Венера Журавлёва – Экопатруль. Черепашьи гонки (страница 3)

Мы не забудем его. Отца Алеси не стало шесть месяцев назад, почечная недостаточность. Экодом не закрыли, он продолжил работать, добровольцы и дальше стали принимать диких животных и обучать новых волонтеров.

Мама Алеси, как мои родители и родители Камиля, не хотели, чтобы мы много времени тратили работу в центре. Они говорили, что мы ничего не знаем о жизни и профессия эколога не принесет нам достатка в будущем.

Это было неприятно слышать!

Вероника Кирилловна, мама Алеси, вообще собиралась продать дом и уехать в город. После смерти Бахрома Ильдаровича ей здесь было тяжело. Туго приходилось и Алесе. Она потеряла отца и частично маму, которая практически перестала обращать на дочку внимание. Алеся часто ночевала то у меня, то у Камиля. Один раз ночевала в экодоме. Охранник нас не выдал, но больше ее не пускал.

Родители Камиля так и видели, чтобы он стал экономистом или сотрудником банка. Ну да, ну да. Камиль, конечно, соглашался, но он та еще темная лошадка. Возьмет и поступить на географический факультет.

А я пока не знала, кем хочу стать. Я понимала животных и за последние полгода спрятала в сарае коробки с крошечной бурозубкой, совой, выдрой, а на прошлой неделе принесла мышат. У меня, конечно, была отличная интуиция, но в последний раз она дала сбой – коробку с мышатами нашла мама и раскричалась.

Было жутко!

Теперь животные в доме у нас под запретом. Это было последней каплей, как выразилась мама.

– Зарина, о чем задумалась? – спросил меня Камиль.

– Я размышляю, куда деть черепах, – ответила я. – Здесь мы оставить их не можем. В экодоме их вряд ли примут. Если только через две недели. А пока им нужно где-то жить.

– Может, у тебя? – предложил Камиль.

– Я бы сразу забрала их к себе, но ко мне лучше пока не соваться, – я взяла одну черепаху в руки.

Крохотная, ярко-салатовая черепаха смотрела на меня глазками-бусинками и крутила головой.

– Салатик! – воскликнула я.

– Что за салатик? – посмотрела на меня Алеся.

– Я назову эту черепашку Салатик, – пояснила я. – Она самая яркая.

– Интересно, – пробормотал себе под нос Камиль. – Нам же нельзя давать имена подопечным.

– Знаю, – сказала я. – Но эта все равно Салатик.

– А эта Лондон! – подхватила Алеся.

– Что? Лондон. Салатик, – Камиль скривил рот. – Вы о чем, девчонки…

– Лондон, потому что мы с папой мечтали туда съездить, но не успели, – Алеся гладила черепашку.

Мы замолкли. Я погладила Алесю по спине. Нам с Камилем до сих пор становилось неловко, когда Алеся вспоминала про отца. Мы не знали, что говорить в таких случаях.

– Вообще-то можно было назвать черепашек именами их сородичей – черепашек-ниндзя, – нарушил тишину Камиль. – Леонардо, Рафаэль, Донателло и Микеланджело.

– Не-ет! – хором воскликнули мы с Алесей.

– Никаких мультяшек, – возразила я.

– Ты им еще повязки надень, – добавила Алеся.

– Окей, окей, девчонки, – Камиль немного попятился. – Тогда один будет Рафа.

Камиль достал третью черепашку.

– О-о-о, у него отметина на панцире! – с гордостью заметил он.

– Салатик! – крикнула я и подняла руку со своей черепашкой.

Алеся и Камиль сделали тоже самое, произнеся имена своих черепашек. Мы легонько соприкоснулись черепашьими панцирями и рассмеялись.

– Осталась еще одна, – вдруг вспомнила я.

Мы вместе заглянули в открытый нараспашку рюкзак и улыбнулись. На дне, спрятавшись в панцирь, спала четвертая черепаха.

– Я, кажется, знаю, как мы ее назовем, – пропел Камиль.

– И я тоже, – сказал Алеся.

– Сплюшка! – проговорили мы хором.

В животе у одной из черепашек заурчало.

– Думаю, они голодные, – сказала Алеся.

– И я тоже, – живот Камиля заурчал еще громче.

Алеся положила свою черепашку обратно в спасательный рюкзак и пошла за нашими вещами. Через минуту она вернулась и вытащила из кармана розового рюкзака перемечи1, завернутые в бумагу, три яйца, сваренных вкрутую, пару конфет, термос с чаем и алюминиевые стаканчики.

– Мммм… – протянул Камиль и первый схватил перемеч.

Перемечей было пять штук. Внешне они напоминали пончики, но с начинкой из мяса и лука, а сверху у них имелось небольшое отверстие. Даже остывшими они все еще были сочными и вкусными.

Пока Камиль уплетал перемеч, закусывая яйцом, мы с Алесей разлили чай.

– Нужно куда-нибудь спрятать черепашек, – не успокаивалась я. – Может, в экодом сходим?

– Может! – подтвердила Алеся. – Но лучше позвонить.

Я перестала жевать, достала свой мобильник, нажала кнопку вызова и включила громкую связь.

«Экодом «Зеленый крест»», – прозвучал женский голос.

– Привет. Я звоню спросить, есть ли у вас место для пары черепашек?

«Черепашки? Они большие или маленькие?»

– Детеныши, – ответила я.

Нашим черепахам, действительно, было всего три месяца от роду.

«Если только через месяц. Сейчас экодом переполнен. Надеемся, что через полтора месяца в августе места освободятся или будут завершены ремонтные работы в пристройке. У вас есть возможность позаботиться о них?»

– О, да-да, есть. Спасибо за информацию. Позвоню через месяц… – я повесила трубку.

– Через месяц этим черепахам помощь уже будет не нужна, – помотал головой Камиль.

– Мы их точно не бросим! – твердо сказала я.

– Ну… где мы будем их держать? – спросил Камиль. – К тебе нельзя, к Алесе и подавно… Вероника Кирилловна ничего слышать не хочет о животных, ко мне тоже…

– Я знаю, куда, – перебила Камиля Алеся. – В тайное место, о котором знали только я и папа.

Мы с Камилем переглянулись.

Глава 3

– Ничего себе! – присвистнул Камиль. – Вот те на! Мы года три с тобой дружим, а ты ни словечка не сказала нам. Даже не намекнула.

Камиль разлегся на берегу, положил руки под голову.

– Я не могла, – спокойно ответила Алеся. – Это было папино место и папина тайна.

– А сейчас почему рассказала? – прищурил правый глаз Камиль.

– У нас экстренная ситуация. Нам необходимо спрятать черепашек, – Алеся была непреклонна. – Те, кто так поступил с большими черепахами, могут вернуться за остальными. Ни к кому из нас принести детенышей домой нельзя. Остается спрятать черепашек там, где их никто не найдет.

– И даже мы! – произнес Камиль.