Урсула К. – Проклятый дар. Голоса. Прозрение (страница 70)

Я первой нарушила ночную тишину:

– Что же ты скажешь Дезаку?

– Скажу, какой вопрос задал оракулу, и честно признаюсь, что ответа не получил.

– А как же… то, что было написано в той книге?

– Этот ответ был дан тебе, и от тебя зависит, захочешь ты говорить Дезаку, что прочла в книге оракула, или нет.

– Но я не знаю, что означали эти слова! Я их не понимаю. И не знаю даже, служат ли они ответом на какой-то вопрос. Да и вообще – имеют ли они смысл?

У меня было такое ощущение, будто меня ловко провели, использовали для чего-то, так и не объяснив, не сказав, для чего именно я понадобилась. Словно я просто вещь, инструмент! Тогда мне было очень страшно, но теперь, чувствуя себя униженной, я откровенно злилась.

– Эти слова имеют тот смысл, который мы способны из них извлечь, – сказал Лорд-Хранитель.

– Но ведь это все равно что гадать на песке! – В Ансуле есть гадалки, которые за несколько медяков охотно предсказывают будущее: берут в руки горсть влажного морского песка и бросают его на тарелку, а затем по тому, как лег песок, предсказывают, что ждет человека – удача, несчастье, путешествия, рискованные предприятия, любовные приключения и так далее. – Словам ведь можно придать любой смысл – в зависимости от нашего собственного желания.

– Возможно, – согласился он. Но через некоторое время прибавил: – А вот Дано Галва говорила, что читать предсказания оракула – значит постигать разумом некую тайну. В старых книгах есть такие ответы, которые казались совершенно бессмысленными тем, кто их слышал. «Как нам защитить себя от нападений со стороны Сундрамана?» – спросили люди оракула, когда Сундраман впервые стал угрожать Ансулу вторжением. И получили ответ: «Держать пчел подальше от цветов яблони». Члены Совета пришли в ярость и заявили, что это слишком простое, а потому глупое решение. Они приказали с помощью армии построить оборонительную стену вдоль реки Остис и защищать ее от Сундрамана с оружием в руках. Однако южане, переправившись через реку, с легкостью эту стену разрушили, разгромили нашу армию, дошли до столицы, перебили всех, кто оказывал им сопротивление, и объявили Ансул протекторатом Сундрамана. И с тех пор мы пребываем с ними в замечательных, добрососедских отношениях; они крайне мало вмешиваются в нашу жизнь, зато благосостояние наше весьма выросло благодаря торговле с ними. Таким образом, ответ оракула оказался не руководством к действию, а предупреждением: ведь если держать пчел вдали от цветущих яблонь, то и яблок не получишь. В данном случае Ансул был цветком, а Сундраман – пчелой. Теперь-то все стало понятно. Впрочем, Дано Галве это и тогда было понятно. Она была выдающейся Читательницей и, как только прочла ответ оракула, сразу заявила: мы не должны оказывать Сундраману никакого сопротивления. За это ее назвали предательницей. С тех самых пор члены семейств Гелб, Кам и Актамо и стали говорить, что Совету не следует спрашивать совета у оракула, а потом принялись настойчиво требовать перевести университет и библиотеку из Галваманда в другое место.

– Да уж, немало «добра» принесло это предсказание оракула и Дано Галве, и ее дому, – не выдержала я.

– Что ж, гвоздь используется один раз, а молоток – тысячу.

Я обдумала его слова и спросила:

– А что, если человек не хочет быть ни гвоздем, ни молотком?

– Выбор всегда остается за тобой.

Я села и стала смотреть на звезды; в ночном небе сверкали мириады светящихся точек, и мне они казались похожими на души всех тех, кто жил прежде в нашем городе, в нашем доме. Десятки, сотни тысяч душ наших предшественников и наших далеких потомков, предвестников будущего, огоньками светились в непостижимой глубине времен, во тьме раскинувшейся надо мною бездны… Жизни минувшие, жизни будущие… Как отличить одну от другой?..

Пока мы не пришли сюда, мне все хотелось спросить у Лорда-Хранителя, почему оракул не мог ответить на заданный вопрос просто и ясно. Почему, например, не сказал просто: «Не сопротивляйтесь» или «Наносите удар немедленно», вместо того чтобы писать непонятные фразы, вызывая к жизни какие-то таинственные образы. Но здесь, глядя на звезды, я поняла, сколь глупым был бы этот мой вопрос. Оракул не указывал, как именно следует поступить, а приглашал подумать над этим. Призывал «постичь тайну». И конечный результат вполне мог не слишком удовлетворить задавшего вопрос, но большего, видимо, и нельзя было бы достигнуть.

Я вдруг зевнула во весь рот, и Лорд-Хранитель рассмеялся.

– Ступай-ка спать, детка, – ласково сказал он, и я послушно двинулась по темным залам и коридорам к дверям своей комнаты.

Мне казалось, что уснуть я не смогу, что меня будут преследовать видения – та странная пещера, те непонятные слова, тот чужой голос, что говорил моими устами, когда я эти слова читала. «Обломки одного восстанавливают целостность другого». Но, войдя в комнату, я едва успела прикоснуться к краешку алтаря у двери и тут же, рухнув на постель, провалилась в сон.

Глава 10

Когда на следующий день к нам явился Дезак, я была занята – помогала Исте со стиркой – и при его разговоре с Лордом-Хранителем не присутствовала. Иста и мы с Боми еще на рассвете накипятили воды в больших котлах, приладили машинку с изогнутой ручкой для выжимания белья и натянули веревки, а к полудню весь двор возле кухни был увешан чистыми простынями и скатертями, ослепительно-белыми и хлопавшими на ветру под жарким солнцем.

В полдень, гуляя с Шетар по старому парку, Грай рассказала мне, что произошло утром.

Лорд-Хранитель сам поднялся к ним в Хозяйские Покои и сказал, что Дезак очень хочет побеседовать с Орреком, и Оррек попросил Грай тоже пойти. «А Шетар я оставила, – сказала Грай, – ей, по-моему, этот Дезак не очень-то нравится». Они устроились на дальней веранде, и Дезак снова принялся уговаривать Оррека выйти на площадь и обратиться к жителям города с призывом в указанный момент выступить против альдов и изгнать их из Ансула.

Дезак был красноречив и настойчив, а Оррек явно страдал, ибо никак не мог прийти к какому-то решению, чувствуя, что это не его сражение, и все же понимая, что сражение любого народа за свободу и его тоже, безусловно, касается. Если Ансул действительно восстанет против тирании альдов, то разве сможет он, поэт, остаться в стороне? Однако ему не было позволено ни участвовать в выборе конкретного времени или места для начала восстания, ни хотя бы узнать, как именно повстанцы намерены действовать. Дезак, что было вполне разумно, вообще почти ничего о готовящемся восстании не рассказал, понимая, что успех зависит прежде всего от внезапности. Однако Оррек честно признался Грай, что ему не нравится, когда его используют вслепую, и он бы скорее предпочел сам стать одним из организаторов переворота, чем быть пешкой в чьих-то руках.

Я спросила, что на все это сказал Лорд-Хранитель, и Грай ответила:

– Почти ничего. А о том, что было обещано вчера вечером – помнишь, Султер пообещал, что кого-то спросит, а Дезак при этих словах так и подпрыгнул? – он вообще не сказал ни слова. Впрочем, об этом они, видимо, успели поговорить еще до того, как мы с Орреком к ним спустились.

Я терзалась тем, что не могу раскрыть Грай тайну оракула; мне ничего не хотелось от нее таить. Но я понимала: это не моя тайна и я не имею права говорить об этом. Пока не имею.

А она продолжала рассказывать:

– По-моему, Султер встревожен; его пугает численность асударской армии. Он говорит, что в Ансуле более двух тысяч альдов. И они в основном сосредоточены возле дворца и казарм. По меньшей мере треть воинов находятся с оружием на посту. У остальных, впрочем, тоже оружие всегда под рукой. Удастся ли Дезаку собрать достаточно мощные силы противодействия? И как он двинет всю эту толпу на дворец, не подняв среди стражников тревогу? Ведь Ансул патрулируется даже по ночам. И ночные патрули все конные. А кони у альдов, между прочим, как хорошие сторожевые псы, обучены подавать сигнал в случае тревоги. Надеюсь, Дезак, этот старый вояка, знает, что делает! И мне кажется, он весьма скоро намерен осуществить свои грандиозные планы.

Мысли мои лихорадочно метались; я представляла себе уличные бои и пыталась сама ответить на вопрос: «Как нам освободиться от альдов?» С помощью меча, кинжала, дубинки, камней. С помощью кулаков и мускулов, с помощью нашего гнева, наконец-то спущенного с поводка. Нет, мы непременно сломим им хребет! Покончим с их могуществом, свернем им шею! Превратим их тела в кровавое месиво… Обломки одного восстанавливают целостность другого.

Я стояла на тропе среди разросшихся кустов. Голову жарко припекало солнце. Руки у меня пересохли, опухли, потрескались, после того как я все утро стирала в горячей воде. Грай искоса, с легким беспокойством поглядывала на меня. Потом негромко окликнула:

– Эй, Мемер, очнись. Ты где?

Я только головой тряхнула.

К нам вприпрыжку по тропе подлетела Шетар и вдруг резко остановилась с гордо поднятой головой и весьма самоуверенным видом. Потом приоткрыла свою свирепую клыкастую пасть, и оттуда, трепеща крылышками, как ни в чем не бывало выпорхнула маленькая голубая бабочка.

Мы обе невольно расхохотались. Львица посмотрела на нас несколько смущенно. По-моему, ей стало стыдно.