Уолтер Уильямс – Квиллифер (страница 80)

Я нагнулся за черепицей, затем отыскал пантеру, карабкавшегося вверх по деревянному фасаду. Он снял маску, и я увидел совершенно незнакомое, покрытое шрамами лицо крупного мужчины, с выступавшей нижней челюстью – типичный профессиональный боксер. Мне совсем не хотелось оказаться рядом с таким опасным противником, поэтому я швырнул в него тяжелую черепицу. Ему удалось слегка смягчить удар, который пришелся по голове, пусть и по касательной, но вырвал кусок скальпа. Он обратил на это не больше внимания, чем на занозу в пальце, и продолжал подниматься наверх ко мне. Между тем через плечо я заметил орла, забравшегося на крышу соседнего дома, и решил, что меня не устраивает численное превосходство противника.

И я побежал по крышам. На Канцлер-роуд дома стояли близко друг к другу, далее улица уходила вниз с замкового холма, и мне удавалось без особого труда перебираться с одной крыши на другую, постепенно приближаясь к реке. Я искал Достойное сообщество мясников, где мне не грозила бы опасность, но потерял ориентировку и никак не мог узнать нужное мне здание. Однако на горизонте увидел похожие на крепость бастионы, узнал Гильдию пушкарей и поспешил в ее сторону.

Цепляясь за карниз, фриз и выступы, я спрыгнул вниз. Стоявшие у двери пушкари знали меня в лицо как частого гостя мастера Липтона, поэтому сразу впустили, и я вошел внутрь. Я с радостью приложился к чаше с лимонным белым вином, оглядываясь на оконные ставни, чтобы проверить, не отстали ли мои преследователи. Я видел, что они пробежали мимо: орел впереди, а за ним сгорбленные Раздвоенная Борода и боксер, прижимавший салфетку к кровоточившей голове.

Стены Зала пушкарей, как и мясников, украшали инструменты их профессии. Если у последних это были ножи, топоры и чеканы, то в зале канониров на стенах висели черпаки, шомпола и другие предметы. Я взял наугад один из них и спросил у стоявшего рядом артиллериста, что это такое.

– Фитильный пальник, сэр, – ответил он.

– Очень хорошо, – сказал я.

Фитильный пальник состоял из деревянной ручки длиной в ярд и раздвоенной металлической вилки с закрепленным в ней фитилем. Паяльник использовали для безопасного поджога пороха с расстояния, чтобы артиллерист не пострадал от отдачи.

Я вышел из здания Гильдии, быстро нагнал боксера, держа фитильный пальник обеими руками, и изо всей силы треснул его по голове за ухом. Несчастный рухнул на мостовую как подкошенный, а я перескочил через его тело и все тем же пальником врезал Раздвоенной Бороде по голове.

Сей достойный человек завопил и бросился бежать, хотя его заметно пошатывало при каждом шаге, а я остался лицом к лицу с третьим противником – орлом, который успел ко мне повернуться. Я узнал за маской Покатые Плечи и поднял фитильный пальник, словно собрался нанести удар сверху. Он вскинул руки, защищая голову, но я молниеносно опустил оружие и сильно ткнул его в живот.

Орел со стоном сложился пополам, тогда я добавил ему по голове, правда, не очень сильно, и он упал на одно колено.

– Если ты еще раз ко мне приблизишься, – сказал я, – я разберусь с тобой так же, как с сэром Бэзилом.

Затем, чувствуя себя совершенно правым и слегка дрожа после испытанных переживаний, я вернулся в зал Гильдии пушкарей и повесил фитильный пальник на место.

Мое нападение на трех людей на улице привлекло некоторое внимание – из собравшейся вокруг небольшой толпы во время потасовки доносились редкие крики – в основном нас окружали пушкари, вышедшие из здания, чтобы посмотреть на драку, и, когда я вернулся, обступили меня, наградив за храбрость уважительными взглядами.

– Эти трое напали на меня на Канцлер-роуд, – объяснился я. – И я побежал к вам – туда, где рассчитывал найти друзей.

И они оказались настоящими друзьями: стоило мне рассказать им про свои проблемы, меня снова угостили вином, мягким сыром и свежим хлебом, внимательно выслушали мой рассказ, а потерявшего сознание боксера унесли к лекарю.

Ко мне подошел мастер-пушкарь Липтон, чье лицо в обрамлении белой бороды казалось розовым, и, когда моя история подошла к концу, он меня поздравил.

– Ты отлично вооружился и атаковал неожиданно, – сказал он. – Полезная стратегия, вне всякого сомнения, однако ты должен понимать, что противник может вооружиться еще лучше и также атаковать из засады. Что, – добавил он философски, – приведет к тому, что ты раздобудешь еще более эффективное оружие и так далее, а в результате неизбежно снова придешь сюда. Ведь нет оружия лучше пушки!

– Однако ее трудновато использовать в уличной драке, – заметил я.

– Нет ничего проще, – ответил Липтон. – Заряд картечи разом очистит улицу от любых драчунов.

Я рассмеялся:

– Тогда позвольте мне захватить домой одно из ваших орудий.

– К сожалению, теперь всеми пушками командует королева, – сказал Липтон. – И даже мною лично, потому что она поставила меня во главе батареи полукулеврин в предстоящей кампании.

– Мои поздравления, мастер! – Я поднял свою чашу. – И пусть трепещут перед вашими выстрелами стены вражеских крепостей.

– Благодарю, юноша. А теперь, раз уж мне не дозволено зарядить в твою честь пушку, позволь наполнить твою чашу.

Мы поговорили о предстоящей кампании, и я упомянул о том, что беседовал с рыцарем-маршалом, который показался мне слишком дряхлым, чтобы занимать столь важную должность – к тому же склонен к суевериям, если учесть количество украшавших его амулетов.

– Он был очень удачлив на войне, – сказал Липтон. – А мой опыт подсказывает, что не следует становиться между солдатом и его удачей. Впрочем, быть великим генералом не так уж сложно, ведь сражения не более чем игра в «камень, ножницы, бумага», а победить в ней способен кто угодно.

– Да, я в нее тоже играл. Значит ли это, что я способен встать во главе армии королевы? – поинтересовался я.

– Ты мог бы, если бы понял, как именно солдаты в нее играют. Вот послушай: есть три руки – кавалерия, копейщики и стрелки с кремневыми ружьями. – Он взял большой ломоть хлеба и положил между нами. – Вот копейщики.

Вилки исполнили роль стрелков, а ножи – кавалерии.

– Ружья победят копейщиков, – сказал он, – поскольку они способны стрелять с расстояния, с которого копья не смогут их достать. Кавалерия победит стрелков, она их просто растопчет. А копейщики победят кавалерию, потому что всадники не смогут к ним приблизиться. Как видишь, это классический случай «камень, ножницы, бумага».

Я посмотрел на диспозицию сражения на столе.

– И как артиллерия в это играет? – спросил я.

Он рассмеялся, показав желтые зубы.

– Конечно, гений артиллерии лучше всего проявляет себя при осаде крепостей. Но и в полевых сражениях мы способны эффективно рассеять строй копейщиков.

Я взял пару ножей.

– Выходит, когда строй копейщиков нарушен, кавалерия сможет их победить?

– Несомненно.

Я рассмеялся:

– Значит, теперь я могу быть генерал-капитаном?

Он поднял руку и благословил меня.

– Ты получил замечательный урок. Будь генералом, юноша, и вышвырни повстанцев с поля боя.

Я оставался у пушкарей до заката, а с наступлением вечера направился на ужин в зал Гильдии мясников. На улицах продолжался праздник, появились звери в установленных на тележках клетках – в одной из них медведь танцевал матросский танец, в другой тюлени подбрасывали носами мяч, в третьей лев спал на соломенной подстилке, не обращая внимания на зрителей. Еще я увидел одного из представителей маленького народца, правителя которого, принца Альбиза, пленили в его подземном царстве под Пиками Миннита. Однако я решил, что передо мной простой гном, выкрашенный коричневой краской и одетый в потертый бархат.

Я двигался вместе с веселой толпой, среди людей, одетых в маски докторов, эльфов, королев и лучников в красных шапках, и даже остановился, чтобы посмотреть на труппу жонглеров, швырявших в воздух огненные факелы. Я стоял за рядом плечистых каменщиков, и мне пришлось вытянуть шею, чтобы увидеть представление.

И тут я заметил стоявшую рядом со мной маленькую женщину в костюме птицы, с маской то ли крапивника, то ли воробья, капюшон украшали перья. Она вставала на цыпочки, чтобы увидеть пылавшие факелы, которые взлетали в воздух из рук ловких жонглеров. Внезапно вся толпа подалась в сторону, и женщина потеряла равновесие – ее не затоптали только благодаря тому, что люди теснились по обе стороны от нее и ей было некуда падать. Без раздумий я подхватил ее и посадил к себе на плечо.

Она по-птичьи вскрикнула, но я поспешил ее успокоить.

– Не бойтесь, госпожа, – сказал я. – Я не дам вам упасть.

– Немедленно поставь меня обратно! – сердито потребовала она и схватила меня за ухо.

– Прошу пощады! – взмолился я. Толпа заметно волновалась и двигалась, и мне самому совсем непросто удавалось сохранять равновесие. – Это слишком опасно, госпожа, – продолжал я, не обращая особого внимания на своего разгневанного пассажира. – Наслаждайтесь представлением, а я постараюсь обеспечить вам воздух для дыхания. – В этот момент крупный мужчина в маске воина-экои ударил меня в лицо, и у меня перед глазами полыхнула вспышка. Меня отбросило назад, и я бы упал, если бы не толпа. Мужчина снова стукнул меня кулаком. Я шагнул назад, стараясь устоять на ногах и не уронить свой важный груз под ноги толпы.