Тёмная Марина – Не стой на Пороге (страница 6)
За свои почти четверть века жизни, она впервые перешагнула порог бара. И то только потому, что устала пытаться найти предназначенную судьбой половинку в других местах. До сих пор не замужем и без детей. Метафорические часики уже оглушали голосами родных, требовавших остепениться. Почти скандируя: «Kinder, Küche, Kirche!». Другими словами: «дети, кухня, церковь!» и «что ты за женщина, если до сих пор без семьи?» Не то, чтобы она была такая прям гулена, скорее наоборот. Только карьера, только хардкор. Редкий вид аллергии мешал не только познакомиться, но и поддерживать знакомство.
Аллергия на спирт звучит как приговор личному счастью, но она решила бороться.
– Такая милая девушка, неужели одна? Или кого-то ждем? – на соседнее место подсел симпатичный парень.
Оценив высокий рост, приятные мужественные черты лица, красивые карие глаза с пушистыми ресницами, Таня скользнула взглядам ниже. Закатанные рукава рубашки парня демонстрировали длинные жилистые руки.
Таня улыбнулась. Молясь про себя, выглядеть при этом соблазнительно, а не как голодная до внимания нимфоманка.
– Ждала. Возможно, тебя, – облокотившись одной рукой на стойку, Таня другой поправила волосы и кокетливо стрельнула глазками.
– Тогда, вот, и я. – рассмеялся парень, придвигаясь ближе, – меня зовут Михаил. Можно Миша. Что пьешь? Еще не выбрала?
– Татьяна. Я… Просто Таня.
– Ваш безалкогольный коктейль – вмешался бармен и поставил перед ней стакан с напитком.
– Безалкогольный? За ЗОЖ, значит? – удивленно и немного скептически Михаил приподнял бровь и даже немножко отодвинулся.
– А нет-нет. Я не зожница. – почувствовав неодобрение понравившегося с первого взгляда симпотяги, немного разволновалась и поторопилась оправдаться Таня, – У меня аллергия на спирт. Организм не переносит.
– Ого, Тань, и ты не пьешь? Совсем никогда и даже на праздники?
– Нет, не пью, даже «на донышке».
– Да, я тоже не пью почти. Так. Иногда на праздники. Алкоголь – яд, вообще не стоит его пить…
Вечер был прекрасен, кружа голову Тане и без вина. Они слушали живой рок-концерт и болтали, весело перешучиваясь, находя все больше общих тем.
Ей казалось, что они могли обсудить что угодно, от погоды, до пословиц на латыни. От новых фильмов до старых комиксов. Весело подначивали друг друга, оперируя малоизвестными фактами, а потом смеялись до хрипа.
Когда бар закрылся, Михаил повел Таню гулять под звездами.
Восхваляя вечер и красоту Татьяны, он быстро завоевал ее сердце.
Когда он приобнял ее, держа за руку, ты была так счастлива, что хотела, чтобы эта ночь не кончалась.
Михаил забежал в магазин по дороге и по-джентельменски, не попросив внести долю, купил напитки.
Взобравшись на смотровую площадку, они устроили пикник на лавочке под лунном светом. В стаканчиках пузырился лимонад, переливаясь как волшебное зелье, отражая свет небесных светил.
Таня не думала, что она в Михаила так быстро влюбилась.... Просто звезды так ярко отражались в его глазах, что отпечатались в ее душе, заслонив собою весь мир. Он сиял в лунном свете и ей казалось, что вот, он – тот принц, которого она ждала. Лично ее и только для нее.
Эйфория переполняла Татьяну. Ей хотелось петь, танцевать, шутить и чудить. Разгоряченную кожу ласково гладил прохладными пальцами ветер. Она, не сдерживаясь смеялась так много и громко, что начало першить горло, а глаза слезиться.
Слишком поздно она поняла, что смех тут не при чем.
Аллергия.
Как? На что? Почему?
Попытавшись вскочить, Таня не удержалась на ногах. От слабости коленки подогнулись и уронили ее обратно.
Голова кружилась, но уже не от счастья. Кислорода не хватало. Язык и горло быстро раздувались, перекрывая путь к кислороду.
Адски чесалась кожа. Таня хотела царапать ее, содрать, срезать лезвием, лишь бы избавиться от зуда.
Задыхаясь, она пыталась попросить о помощи, но раздувшиеся язык и губы отказывались повиноваться. Лицо раздулось так сильно, что ощущалось как лишнее тело. Как маска из мокрой глины, залепившей рот и ноздри.
Гаснущим сознанием она видела искаженное ужасом лицо Михаила. Он, спотыкаясь и дрожа медленно отступал от нее. Из пакета, стоявшего за его спиной, предательски изобличая выглядывала бутылка, с крупной надписью «MARTINI».
Спирт!
Вытянув к нему руку, Таня попыталась еще раз попросить вызвать скорую, но с губ раздался только сиплый хрип. Перед глазами у нее сначала все расплылось, а потом потемнело.
Михаил.
Первая осознанная мысль Михаила после знакомства с Таней была:
«Бред. Аллергия на спирт? Что еще эти бабы придумают? Может боится, что развезет и выставит себя дурой? Хм, возможно».
Он поморщился. Его раздражали подобные высокоморальные Святые Девы. Вторая была недоумением с ноткой разочарования:
«Разве нельзя быть честной в своих желаниях и сигналах? Ты пришла в бар разве не для того, чтобы выпить и снять мужика? Обоим будет приятнее, если скажешь прямо и сразу. Без этих бредовых экивоков».
Но он готов был дать Тане шанс на исправление. Точеная фигурка, шелковый водопад волос и бойкий язычок, который, кажется, мог поддержать любую тему. Такой шикарной женщине можно простить многое. Правда, к прикосновениям строгая такая. Зажатая, осторожная. Дергается, как нервный зайчик и тут же виновато улыбаясь, поддается, но Михаил чувствовал, как она нервничает, замирая в его руках. Борется с собой. Явно не привыкла к такой близости.
Все произошло слишком быстро. Она раскраснелась и заливисто смеялась над его шуткой. Свет уличного фонаря за ее спиной казался нимбом. Он золотил ее кожу и кудри. Михаилу начало казаться, что Таня – сияющий ангел, посланный на Землю. Но, вдруг, она закашлялась, как будто подавилась чем-то и начала чесаться. Остервенело, царапая кожу до крови на лице и руках. Ломая ногти, пыталась чесаться через джинсы.
Михаил подскочил, судорожно пытаясь понять, что произошло и что делать. Прямо на глазах ее открытые части тела покрывались противными красными точками и опухали. Выпучив глаза и что-то прохрипев она протянула в его сторону руку, указывая на что-то. Михаил проследил за ее взглядом.
Она смотрела на мартини. Алкоголь! Аллергия? А он и не верил. Михаил оторопел. «Неужели так серьезно? Градус ведь небольшой. Еще и разбавлено».
– Я… Я не хотел. Прости!
Михаил успел подхватить на руки Таню в последний момент до падения, когда она потеряла сознание и положил на скамейку.
Достав телефон, собрался позвонить в скорую, но тут заметил, что Таня не дышит. Грудная клетка не двигалась ни на миллиметр. В надежде поднес палец к ее носу – ничего. Попытался найти пульс – он не прощупывался.
«Нет-нет-нет, как же так?! Она мертва?!»
Быстро собрав все вещи, на которых могли бы остаться его отпечатки и рукавом протерев лавочку, Михаил сбежал.
Все выходные он ждал, что за ним придут и арестуют, как только найдут тело. А его найдут. Все же смотровая площадка – популярное место туристов и романтически настроенных местных.
Михаил сходил с ума думая, что кто-то мог увидеть их вместе там и сообщить. Праздно гуляющие, ставшие свидетелями, бармен или записи на дорожных камерах?
Но было тихо.
Постепенно Михаил расслабился, думая о том, что даже если его найдут, то что ему могли бы вменить в вину? Неосторожное обращение с мартини, повлекшее смерть человека? Будут ли вообще разбираться, когда ее найду, на что именно у нее аллергия? Может, пчела ужалила. И умерла вместе с Таней. При чем тут он? Да, он ушел. Но он скажет, что когда уходил – она была жива.
Найдя себе оправдание перед Законом, Михаил ненадолго даже повеселел. Но когда утих страх, его поглотило чувство вины.
Он знал, что виновен.
Михаил старался не думать о Тане. Забыть тот вечер. Но память настойчиво воскрешала ту ночь в его сознании.
Ночью, стоило закрыть глаза он слышал ее хриплое дыхание, перед глазами прокручивались последние секунды жизни Тани.
Но было одно отличие. Теперь Таня указывала не на мартини. На него.
Понедельник – день тяжелый, даже в обычной ситуации. Михаилу всю ночь снились кошмары, поэтому невыспавшийся, он задремал на работе.
Ему снова приснилась Таня. Она покачивалась на каждом вдохе и выдохе. Михаил видел, как ей сложно совершать даже это простое. Естественное для всех живых действие. Хрипя и задыхаясь, Таня подняла руку и указала на него.
Михаил впервые услышал во сне ее голос.
– Твоя вина!
– П-прости! – Михаил, запнувшись, отступил на шаг.
А потом еще на шаг и еще. Но палец Тани неумолимо, обвиняюще продолжал указывать на него. Покачнувшись, он вспомнил, что там, куда он отступал, был обрыв. Но было поздно пытаться удержаться. Земля, словно змея выскользнула из-под его ног, и он воплем он рухнул вниз.
Остановил падение и крик удар, заставивший его проснуться.
Во сне Михаил опрокинулся вместе со стулом назад и теперь лежал на спине, задрав ноги и хватая воздух пересохшими губами.
– Ты чего? – напарник подскочил, помогая Михаилу подняться, – Как ты?