебе сейчас рядом тут уложу, овца старая!

Он шагнул в её сторону, но женщина не отступила, только яростно глядела на него, сверкая выцветшими глазами. Проезжающая мимо машина отвлекла Алексея, звук двигателя показался ему оглушительным. На какой-то момент он подумал, что женщина сейчас закричит, но она лишь прищурилась, словно не испугавшись его угроз.

– Проваливай, чёрт рогатый, чтоб тебе пусто было! – завопила она ему вслед дребезжащим голосом, когда Алексей развернулся и поспешно направился к забору.

Здание администрации кладбища представляло собой старый деревянный дом, покрытый облупившейся голубой краской. Краска местами сходила пластами, обнажая тёмные древесные прожилки, словно трещины на старом теле. Дверь была закрыта, окна тонули в тени – свет не горел.

Алексей уже решил, что тут закрыто, когда из-за угла появился худощавый мужчина средних лет. Он двигался медленно, как будто с трудом отрывал ноги от земли. Лицо у него было очень морщинистое, с глубокими складками на лбу и под глазами. «Типичный обитатель старого кладбища», – усмехнулся про себя Алексей. Мужчина кинул на него короткий, мрачный взгляд и молча зашёл в здание, оставив дверь открытой. Алексей расценил это как приглашение и вошёл следом.

Внутри пахло затхлостью и сыростью, словно здесь давно не проветривали. Интерьер выглядел так, словно его не трогали со времён СССР. Стены белёные, но побелка местами потрескалась, обнажив сероватые пятна. Повсюду стояли старые лаковые столы с потемневшими от времени поверхностями. В углу на массивном постаменте возвышался бюст Ленина – достаточно крупный и странно чуждый в этом месте. Рядом с бюстом висели два выцветших флага – СССР и КПСС. Полотнища казались потрёпанными, с краями, изъеденными временем и мышами. На одной из стен висело огромное полотно, на котором был изображен вид на кладбище, на нем можно было заметить кованные ворота, окрашенные голубой краской, обрамляющие въезд и это самое здание, в котором сейчас находился Алесей, а вдали были очертаны силуэты могил.

Мужчина вышел из другой комнаты, тяжело опустившись кулаками на стол, заваленный бумагами и потрёпанными папками. Он молча уставился на Алексея так, будто не понимал, зачем тот пришёл.

– Добрый день, – бодро начал Алексей, стараясь говорить чётко. – Я пришёл уточнить насчёт Бушуева Степана. Его прах должны доставить сюда.

Мужчина прищурился, словно перебирал что-то в памяти.

– Ещё не приехал, – произнёс он скрипучим голосом, от которого веяло тяжёлым перегаром. – Вы Бушуев Алексей?

– Так точно, это я, – кивнул Алексей, стараясь не морщиться от неприятного запаха.

– Звонили из полиции, сказали, если вы появитесь, передать вам что вам надо подойти в отделение. Это всё пока. Когда прах привезут, я вам сообщу. Напишите номер телефона, – бросил смотритель, протягивая ему обрывок бумаги и тупой карандаш.

Не дожидаясь ответа, он повернулся и пошёл в сторону выхода.

– Мне надо закрыть. Выходите.

– Щас, я номер напишу! – начал заводиться Алексей, чувствуя, как злость поднимается от такого хамского отношения.

Но смотритель уже вышел наружу, не оборачиваясь. Глухой стук захлопнувшейся двери прозвучал как вызов.

– До свидания! – крикнул Алексей в закрытую дверь, но ответа не получил.

Его раздражение усилилось. Вся эта поездка с каждым днём казалась ему всё более странной. Люди вокруг выглядели так, будто они давно забыли о нормальном общении. Все были либо раздражённые, либо отстранённые, как если бы этот город утратил нечто важное.

Алексей фыркнул, и пошел обратно, в сторону города. «Теперь ещё и к участковому тащиться» – раздражение нарастало, как снежный ком. Мысль о том, что он должен теперь общаться с местной полицией, злила ещё больше. Бабка на кладбище всплыла в памяти неожиданно, и Алексей представил, как бьёт её, с каждым разом всё сильнее. Он сам не понимал, откуда в нём столько ярости. Пока он шёл к отделению полиции, в мыслях разворачивались сцены всё более жестоких расправ. Он представлял, как ломает пальцы, как смотритель кричит от боли. Эти образы приносили какое-то нездоровое удовлетворение. Алексей хмурился, пытаясь прогнать их, но они возвращались снова и снова.

Допрос.

Полицейское отделение находилось в «Центре», на главной улице рядом с городской администрацией. Алексей пересёк небольшую площадь, перед зданием администрации свернул направо. Здание полиции не выделялось среди остальных – те же сталинские серые стены, высокие окна с мутными стёклами. Войдя внутрь, Алексей сразу направился к окну диспетчера. Ремонта здесь явно не проводили уже много лет. Грязно-зелёная краска облупилась под потолком, кое-где на стенах виднелись следы сырости.

– Добрый день, я Бушуев Алексей. Меня вызвали на беседу, – Алексей говорил вежливо, натянуто улыбаясь, стараясь казаться дружелюбным.

– Ваш адрес? – равнодушно спросила молодая девушка в форме полиции, сидевшая за окошком диспетчерской.

Алексей назвал адрес. Девушка набрала номер, коротко поговорила с кем-то по телефону и указала рукой в сторону коридора.

– Вам в кабинет налево.

Алексей кивнул и пошёл вдоль коридора, ощущая запах старого дерева и табака. Он постучал в дверь и приоткрыл её.

– Можно войти?

– Входите, – раздался звучный голос.

Алексей вошёл и закрыл за собой дверь. В кабинете было тесно. Несколько стульев стояли вдоль стены, а напротив него за столом сидел мужчина лет сорока, крепкого телосложения, в гражданской одежде. Лицо у него было грубоватое, с резкими линиями морщин, глаза серые, цепкие.

– Следователь Макаренко, – представился он, жестом указывая на стул. – Присаживайтесь.

Алексей сел, скрестив руки на груди.

– Пришло заключение патологоанатома о том, что ваш отец скончался от обширного кровоизлияния, – начал Макаренко, одновременно что-то записывая. – Я задам вам несколько вопросов в связи с этим.

– Да, врач мне сказал об этом… – Алексей хотел продолжить, но следователь его перебил.

– Ваш отец с кем-нибудь общался в последнее время? Друзья? Любовница? – Макаренко смотрел на него через стол, держа ручку наготове.

– Я не знаю, – ответил Алексей, пытаясь говорить уверенно. – Он особо ни с кем не общался. Разве что с тётей Валей, продавщицей из «Семёрочки». И то, только когда ходил в магазин. Он был затворником, редко даже из дома выходил.

– Когда вы в последний раз с ним общались?

– Примерно месяц назад. По телефону. На здоровье он не жаловался. Мы просто говорили о бытовых вещах. – Алексей старался не смотреть следователю в глаза.

– Как думаете, есть вероятность, что ваш отец был… ужасным человеком? – вдруг спросил Макаренко, растягивая слова, будто смакуя каждую из них.

– Что? – Алексей растерялся.

– Ну, скажем так… Может быть, он кому-то серьёзно насолил? И, возможно, кто-то очень сильно разозлился на него? – Следователь говорил медленно, будто нарочно выводя Алексея из себя.

– Да нет, – Алексей раздражённо махнул рукой. – У него не было врагов. Он всю жизнь тут прожил. Общался разве что с соседями и с продавщицей в магазине.

– Возможно, – произнёс Макаренко, прищурившись. – Но есть один нюанс.

Следователь положил ручку на стол и наклонился вперёд, упираясь локтями в столешницу.

– В заключении патологоанатома сказано, что ваш отец скончался от обширного кровоизлияния в мозг. Но… – Макаренко поднял палец вверх, словно учитель, объясняющий урок, – это также может указывать на отравление, господин Бушуев. Теперь вам понятна моя заинтересованность?

– Блин! Да вы просто высосали из пальца какое-то отравление! – вспылил Алексей, его голос зазвенел от злости. – Вы тут просто от скуки всякой фигнёй занимаетесь, придумываете небылицы! Моего отца никто не травил! Понятно?!

– Господин Бушуев, если вы не успокоитесь, я буду вынужден поместить вас в изолятор, – спокойно произнёс следователь, прищурившись, оценивающе глядя на Алексея. Он так и сидел, откинувшись в кресле, руки сложены на груди.

Алексей почувствовал, как злость буквально разрывает его изнутри. Он глубоко вдохнул, стараясь подавить раздражение.