Вадим Кузнецов – Хроническая болезнь (страница 17)

Девушкам очень понравились свечи и праздничное убранство. Хотя, создавая такую сказочную атмосферу, Владимир хотел не только пустить пыль в глаза, но и отвлечься от суровой реальности нового мира. Ковров все еще переживал трагедию маленькой планеты по имени Земля. Всегда хочется верить в чудо, в новогоднюю сказку, в доброго Деда Мороза, который обязательно придет с подарками. Увы, историю повернуть вспять нельзя, но сделать для себя и окружающих мир хоть чуточку прекрасней и волшебней – можно.

На ужин Хаген приготовил картофельное пюре с настоящим кроличьим мясом. Джина была в восторге, ведь последний раз она ела подобный деликатес давно, на Новый год. Еще на столе лежали натуральные, но очень маленькие фрукты, выращенные в оранжереях. Персики, груши и яблоки не вырастали в нынешних условиях до привычных для Владимира размеров, но оставались вкусными, как и раньше.

Ковров, несмотря на протесты девушек, разложил всем по тарелкам оставшиеся пятисотлетние огурцы, а Стив неожиданно его поддержал, уверяя, что лично проверил древние овощи по всем параметрам. Еще Владимир до прихода гостей, чтобы не возникало ненужных вопросов, спустил противный витаминный напиток в канализацию и перелил в пустую пластиковую бутылку сухое вино. В стеклянную же винную бутылку налил текилу, жидкость похожего золотистого цвета.

– За знакомство! Будьте здоровы! – произнес Ковров, торжественно подняв стакан, хитро подмигивая Стиву.

– И вам не болеть! – ответили ему дружно. Лаборант выпил, закашлялся, довольно хмыкнул и закусил соленым огурцом.

«Входит во вкус, пацан! Еще немного, и будет пить, как нормальный мужик». Девушки же употребляли красное вино, поэтому они не заметили подмены.

Вскоре все присутствующие быстро освоились и стали смело болтать на разные темы, перемежая интеллектуальную беседу с употреблением спиртных напитков.

Владимир хотел уделить больше внимания Светлане, но не мог. Он сегодня по праву считался главным действующим лицом, душой кампании, поэтому и развлекал гостей рассказами из прошлого, анекдотами, стихами, которые писал в безмятежной юности. В редких паузах Ковров осторожно интересовался новым миром.

– Стив, а почему ты обиделся на «американца»? Ведь твое имя явно английского происхождения, как и у Джины. Почему у вас в ходу русский язык? Кто вообще победил в войне, русские или англосаксы? – засыпал вопросами Ковров.

– Сакс-Сити – город с преимущественно русскоязычным населением, – ответил ученый лаборант. – В Новой Европе два официальных государственных языка – русский и английский, еще есть испанский, он распространен в некоторых западных городах. Сложилось исторически. Что касается войны, – в ней никто не победил. Сто лет Европа лежала в руинах, разрозненные полисы постоянно воевали между собой, приводя континент к еще большему упадку. Войны продолжались, пока врачи не объединили человеческие сообщества абсолютно на новых, не национальных, принципах, проповедуя здоровье. Нам чужд любой национализм. У нас совершенно другие цели и задачи. Поэтому граждане называются европейцами, по территориальному признаку. Англия? На этом архипелаге из сотни островов остались лишь дикие аборигены.

Еще через некоторое время Владимир поинтересовался, почему у Светланы нет отчества, а вот у старика антиквара есть. Но тут оказалось просто. Некоторые люди просто не знали своих родителей, ибо родились в Инкубаторе либо воспитывались в Интернате. А отчество имеют те, кто помнил настоящих родителей. Стив Хаген, конечно, знал своего отца, но отчество в американской традиции не принято, поэтому он и представлялся, как Стив Хаген.

Ковров задумался. Возможно, новое мироустройство имело моральное право на существование. Объединение людей не по национальному, а совсем по иному принципу. Этим разрешалось много проблем. И цель. Она благородна – вылечить людей, победить болезни, повысить генетическую чистоту населения, увеличить продолжительность жизни. Но тут перед глазами Владимира вновь встала сцена на площади, когда врач, наделенный исполнительной властью, выбирает: кому жить на этой земле, а кому быть лишь винтиком для другого человеческого организма.

– А как же остальные государства? Ведь есть же еще страны? – продолжил расспрашивать Ковров.

– На юге Арабский союз, за Уралом – Сибирский, Индия и Китай остались в своих прежних границах. Эти страны не являются для нас открыто враждебными, рано или поздно они примут наш протекторат, потому что мы более прогрессивны и цивилизованны! Что касается других материков, то и их черед не за горами. Реакционные американские режимы не продержатся долго.

– Понятно, – задумчиво ответил Владимир, открывая банку шпрот. – Кто рыбки желает?

– Рыбки? – удивленно спросила Джина.

И в этот момент на колени Коврова прыгнуло какое-то небольшое животное, отдаленно напоминающее кота. С абсолютно лысым телом, но пушистой головой, лапами и хвостом. Причем усы у животного не торчали в разные стороны, как у обычного кота, а чинно висели. Подобно усам бравого украинского казака. Странно. Но, в остальном, самый обычный кот. Он, наверно, мутировал из-за тяжелых условий обитания. Зверек сладко замурлыкал и стал активно тереться о руки Владимира.

– Это же мутант! А ну пошел прочь! – воскликнул Хаген. Кошак отреагировал на такое заявление весьма неприязненно, приоткрыл пасть, полную острых зубов и злобно зашипел. Усы при этом стали смешно подниматься и опускаться, что откровенно позабавило девушек.

– А, мой старый знакомый! – заявил Владимир, поглаживая бедное животное. – Я видел этого зверька возле аптеки. Нашел-таки, плешивый! Ну, что вы, кота никогда не видели?

– Да, не похож он на кота! – заупрямилась Света. – Кошки имеют шерсть, а не жалкое подобие волосяного покрова. Это какая-то голая крыса-переросток!

– Раз мурлычет, значит, кот! – констатировал Ковров. – Вы, что, не видите: кушать хочет кошарик.

С этими словами Владимир вытащил маленькую рыбку из консервной банки и торопливо скормил необычному зверьку. Животное с удовольствием проглотило рыбешку, облизнулось в усы и довольно заурчало.

– Зверек посидит немного и уйдет, – продолжил защищать кота Владимир, видя, что другие не одобряют его поведения. – Ну, проверь кота дозиметром что ли, если боишься, – предложил Ковров Стиву.

– Мне личного прибора не положено, – развел руками лаборант.

– А я думаю, что котик весьма милый, – неожиданно защитила зверька Джина.

Кот, получив поддержку, осмелел, выпустил коготки и вновь потянулся к еде, но Ковров не пустил на стол животное с грязными лапами.

Но оставлять без внимания его нельзя. Владимир, ловя удивленные взгляды, усадил необычного кота себе на колени и стал медленно гладить по пушистой голове. Усы снова начали выпрямляться, как у обычной домашней кошки. Зверек мяукнул, положил морду на свои лапы и благостно замурлыкал.

– Но это же вопиющая антисанитария! – не унимался дотошный Хаген.

– Ничего, я сейчас и внутри, и снаружи себя продезинфицирую. Девушки, угощайтесь шпротами, – невозмутимо продолжал Ковров.

Стив не унимался, и лаборанта-чистюлю поддержала Света, как член Генофонда и борец за чистоту.

Неожиданно зверек поднял голову и навострил уши. Еще через мгновение он быстро прыгнул в плохо освещенный угол кухни, и оттуда послышалась возня, сопровождаемая злобным мяуканьем. Кот охотится? Может, заметил муху или другое насекомое? Неужели тараканы совершили побег из холодильника?

Оказалось – не насекомое. Не прошло и минуты, как боевой кошак настиг свою добычу. Вскоре он подошел к Владимиру, держа в зубах небольшую лысую крысу. Зверь положил охотничий трофей к ногам Коврова, раскрыл алую пасть и довольно мявкнул.

– Вот где настоящая антисанитария! – констатировал Владимир. – И много у тебя таких грызунов? Как вы, вообще, тут живете? В холодильнике тараканы, за холодильником – крысы.

– Наверно, с третьего этажа забежала, – смутился Стив. – Ладно, пусть кот ненадолго останется.

– Да, пусть посидит котик, постережет. Крысы – пакость! Хуже, чем насекомые. Все болезни от них! – поддакнула Света.

– И давайте дадим ему еще рыбки, заслужил, умница, – предложила Джина, взмахнув косичками.

Кот, получив всеобщее одобрение, улучил момент, пока люди отвлеклись, все-таки забрался на стол, но не стал есть рыбу, а подкрался к бокалу с вином. Кот опустил туда лохматую голову и быстро вылакал половину. После этого вынул довольную мордочку из бокала, и все увидели, как с кошачьих усов стекают маленькие алые капли.

– Ничего себе! Да вы, сэр, оказывается, горький пьяница! – воскликнул Ковров.

Все присутствующие рассмеялись, а Владимир опять взял на руки нашкодившего котяру. И тут произошло что-то странное. Глаза Коврова непроизвольно закрылись и перед ними стали возникать смутные полупрозрачные образы. Создалось впечатление, что он входит в нейроинтерфейс, хотя и не замыкал контакты на своих руках.

Видения Владимира напоминали тревожный беспокойный сон. Вот возникло какое-то металлургическое производство. Царство живого огня и жидкого металла. Огромные чаны с плавящейся рудой, пышущие жаром горны и гигантские гидравлические молоты. Бьющие во все стороны искры и льющийся по желобам раскаленный металл, стремящийся в специальные каменные формы.