Тёмная Марина – Не стой на Пороге (страница 8)
Он может только моргать.
Теперь хрип похож на колючий, язвительный смех. В тишине спальни он оглушает.
Таня тянет руку с грязными, обломанным ногтями к лицу Михаила. Он пытается зажмуриться, но не может перестать смотреть. Почему-то концентрируясь на ногте безымянного пальца. Он не просто сломан и покрыт грязью. Пластина вывернута наружу и к краю прилип волос с кусочком кожи.
Михаила трясет от смеси страха и омерзения.
Мертвячка взяла бутылку, лежавшую у головы Михаила. Внимательно осмотрела, покрутив в руках. Сдвинулась, оперевшись коленями в ключицы и глядя в глаза просипела:
– Это твоя вина.
Перевернув бутылку горлышком вниз, она надавила на передние зубы.
От боли Михаил вскрикнул, приоткрыв рот и Таня, раздвинув ему челюсти, начала заталкивать бутылку внутрь. Давя все сильнее и сильнее.
Послышался хруст костей, и он застонал, а после завизжал от боли, как побитая собака. Руки и ноги дергались, словно в припадке, скребли по кровати, но он не мог их оторвать от простыни. Даже немного приподнять. Перед глазами темнело.
Жизнь вытекала из Михаила вместе с кровью, впитывалась в простыни, заливая матрас…
Михаил чувствовал, как жизнь с каждым выдохом покидает его. Он кричит от адской боли. Воздух пузырями вырывался на волю и жалким глотком сквозь преграду просачивался обратно.
Михаил давился смесью крови, слюны и осколков зубов. На пределе, чувствуя, как душа из последних сил цепляется за тело, парень вырвался из состояния паники и, казалось из тела. Он чувствовал все, но словно наблюдал сверху, паря в метре над кроватью, за зверствами мертвячки, отстраненно думая, что будет, когда обнаружат его тело и что напишут в причинах смерти. Поймал белочку? Пытался проглотить бутылку и не смог?
В такой ситуации, чувствуя, как ломаются зубы, челюсть и гортань он не мог думать о своей матери, о том, что она останется одна. Он не хотел обвинять Таню, несмотря на нечеловеческую боль.
Глядя в злобные глаза монстра, убивающего его, перед глазами, стоял образ той Татьяны, какой она была красивой, милой и смешливой на свидании. Последняя мысль затухающего сознания была:
«Надеюсь, теперь ты меня простишь?»
Михаил проснулся.
Мокрая от слюней и слез подушка холодила лицо. Опухшие глаза разлеплял минуту, не меньше.
Челюсть от боли свело судорогой.
Зубы… Казалось, они выросли, перестали вмещаться в челюсть и пульсируя, рывками выбираются на волю. Быстро проведя по ним языком, Михаил обнаружил потери. Один из передних сломался.
«А где обломок? – всполошился он, – Проглотил?»
Скорчившись на кровати, он лихорадочно рассуждал, мучаясь вопросами, но не находил ответов.
«Что это было? Галлюцинации, сны? Он сам себе во сне сломал зуб и чуть не вывихнул челюсть? Или призрак? Таня хочет забрать меня с собой?»
Михаил не видел, но чувствовал, что она все ближе, плотнее, будто на грани материализации.
Она еще невидима, но он уже может ощутить смрадное дыхание и холодные пальцы, ласкающие его горло, царапая кадык обломками ногтей. В такие моменты Михаил замирает в мучительном ожидании что она вот-вот вцепиться.
Хрип и тихий обвиняющий шепот почти не замолкают. Вливаются ему в уши бурным потоком, сводя с ума.
Или он уже сошел?
Для него это невыносимо. Хочет кричать, но через пережатое спазмом горло выходит только сиплый выдох.
«Помогите же, кто-нибудь!»
Он как чайник, забытый на включенной плите. Он чувствует, как давление под его черепной коробкой в несколько раз превысило норму и мозг, бурля, рвется наружу, чтобы зашлепать стены.
Зарываюсь пальцами в волосы и тяну все сильнее и сильнее. Кажется, что так становиться легче. Не так больно. Особенно если покачиваться при этом в такт дыханию.
Мыча под нос песенку, Михаил старается заглушить лишние звуки. Те, которых не должно тут быть.
Дыхание и память подводят его, Михаил сбивается с ритма и замирает.
Сквозь, уже почти привычный шум, ему кажется, что он слышит смех.
Михаил привел себя в порядок, игнорируя все, что я не должен был слышать и ощущать.
«Если это не шутки моего сознания, то это призрак. Нужно найти специалиста по решению таких вопросов. Лечь в психушку или подсесть на препараты я всегда успею».
Взяв за аксиому, что он в своем уме, Михаил немного успокоился.
Раньше он не верил в магов, ведьм, богов и нечисть.
Не верил.
До недавнего времени.
Раньше, проходя по коридору торгового центра мимо маленьких бутиков, торгующих всякой всячиной, Михаил скептически косился на скромную деревянную дверь кабинета, в нескольких метров от лестницы.
«Ведьма Дарья. Ритуальные и магические услуги» – гласила металлическая вывеска, поблескивая серебристыми буквами.
И, вот, он стучится в дверь. Кто бы рассказал раньше, что он это сделает, Михаил бы не поверил.
Женский голос изнутри предложил войти.
Комната примерно пятнадцать квадратных метров. Над входом позвякивала тонкими металлическими трубочками, связанными вместе «музыка ветра». Справа на стене колыхнулась плотная черная ткань, скрывавшая метровое зеркало.
Около него приютилась антикварная тумбочка с потрескавшимся лаком. На ней расположились три чаши в форме черепов: красная, черная и золотая. Рядом с ними лежали три кукольных головы, сделанных из кокоса. Вместо волос солома, глаза – блестящие пуговки, нос и губы – ракушки. Каждого жителя тумбочки окружал круг из белого порошка. Напоминая детскую игру в городки.
В правом дальнем углу на поставке крепились полутораметровый посох и меч. Их навершие и рукоять были скрыты слоями красной шелковой ленты, из-под которой выглядывали какие-то мелкие предметы и частично вылезшие перышки, своевольно и шаловливо колыхающиеся на сквозняке.
Напротив двери, на широком, покрытым серой скатертью, подоконнике большого окна, ютилась целая армия пластилиновых человечков. Некоторые из них были завернуты в банкноты или фольгу, другие утыканы булавками с разноцветными головками. Каждый житель подоконника был изувечен или страдал своим собственным способом, который редко повторялся.
В левом дальнем углу висели круглые деревянные рамки, обвитые красными нитями и украшенные перьями и бусами. Ловцы снов. Точь-в-точь, как из фильмов ужасов. Целая коллекция.
Чуть ближе стояла еще одна тумбочка предпенсионного возраста. На ней лежала груда разноцветных камней, пара статуэток и три подсвечника.
Справа у входа гостей встречала трехногая вешалка.
Под ногами мягко пружинил черный линолеум в ответ на каждый шаг, подталкивая к исполнению принятого решения.
Стараясь выглядеть уверенно, Михаил подошел к двум маленьким диванчикам с обивкой из кожи молодого дерматина окружавшим кофейный столик в центре комнаты. На одном из них сидела хозяйка кабинета.
Покосившись на «музыку ветра», она жестом пригласила меня сесть напротив.
– Здравствуйте, вам, насколько понимаю, не назначено, но очень срочно?
– Вы… – Михаил неуверенно оглянулся на захлопнувшуюся за ним дверь и продолжающую позвякивать «музыку ветра».
После подошел и присел на краешек дивана.
Ведьма выглядела чересчур молодо. Около двадцати пяти лет, что доверие сразу не внушало. Слегка кривоватый хвост темных волос, завязанный явно между делом на ходу. В больших серых глазах светился неподдельный интерес наблюдателя за редким экземпляром. Оценивающе оглядев Михаила и продолжающую позвякивать над дверью висюльку, она на несколько секунд прикрыла глаза, повращала ими по кругу, будто делая упражнения для улучшения зрения. Стройная, хрупкая, она при этом воспринималась подавляющей и неоспоримой, ее воля господствовала над всем в этой комнате.
Михаил невольно захотел сопротивляться, оспаривать, анализировать и подвергать сомнению каждое ее слово.
– Если я скажу, что вас преследует злой дух. Вы поверите?
– Что?! Как?.. – он ахнул и поморщился.
Тонкий звон столкновения металлических трубочек въедался в мозг, как кислотой стекал сквозь темечко в череп и разъедал изнутри.
– Почему он не прекращает звенеть? Голова раскалывается. – не выдержав, Михаил потер виски.
– «Музыка ветра» не просто так там висит. Это оберег, предупреждающий, когда в помещение входит зло. Вы привели кое-кого с собой.
__________________
* Отсылка на персонажа м/ф «Карлсон, который живет на крыше»