Венера Крафт – И ничего, кроме секса, ну почти ничего... (страница 5)

“Иллюзия дня”

Элис

Я не услышала, как уехал Адам. Я услышала, как захлопнулась тяжелая входная дверь пентхауса – глухой, окончательный звук, похожий на щелчок отпираемого замка, но с обратным смыслом. Я приоткрыла глаза, посмотрела на циферблат часов на прикроватной тумбочке: 5:30. Слишком рано для его мира. Идеально – для моего.

На душе распустилось странное, теплое чувство, похожее на лёгкость. Не просто отсутствие Адама – отсутствие долга. Отсутствие необходимости играть роль, следить за интонацией, прятать взгляд. На три дня я была свободна от супружеских обязательств, как заключённый, получивший краткосрочный отпуск. А что будет потом? Мысль попыталась вползти, как холодный сквозняк. Я отогнала её. Потом. Было только «здесь» и «сейчас», и это было всё, что имело значение.

Окончательно проснувшись, я надела свои любимые белые, пушистые тапочки – глупый, детский подарок от подруги из колледжа, который я прятала от всех. Налила кофе в большую кружку, а не в фарфоровую чашку, и устроилась на широком подоконнике, глядя на просыпающийся город. В это утро даже кофе пах иначе – не дорогими зёрнами, а просто кофе, и он был вкуснее всего на свете.

Я набрала номер Лиама. Он ответил почти сразу, голос сонный и хриплый от утренних сигарет.

– Я свободна, – выпалила я, не поздоровавшись. – На три дня. Он уехал.

На другом конце секунду царила тишина, а потом я услышала его смех – низкий, довольный.

– Вот это новости, малышка.

Мы проговорили часа два. В основном болтала я – потоком выливались планы, мечты, глупые наблюдения за погодой. Он слушал, изредка вставляя «ага» или «представляю». Связь то и дело прерывалась – он был за рулём, ехал в соседний город по своим делам. «Делам», о которых никогда не рассказывал подробно. Эх, если бы он знал сразу, может, повернул бы обратно… Но он обещал приехать к вечеру и остаться со мной на все выходные. Наши выходные.

Вечер. Встреча.

Он не стал заходить. Не позвонил в домофон. Лиам не признавал чужих территорий, особенно этой – лощёной, холодной, пахнущей деньгами и контролем. Его принцип был прост: женщина его, и точка. Границы определял он.

Я ждала его в переулке в двух кварталах от дома, кутаясь в большой шерстяной платок и вязаный костюм. Небо хмурилось, накрапывал холодный дождь, ветер норовил сорвать очки. Я ёжилась, думая, что вот-вот промокну и это испортит всё. Но потом услышала – не звук, а вибрацию – знакомый рёв его «Мустанга». Из-за поворота, срывая брызги с асфальта, выскочила чёрная машина. Моё сердце запрыгало, как бешеное. За секунду я впрыгнула на пассажирское сиденье, и мы рванули с места, оставив мрачный квартал позади, как тюремный периметр.

– Я так соскучилась, – я бросилась к нему, целуя в щёку, в шею, вдыхая запах бензина, кожи и дождя.

– Я тоже, малышка, – он коротко обнял меня, одной рукой ловко управляя рулём. Его внимание было на дороге.

– Но где ты был? Мы потеряли целый день! – в моём голосе прозвучала детская обида.

– Ещё наверстаем. С лихвой.

– Куда мы едем?

Он наконец посмотрел на меня, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок от полуулыбки.

– А тебе это важно?

Я улыбнулась в ответ, поняв, что задала глупый вопрос.

– Нисколько.

Мы ехали в его лофт над автомастерской. Работа и жильё – два в одном, практично и без излишеств. Я бывала здесь всего раз, и то мельком. Мы всегда предпочитали машину, гостиницы, любые другие места – возможно, потому что здесь, в его логове, всё было слишком по-настоящему, слишком обнажённо.

Я вошла, пытаясь рассмотреть детали в полумраке: грубые кирпичные стены, стол, заваленный деталями, запах металла и старого дерева. Но не успела сделать и шага. Сильные руки схватили меня сзади, прижали к твердой, неподвижной груди. Ни поцелуя, ни слов. Его ладони сразу нашли мою грудь под тонкой тканью кофты, сжали, помяли, больно потянули за соски, которые мгновенно отозвались, затвердев. Его грубость была знакомой, почти ритуальной – она стирала остатки того мира, откуда я приехала. Она напоминала, кто я здесь: не жена, не дочь, а просто женщина, жаждущая его.

Он резко развернул меня лицом к себе. Я потянулась к его губам, но он отстранился, удерживая на расстоянии. Его глаза, тёмные и нечитаемые, скользнули по мне.

– Раздевайся.

Это был приказ. Чёткий, без эмоций. И я подчинилась, потому что в этом подчинении была своя свобода. Я сбросила кофту, стянула штаны, отшвырнула кеды. Осталась только в простых хлопковых трусиках, внезапно чувствуя себя уязвимой.

– Всё, – сказал он, не двигаясь с места. Он облокотился о грубую стену, скрестив руки на груди, и продолжил смотреть. Его взгляд был тяжёлым, осязаемым, как прикосновение.

Я, покраснев, застеснявшись, хотя он видел меня голой десятки раз, сняла последнюю преграду. Только тогда он пошевелился: расстегнул джинсы, стянул их вместе с боксёрами. Он был уже возбуждён, его член напряжённо пульсировал в полумраке. Я опустила глаза, чувствуя, как жар разливается по всему телу.

– Ты знаешь, что делать.

Ещё один приказ. Я подошла и опустилась на колени на прохладный бетонный пол. Без прелюдий, взяла его в рот, стараясь захватить глубоко, сразу задавая быстритм. Он закинул голову назад, из его груди вырвался глубокий стон. Меня возбуждало это – сила, с которой я могла контролировать его удовольствие, быть источником его потери контроля. Его шершавая ладонь легла на мой затылок, не давя, но направляя.

– Глубже, детка. Да, вот так.

Я старалась, слюна стекала по его стволу, мой ритм стал неистовым, отчаянным. Через несколько мощных толчков он кончил, а я, сглатывая, чувствовала новый прилив собственного возбуждения – от вкуса, от власти, от его сдавленного рычания.

– Ты уже мокрая для меня? – спросил он хрипло, всё ещё опираясь о стену.

– Всегда, – выдохнула я.

Я не успела отдышаться. Он поднял меня, как перышко, и повалил на широкий, неубранный диван, животом вниз.

– Встань на колени.

Я повиновалась. Его пальцы скользнули между моих ног, размазав мою влагу, протестировав готовность. Я потерлась о них, жадно, требуя большего. Шорох упаковки презерватива, звук резины… и затем – один резкий, заполняющий до предела толчок. Я вскрикнула от внезапности и полноты.

Он не торопился. Взяв меня за бёдра своими железными руками, он начал двигаться – медленно, невероятно глубоко, вымеряя каждый сантиметр. Каждый толчок был отдельным событием, заставляющим меня стонать. В какой-то момент он вошёл так глубоко, что, казалось, коснулся самой души. Я всхлипнула от переполняющих чувств, а он издал протяжный, сдавленный стон.

– Быстрее, милый, пожалуйста, быстрее!

И мы сорвались в привычный, бешеный галоп. В этом темпе не было места мыслям, только тело, пот, сливающиеся воедино крики. Он трахал меня с такой яростью, с какой никогда прежде, будто пытаясь стереть с меня не только одежду, но и память, запах, следы другой жизни. Я кричала так, что он иногда ладонью закрывал мне рот, приглушая звуки в подушку. Оргазм накатил внезапно, волной сжав всё внутри, заставив тело затрепетать в немых конвульсиях.

Лиам не остановился. Он перевернул меня на бок и вошёл снова, сменив угол.

– О, Лиам…

Он прижал меня к дивану всем весом, лишив возможности двигаться, и продолжил, методично, почти машинально, пока его собственное тело не напряглось в финальной серии толчков. Он рухнул рядом, дыхание было тяжёлым, как у загнанного зверя.

Я сразу же прильнула к нему, обвивая руками, прижимаясь к потной, тёплой коже.

– Лиам, это было… невероятно.

– Ага, – он коротко кивнул.

Он резко встал, прошёл к мини-холодильнику и достал бутылку пива. Открыл её зубами, сделал несколько длинных глотков, глядя на меня сверху вниз. Он был всё ещё гол, и его член, полувозбуждённый, показывал, что вечер далёк от завершения. Боже, мне нужно минутку, – промелькнуло у меня, но я не сказала ничего.

– Ты чем-то обеспокоен? – осторожно спросила я, подтягивая к себе простыню.

– Новый проект, – бросил он, отводя взгляд к окну. – Сложный. И пока не знаю, с какой стороны подступиться.

– Я могу чем-то помочь? – я села, в глазах загорелся искренний интерес.

– Думаю, да, – он повернулся, и его взгляд стал пристальным, оценивающим. – Но пока не стоит.

Он подошёл к своей потрёпанной рабочей сумке, порылся в ней и достал что-то, завёрнутое в мягкую ткань. Развернул. На его ладони лежала брошь. Небольшая, но ослепительная. Золотая оправа в виде изогнутой ветви была усыпана мелкими, но чистыми бриллиантами, которые даже в тусклом свете лофта играли холодными искрами.

– Лиам… – я ахнула, взяв её дрожащими пальцами. – Она… восхитительна. Откуда?..

Это был первый по-настоящему материальный, дорогой подарок от него. Радость смешалась с внезапным холодком недоумения. Откуда у механика деньги на такое?

Пока я рассматривала брошь, пытаясь понять её происхождение, он снова лег рядом. Его губы обжигающе коснулись соска, зубы слегка сжали его. Его пальцы, всё ещё пахнущие мной и металлом, легли на мой живот, а затем медленно, неспешно поползли вниз. Там всё ещё было влажно от него.

– Не останавливайся, – прошептала я, забывая о броши, отдаваясь новому витку желания.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.