Я постарался расспросить Снайпа о дополнительных проблемах, с которыми нам предстоит столкнуться во время этой кампании, чтобы попытаться их предотвратить. Кажется, его переполняет возмущение из-за идиотизма генералов, плохо устроенных лагерей, грабителей и воров, следующих за армией, бесчестных поставщиков и маркитантов, эфебов, чья жажда славы лишает их здравого смысла. А также он негодует из-за продуктов, портящихся еще до того, как солдаты успевают их съесть. Снайп отметил, что кавалерия всегда впереди, а обоз тащится сзади, поэтому еда не попадает к нам в течение дня, и наши люди ложатся спать голодными.
Чтобы решить эту проблему, я убедил Уттербака купить стадо в двадцать мулов, чтобы они держались рядом с обозом и могли доставить нам еду, даже если сами фургоны застрянут где-то сзади.
Что до испорченного продовольствия, я не мог не порекомендовать делать закупки у моих друзей – у Благородного Сообщества мясников, сказав, что смогу позаботиться о том, чтобы мясо нам поставляли только самое лучшее. То, что часть будет моей говядиной, я не упоминал, поскольку не видел никаких причин отказываться от заработка на войне, ведь этим занимались все, начиная с Венлока и кончая последним конюхом.
Касательно складов со снаряжением я и там встретил старого друга. Под темным зимним небом – капли дождя стучали по моему шлему – я возвращался после выполнения очередного поручения из города и прошел мимо кухонь полка наемной пехоты, где заметил дородную женщину-экои, гордо возвышавшуюся среди котлов. Она постоянно поносила своих помощников, и ее голос, пробиравший до самых костей, я сразу узнал. Я направил свою лошадь к кухне, и, когда женщина посмотрела на меня, я узнал радужные оболочки, похожие на дробь, окруженные белым.
– Ну, Доринда, – сказал я, – удивлен, что ты здесь.
Повариха сэра Бэзила не сразу меня узнала, ведь я был верхом и в доспехах, а за поясом у меня висел один из мечей сэра Бэзила, с рукоятью, украшенной инкрустацией из золотой нити. Как только она поняла, кто я такой, я увидел, что Доринда не могла решить, что делать дальше – напасть на меня или бежать из лагеря. Мало того что я был вооружен, так еще и сидел в седле лошади, не менее свирепой, чем сама повариха. Тем не менее я чувствовал, что она по-прежнему осталась бесстрашной женщиной, к тому же ее со всех сторон окружало множество острых, длинных ножей.
– Мир, Доринда, – сказал я. – Тебе не следует меня бояться. Ты не причиняла мне зла, и я не намерен тебя преследовать.
Впрочем, я не стал делить трапезу с этим полком, опасаясь, что меня могут отравить. Она склонила голову набок и посмотрела на меня своими странными глазами.
– Похоже, ты сумел занять более высокое положение в этом мире, – сказала она.
– А ты, похоже, нет, – ответил я. – Меня бы не удивило, если бы я встретил тебя во дворце, в окружении полуобнаженных парней, воспевающих твою красоту и подносящих тебе золотые чаши янтарного вина.
Она рассмеялась в ответ.
– Если я бедна, – ответила она, – значит, я ничего другого не заслуживаю.
– А предыдущая работа оказалась не такой выгодной, как ты рассчитывала?
Она бросила на меня свирепый взгляд.
– Ты этому помешал – ты и твое воровство. – Потом она подошла поближе и понизила голос. – После того как прибыл выкуп за Стейна и его друзей, сэр Бэзил готовился распустить свою армию, разделив деньги между всеми. Нам предложили сделать выбор: либо взять серебро и долю колец и украшений, либо забрать деньги в одном из монастырей Паломника. Монастырские чеки являлись безопасным способом хранения денег, к тому же Бэзил уже использовал их прежде, когда переносил лагерь. И никто из нас не пострадал, а деньги всем удалось получить. Поэтому я взяла чек, полагая, что легко заберу деньги, вернувшись в Селфорд, но сэр Бэзил обманул нас всех, и я узнала, что на моем счете ничего нет. Вот почему я дура и заслуживаю нищеты за то, что не взяла серебро, которое мне предлагали.
Теперь я понял, откуда взялись четырнадцать тысяч империалов – сэр Бэзил обманул и ограбил своих людей. Следовало признать, что он был целиком и полностью лишен принципов.
– Сэр Бэзил заплатил за свои преступления, – сказал я. – Он и Хазелтон мертвы.
– Ха! – удивленно сказала она, но в целом мои слова не принесли ей удовлетворения. – Как они умерли? Их поймало ополчение Стейна?
Я рассказал ей, что атаман умер от собственного кинжала, а Хазелтона повесили. На случай, если она все еще хранила верность сэру Бэзилу, я не стал рассказывать о своем участии в его смерти.
– Возможно, тебе все же повезло, – сказал я.
Она бросила на меня мрачный взгляд и под продолжавшимся холодным дождем указала в сторону кухни, где печальные призраки подгнившей репы и баранины лежали на столе, перед тем как отправиться в котел.
– Разве я похожа на человека, которому повезло? – спросила она.
– Однако тебе повезло больше, чем жертвам сэра Бэзила, – заметил я.
– Все дело в его кровожадном ноже, – сказала она. – Он действовал на разум Бэзила, отнимая его.
Получалось, что Доринда считала: споры сэра Бэзила с соседями, его тщеславие, жадность и мстительность не имели отношения к тому, что он оказался преступником – всему причиной стало обладание проклятым кинжалом.
У меня не было по данному вопросу определенного мнения, но я радовался, что никогда не обладал таким оружием. Мне вполне хватало того, что я страдал от преследовавшего меня проклятия в образе нимфы.
Так или иначе, но мое письмо вернулось к предмету, который занимает мои мысли, я постоянно думаю о Леди холодных вод. Однако я не исключаю, что сейчас я неуязвим, поскольку во время нашей последней встречи она заявила, что ее месть не последует за мной в гущу сражений, ведь на войне и так полно опасностей, а я буду глупцом, если стану в ней участвовать. Поэтому у меня складывается впечатление, что я как член отряда Уттербака свободен от нее, а присутствие вооруженных солдат спасет от мести Стейна. Мне остается лишь каким-то образом пережить предстоящие битвы.
Пожалуй, я изложил все новости, а потому заканчиваю письмо. Рано или поздно мы вернемся в Селфорд, а там сядем на корабль, следующий в Лонгфирт, и я надеюсь, что сумею где-нибудь тебя отыскать, чтобы провести в твоей компании один или два приятных вечера, пока не загремят пушки.
Остаюсь, как и всегда, твоим неподчиненным слугой.
(Кстати, слово «неподчиненный» я выдумал сам.)
Мне было не суждено встретить Кевина в Селфорде – он отправился в Этельбайт, чтобы проследить за строительством полубаркаса взамен одного из утраченных после нападения корсаров. Теперь у него появились для этого деньги: призовой суд принял решение передать нам «Леди Терну» вместе с ее грузом. Корабль уже взял в аренду военно-морской флот, и теперь портовые рабочие готовили его к выходу в море. Груз пряностей удалось очень быстро продать, и Корона оказалась вполне довольна своей комиссией в двадцать процентов. Мы разделили деньги: моя доля по большей части отправилась в банки, хотя я потратил кое-что на вещи, чтобы обеспечить себе удобства в предстоявшем путешествии. Кроме того, я вложил кое-какие средства, купив с большой скидкой долговые обязательства Короны. Так как Генеральные Штаты уже собирались и проголосовали за новые налоги, я пришел к выводу, что правительство станет платежеспособным в ближайший год.
«Король Стилвелл» оставался в порту Иннисмора, дожидаясь решения суда. Ремонт кормы продвигался довольно успешно, а королевский герб, украшавший транец, Кевин преподнес королеве как военный трофей.
Между тем в городе обсуждали последнюю новость: молодая королева Лорел, считавшаяся пленницей Клейборна, родила мальчика, и узурпатор короновал ребенка как Эмелина Шестого, а сам назвал себя регентом. Правительство королевы Берлауды, конечно, объявило его действия обманом. Тем не менее у меня сложилось впечатление, что город очень жалел Лорел и ребенка, хотя жители столицы выражали свое сочувствие весьма сдержанно, ведь в противном случае говоривший мог предстать перед Королевским судом.
Отряду Уттербака пришлось десять дней ждать в Селфорде, прежде чем отправиться в море, и я решил навестить друзей.
Раундсилверов не оказалось в городе – сестра ее светлости собиралась рожать в семейном поместье Ратерс-Гоут, и они отправились туда, чтобы присутствовать при этом важном событии. Я прошел мимо Дома Аллингхэм, рассчитывая, что Амалия осталась там после ссылки мужа, но она и Стейн покинули город, и грузчики переносили в особняк мебель гордых новых хозяев, самодовольного буржуа и его пухлой жены. Я спросил одного из слуг, родила ли Амалия, но он ничего не знал.
Я исключительно осторожно перемещался по городу, но не следовало забывать, что я покинул его как сын мясника, а вернулся солдатом в доспехах, с мечом на боку и плюмажем на шляпе. Наемный убийца или ночной разбойник могли посчитать меня слишком опасным противником. Кроме того, в городе находилось великое множество солдат, и я не сомневался, что они окажут мне помощь, если на меня нападут, поэтому старался ходить по людным улицам.
Я остановился в доме Венлоков вместе с лордом Уттербаком, но почти не видел его, так как он постоянно наносил визиты лордам и капитанам из высших армейских кругов. Я последовал его примеру, но на своем уровне и весело проводил время с пушкарями или в Гильдии мясников, а также с театральной труппой Блэквелла.
